глава первая – как пыль посадили нахуй.

работа в «лиге безопасного интернета» – это, безусловно, тяжелый труд. екатерина мизулина – ее глава – считай, что всю жизнь свою посвятит этому занятию. но если сказать, что она не довольна – нагло соврать. женщине это нравилось; доставляло садиское удовольствие рушить карьеры малолетних реперов, что поют про наркоту и прочую чепуху, о которой петь нельзя категорически. это ведь пропаганда!! дети наслушаются, а потом меф нюхать побегут, да сук трахать. потерянное поколение, не иначе. и блондинка действительно считала, что ее предназначение – это пресекать подобное. конечно, ей глубоко насрать и на пропаганду, и на малолетних нариков; ей важно, чтобы реперы, по-типу скалли милано, прибежали к ней, на колени встали и прощения вымаливали, чтобы их в тюряжку не загребли и чтобы уважения какого-никакого получить... в общем, смехота сплошная, не иначе. садизм? садизм чистой воды, но что поделать? у каждого свои тараканы в голове, свои загоны и свои потаенные желания, которые всплывают наружу, а рано или поздно – уже другой вопрос. быть может, они всплывут в семь, может в двенадцать, может в двадцать пять, а, может, и в тридцать восемь, как в случае екатерины. но главное – слушать себя и потакать собственным прихотям, ведь ты у себя один. очередной подарок судьбы и услада для наклонностей женщины – альбом «крутые пранки» от и без того провокационной группы «ПОЛМАТЕРИ», на которую и без того уже поступали жалобы от всех, от кого только можно. но даже так добиться приезда фронтмена и основателя этого восьмого чуда света – ивана марголдина – и его извинений не удалось... угрозы закрытия и привлечения к ответственности ни к чему не привели, и осталось последнее – удаление первого и, кажется, одного из самых популярных альбомов. теперь-то он прибежит, как миленький. мизулина была в этом уверена на сто процентов и даже больше. это заставляло улыбаться и радоваться. ему, кажется, даже двадцати нет... вот это действительно чудесно и восхитительно. будто бы вампир она жаждала молодой крови и энергии, страха от встречи. это воистину отвратительно, но, собственно, все, что делает екатерина и вся лига – отврат. все это – несуразица и бессмыслица, которая абсолютно никак не помогает, не избавляет от пропаганды, не защищает детей. но это доставляет мизулиной удовольствие. остальное для нее не важно. *** он зол. зол невыносимо. не причастныа?! не они требовали она требовала удаления альбома?! бред, бред, бред! марголдин еле-еле сдерживает себя. сдерживает от чего-то страшного, чего-то ужасного. сдерживает себя от того, чтобы не поставить крест на собственной карьере и карьере группы. одно лишнее слово, и он нежилец. эта белобрысая тварь изживет его, просто разобьет, разнесет в щепки! у нее есть все – власть, связи, деньги, уважение и кристально чистая карьера. абсолютно все, чтобы растоптать бедного ваню, опустить, будто на зоне. «по требованиям активистов, советов отцов, лиг безопасных интернетов, роскомнадзоров нам пришлось удалить наш первый альбом» звучит жалко. будто бы он терпила. будто бы не способен ни на что, кроме перевода все в шутку и обещаний фанбазе того, что рано или поздно все встанет на свои места. пока на посте главы безопасного интернета она, эта тварь в розовом костюмчике, ничего и никогда не встанет на свои места. ни-ког-да. и это отвратительно. от этого тянет блевать, а кровь кипит от ненависти. как говорилось ранее – рано или поздно все желания, даже если они не потаенные, а совсем даже наоборот всплывают наружу. человек сдается и все же поддается самому себе. совершает любое безумство. так и ваня терпеть долго был просто не в состоянии. *** он абсолютно трезв – ни грамма алкоголя или наркоты в организме. только чистое, животное желание возмездия и справедливости. требовать личной встречи с екатериной мизулиной долго не пришлось – она будто бы ждала марголдина. хотя, что значит будто бы? так и есть. и блондин чувствовал это. осознавал. и теперь жаждал сам, как бы пошло это не звучало. он жаждал каждой клеточкой своего тела, даже когда мчался к месту обитания мизулиной, выкуривая уже какую сигарету за день. никотин все же помогал чуть расслабиться, оттягивая совершенное и абсолютное безумство, избежать которое невозможно. пока что это понимал только ваня, но уже совсем скоро поймёт и та, из-за которой все это случилось. и она сама в этом виновата. офис лиги не представлял собой чего-то особенного, как ожидал