VII

Несколько дней спустя       В доме типа общежития, в шумной обстановке, Эжен пыталась сосредоточится в изучении материала. Стены комнаты, которую они снимали вместе с Маликом, после ссоры с родителями, были тонкие, и шум в виде беготни детей, громких разговоров и прочих шумов окончательно сводил с ума. Утром, когда ты уходишь куда-нибудь, отвлекаешься от этого. Ты забываешь об этом, а вечером начинается сначала. Это как китайская пытка водой или день сурка.       На столе разложены книги. Рядом накрыт хлеб. Горит свеча.       — Снова зубришь до посинения? На кой тебе сдались твои препараты? — спросил вошедший Малик. Он усмехнулся.       — Тебе бы только посмеяться, Малик, — Эжен убрала книги со стола, — между прочим, это важно для меня.       — Извини, — Малик поцеловал ее в щеку. Он положил нас стол, предмет похожую на тарелку, укрытое полотенцем.       — Что это? — спросила Эжен, открывая. Сразу запахло ароматно, который постепенно заполнял комнату.       — Тетя Айше передала. Сказала тебе должно понравиться. В тарелке лежали кусочки пирога. В животе заурчало от запаха и вида этой выпечки.       — Вкусно? — спросил Малик, вытирая пальцем вишневую начинку с уголка губ Эжен. Она лишь кивнула, — она была права.       Эжен положила пирог обратно.       — Ты голодный? — прожевав, сказала Эжен, — Ты не поел с утра, еда осталась не тронутой.       — Спешил.       Малик повернулся спиной к Эжен, чтобы достать вещи из комода. Девушка подошла к парню. Ее рука аккуратно коснулась спины Малика, будто боясь причинить боль. Рубцы после наказания практически зажили, и Эжен казалось, что она доставила Малику боль и дискомфорт.       Длинный, бледный, глубокий шрам тянулся на пару сантиметров вниз. Как будто взяли острый предмет, воткнули в спину и провели вниз. Эжен прикоснулась к нему       — Твои раны почти зажили, однако я давно хотела тебя спросить. Малик повернул голову, ожидании. В руках он мял ночную рубашку.       — В тот день, когда с тебя разорвали одежду, я заметила на твоей спине шрам. Откуда он?       Малик надел рубашку, взяв штаны, сел на край кровати. Эжен села за ним, уткнувшись подбородком ему в спину.       — Мне было пять лет, когда это случилось. Совсем мальчишка. С ребятами мы резвились, играли, ребячество, — Малик усмехнулся, — К нам подошли группа парней, они были старше нас на пару лет. В руках один из них держал нож. Он предложил метать его и… — Малик сделал паузу, — короче говоря, я не понял как это произошло, но нож попал мне в спину. Я подумал: «Ну все, Малик, твоя жизнь оборвалась, даже не начавшись…». В этот момент я потерял сознание. Мне сказали, что я потерял много крови. Меня еле откачали.       — Я благодарна богам, что они сохранили тебе жизнь.       — Ты веришь в богов? — Малик переодел штаны и сел обратно.       — Да. А в кого тогда ты веришь?       — В нас, в людей. Что боги нам могут дать?       — Их надо бояться и почитать.       Малик лишь рассмеялся этим словам. Он сел на корточки перед девушкой. В его руках ладони Эжен выглядели как фарфоровые руки куклы.       — Послушай, если даже боги существуют, я бросаю им вызов. Если они такие всесильные, пусть попробуют сделать мне что-нибудь.       Эжен приложила пальцы к губам парня, боясь, что он произнесет слова, которые могут обернуться в плохом ключе.       — Не делай глупостей, Малик. Не говори таких слов. Боги проклянут тебя.       — Я и так проклят, Эжен. Ты, как никто другой, знаешь, что всю жизнь я жил с чужими людьми. Я не знаю кто мои настоящие родители. Мне бы хотелось узнать о них больше. Почему они меня оставили? Эжен подняла голову Малика, взявшись за щеки.       — Мы обязательно узнаем кто они.

***

      Ночь. По коридору разносились гулким эхом шаги. Торопливые шаги приближались. Из-за угла, наконец, появился мужчина.       — Ра, — Юсуф поклонился бывшему фараону. Бывший фараон завел руки за спину.       — Кто-нибудь еще знает о моем приезде, кроме вас?       — Нет.       — Никто не должен знать о моем приезде.       — Конечно.

***

      — Я нашел для нас дом, где можно жить нормально, — Малик откусил кусок хлеба, затем съел ложку супа, — конечно, этот дом не хоромы, но все же лучше, где мы живем сейчас.       — Малик, ты издеваешься? У нас нет достаточно денег, чтобы приобрести что-то грандиозное. Тебе и так мало платят, а я работаю забесплатно.       — Ты помнишь, где мы впервые встретились?       — Да. На базаре.       — Нет. Помнишь такого старика, у которого мы украли яблоки? Он умер несколько дней назад. Я подумал почему бы не жить там.       — А как же родственники этого человека?       — Их у него не было. Думаю не должно возникнуть проблем, — Малик положил тарелку в сторону и посмотрел на Эжен, которая была в замешательстве, — ты согласна?       — Я подумаю, — Эжен посмотрела назад. Малик обернулся.       — Брат, тебя спрашивает какой-то парень. Представился как Аслан. Малик посмотрел на Эжен.       — Скоро приду.       Малик пошел в указанном направлении. Сквозь толпу он заметил Аслана, который нервничал.       — Какие-то новости от Хаджи аги? – спросил Малик. Аслан обернулся.       — Да. Хаджи ждет нас. Яхья говорит новости срочные.       — Какие он не говорил?       — Нет.       — Когда собираемся?       — Сейчас.

***

      — Я собрал вас всех здесь именно сегодня, потому что информация срочная, — Хаджи сделал паузу, — сегодня ночью в город приехал Ра.       Среди собравшихся прошел шепот. Затем он стих.       — Откуда это информация у тебя, Хаджи? Откуда ты знаешь, что это он? — спросил Хасан.       — Я сам видел. Ни один из низко поставленных людей не станет въезжать в город с кучей охраны.       — И что ты предлагаешь? Убрать его, — спросил Аслан.       — Мы не будем трогать его. Наша цель ¬– Кефер и его власть. Свергнем его, избавимся от ситуации в городе. Если Ра сможет его переубедить, тогда будем действовать по ситуации.       — Слушайте, — начал мужчина, — сидя здесь, мы не узнаем, что происходит в пирамиде, если не отправить туда одного из нас.       — Нет, — пресек Хаджи, — это слишком рискованно. Я не собираюсь отправлять туда молодых ребят. Забудьте про это.       — Надо попробовать, — сказал Малик.       Все посмотрели на него.       — Ты с ума сошел, Малик? Нет, этого не будет. Никогда. Малик подошел к Хаджи аге, взяв за плечи, слегка растормошил его.       — Если один из нас окажется там и будет докладывать обо всем, что там происходит, нам будет легче думать, о дальнейших действовать. Может быть это единственный выход из ситуации, возможно, у нас есть и другой вариант. Однако сейчас данное решение выгодно для всех.       Мужчина задумался над словами. Хоть и нехотя, Хаджи ага согласился. Малик кивнул и отошел. В комнате повисла гнетущая тишина. Все думали обо этой ситуации. Тяжелый вздох Хаджи аги, он оглядел всех присутствующих.       — Жребий брошен, господа, у нас нет пути назад.

***

      — Мы сидим как на пороховой бочке, — начал Юсуф, — вот-вот город восстанет. Мы еще это предотвратить.       Ра сидел, уткнувшись взглядом в стену. На первый взгляд могло показаться, что не слушает и не пытается вникнуть в суть слов.       — Кефер правил много лет, опыт у него есть. Но почему он вдруг начал принимать такие решения? — Ра поднял взгляд на Юсуфа.       — Я не знаю. Наш повелитель обещал выплатить солдатам положенные деньги, однако прошло достаточно времени. Воины негодуют. В казне денег достаточно, чтобы накормить бедных, даже еще останется.       — Возьмите из казны золото и выплатите эти деньги солдатам. Я поговорю с Кефер. Сделайте все нужно, Юсуф. Остальное обсудим на совете. Юсуф поклонился и вышел.