блондин – все скромно. это в кабинете екатерины мизулиной было все роскошно и дорого. лишь бы выебнуться в кружочке, ничего больше. прошёл ваня без особого труда – все знали, что он придёт. его точно ждали; по-другому и быть не может. бросив скомканное приветствие, он нетерпеливо теребил край лямки рюкзака, который, о боже, даже обыскать не удосужились. ещё одно доказательство того, что вся эта лига – просто помойка и не больше. натянув улыбку, кудрявый шагнул в кабинет, предварительно постучавшись и в отве услышав приторное «войдите». как и ожидалось, внутри все красиво. собственно, блондин о том знал, потому и не удивился, лишь окинув взглядом сидящую в самом центре женщину. на лице довольный почти оскал, она вновь в своём мерзком розовом костюме и с уродски заколотыми волосами. это заставило солиста поежится. *** женщина сама не поняла, как оказалась в таком положении – руки и ноги связаны, дверь заперта, а шторы задернуты. тот, кто, как ожидалось, прогибаться под екатериной будет оказался настоящим психом, причем законченым. сейчас же он стоит у окна, выкуривая сигарету и разглядывая вид в маленькой щелке, что он сам и создал. ожидание отвратно – мизулина понимает, что хорошим это не кончится, но что конкретно произойдёт и, что главное, когда – вот это действительно загадка. движение со стороны окна заставляет дрогнуть – марголдин обернулся, рассматривая жертву перед собой. — ну и... – вроде как начинает возмущаться женщина, как прямо в неё прилетает какая-то статуэтка с полки, больно ударяя ногу. — я слова тебе не давал, – голос звучит грубо и холодно. блондин даже не собирается сюсюкаться с главой лиги безопасного интернета, потому как не заслужила. — может, выдвенешь теорию о том, отчего же я с тобой так груб? да и вообще соизволил притащиться в эту помойку ради встречи с тобой? – опираясь на вышеупомянутую полку и склонив голову продолжает марголдин, не прекращая разглядывать лицо екатерины, что перекосило от страха. она молчит. видно, что боится. видно, что не хочет, чтобы ваня говорить продолжал, но сама выдавить из себя ничего не может. это до нельзя забавляет. — нет? какая жалость, – бросает небрежно юноша, хмыкая. теперь уже его губы в животном оскале растянуты, а в глазах играет безумие вперемешку с ненавистью. — значит слушай сюда, – стремительно он подходит ближе, хватая ухоженные волосы и оттягивая их назад, заставляя в глаза свои посмотреть. — надеюсь, что ты осознаешь, что все, что ты делаешь – это ебучая хуета, которая нахуй никому не нужна. какой к черту безопасный интернет, если вы про маньяков в сети узнаете только тогда, когда это неактуально? зато темы экзаменов и исполнителей освещать – это пожалуйста! это за милу душу! никакого безопасного интернета нет и не существовало никогда. и существовать не может, пока ты жива и занимаешь должность главы, – кулак сжимается сильнее. ваня видит, как тело мизулиной начинает пробивать крупная дрожь. — ну че, сука, заплачь еще, – и, словно по щелчку пальца, из глаз женщины начинают капать слезы. ваня же сразу отходит, брезгливо руку о толстовку вытирая и смотря с откровенной ненавистью. — фу, блять, – бросает он, подходя к собственному рюкзаку. он точно знал, зачем идёт, точно знал, чего хотел, потому как достает оттуда огнестрельное оружие, которое он назвал очень просто – дробаш. — ты че творишь? – заметив данную вещь в руках исполнителя взвизгнула екатерина, попытавшись вырваться. безуспешно. — ой, блять, вроде уже под сорокет, а ума меньше, чем у моей целевой аудитории, – хмыкнул весело ваня, показно рукавом протирая дуло. конечно, не сказать, что это было оскорбление собственных фанатов, просто... его ж реально либо дети слушают, либо подростки. а ума у них, как известно, не шибко много. — да тебя посадят к чёртовой матери, на пожизненное, ты понимаешь? – в отчаянии пытается вразумить блондина женщина, дернувшись вновь. — да поебать мне. менты подумают, что я не в адеквате да в дурку запихнут, а оттуда я рано или поздно выйду, – он разворачивается уже полностью, делая шаг к мизулиной. — последние слова говорить будешь? — да ты... просто псих! – срываясь в истерику кричит женщина, на что получает не хилую такую затрещину. — хорошо, приму это, как твою финальную реплику, – зло хмыкнул марголдин, поднеся дуло прямо к морщинистому лбу. — ну че, прощай, сука, – выстрел, а после тишина. вокруг куча крови, а блондину радостно. ему хорошо лишь от осознания того, что он сделал то, что сделал.