***

      — Мама, мне нужен совет. Я не знаю как поступить в этой ситуации. Когда я об этом думаю, у меня сердце начинает колотится, как будто оно выпрыгнет. В голове возникают страшные образы, от одной мысли подвести всех.       — Если ты согласишься, в критический момент правильный ответ сам найдет тебя, — Жасмин протянула Малику травяной чай, — ты жил с нами с младенчества, я хорошо тебя знаю, ты примешь верное решение.       Малик посмотрел на свое отражение в чае       — Если бы я нашел своих настоящих родителей, как бы ты к этому отнеслась? — Малик перевел взгляд на Жасмин.       — Ты по-настоящему счастливый человек, сынок. У тебя есть два отца и две матери. Я не буду против твоего общения с ними, а что касается твоего отца, я не знаю. Мне кажется, он тоже будет не против.       — Я хочу их найти. Хотя понимаю, что это глупо и тупо. Это как искать иглу в стоге сена.       — Идем, я должна тебе кое-что показать.       Они вошли в дом. Жасмин вынесла небольшую коробку из своей комнаты. На крышке лежала слой пыли, который не убирали много лет. В носу стало неприятно, когда женщина сдула грязь. Малик поморщился, затем чихнул.       Жасмин открыла коробку. В нем лежали тряпка, похожая на одеяло, бумага и кольцо. Женщина вынула эти вещи и положила на стол.       — В это тебя запеленали, когда я тебя нашла, — Жасмин положила одеяло в сторону, — это письмо твоей матери. Ее ты уже прочитал. Я достала тогда его из коробки и хотела сама тебе его отдать, но забыла положить обратно, — Жасмин достала кольцо, — это тоже было с тобой. Я утаила его от твоего отца.       — Почему?       — Потому что он мог понять кто ты на самом деле, — чуть понизила голос Жасмин, боясь, что кто-то ее услышит, — я предполагала кто ты, Малик. Однако это всего лишь догадки.       — И кто же?

***

      — Я не хочу, чтобы ты в этом участвовал, Малик. Это безумие.       — Мне придется это сделать, хочешь ты этого или нет, — парень схватил Эжен за плечи, — Эжен, пойми. Это необходимо.       — Почему именно ты? Почему? — спросила Эжен, — я не хочу, чтобы пачкал свои руки в крови; не хочу, чтобы у тебя был грех; не хочу, чтобы ты всю жизнь винил себя содеянное.       Эжен повернулась спиной к Малику, чтобы он не увидел ее слез. Плечи слегка задрожали. Эжен медленно села возле стены, Малик подошел к девушке, сев перед ней, он вытер следы от скатившихся слез.       — Эжен, я не иду никого убивать, не это моя цель, — вполголоса сказал Малик, — только ты по-настоящему понимаешь меня, придаешь мне сил.       Он судорожно вдохнул, как будто рыба жадно глотает воздух, когда ее вытащили из воды. Эжен прижалась к груди Малика, тот обнял. Глаза девушки начали опухать, но слезы никак не прекращались. Она смяла его рубашку.       — Только вернись ко мне. Ты должен вернуться, ты мне нужен, Малик.       — Обещаю, — Малик крепче прижал Эжен к груди.       Голова Эжен лежала на груди Малика. Его рука обнимала талию девушки, а вторая прикрывала ладонь Эжен, лежащую у него на груди. Ее веки слегка прикрыты. Малик сбился со счета времени сколько прошло с момента как они лежат. Эжен открыла глаза.       — Мне так хорошо, когда ты рядом, Малик, — тихо сказала Эжен, — когда ты уходишь?       — На рассвете.       Эжен встала и подошла к окну, наблюдая за тем, как на горизонте небо начинает светлеть. Ее пробила мелкая дрожь, и она приобняла себя за плечи. Девушка шумно вздохнула и на выдохе закрыла глаза. Эжен пыталась бороться с нарастающей тревогой. В голове она представляла страшные образы, где кто-то мог причинить боль Малику.       — Я была там, во дворце. Там настоящий гадюшник. Ты можешь оказаться в змеиной яме, Малик.       Эжен открыла глаза, когда почувствовала сзади Малика. Она повернулась к нему.       — Все будет хорошо, — Малик поцеловал Эжен так, как будто это был их последний поцелуй, последний день в жизни. Так нежно, что не хотелось от него отрываться. Сквозь поцелуй Малик улыбнулся.       — Мне нужно идти, — сказал Малик и направился к выходу.       — Малик, — он обернулся, — я люблю тебя.       — И я тебя, любовь моя.       Малик вышел комнаты.