Глава 3: В чаще кто-то есть

Взрослый и двое школьников шли по сонной деревне. Рассвет окрашивал небеса в желтоватые и розовые тона. В голове Антона всплыла фраза Полины «Все можно сравнить с музыкой. Все можно ей изобразить.» Этот пейзаж, тишина, снег, присыпавший деревню, голые, черные когти деревьев, словно разорванные когтями облака, открывающие взору небо, солнце… Мелодия начала проявляться в сознании. Такая далекая, похожая на игру клавиш то ли пианино на высоких нотах, то ли на музыкальную шкатулку… Звучание словно уводило вдаль, успокаивало и давало надежду. Хотелось забраться на какой нибудь домик и наблюдать за рассветом. Чтобы время остановилось. Чтобы все было хорошо. Не нужно было бы спасать никого от смерти, никого убивать, бежать в спешке за временем от страхов и тревог… — Пришли, Пятифанов. — Из приятной реальности Антона вывел голос Тихонова. — Вижу, что пришли! — Колко ответил гопник. — Поговори мне тут! — Константин не собирался церемониться. Милицейский встал на крыльцо и постучал в деревянную дверь. Судя по звуку она была очень толстой. Однако, не ответили. Милиционер постучал настойчивее. Не прошло и двух минут, как дверь открыла женщина, подвыпившая и видно не спавшая как два дня: — Чего ва… — Она осеклась увидел Ромку. — И вам доброе утро. — Константин поправил шапку, — Отыскали мы вашего потеряшку. Не маньяк его утащил. Сам, говорит, ушел товарища искать. Петрову не пришлось представлять опешившего от такого внезапного предательства Рому, ибо он увидел его воочию. Лейтенант продолжил: — Я бы поросил вас провести беседу с ним, что делать в комендантский час и как правильно разговаривать с милиционерами, — Изрек Константин Владимирович, хотя по тону можно было понять, что он даже не надеется на это. Женщина кивнула, после чего открыла дверь шире: — Может, чаю? — проговорила она нетрезвым голосом. — Спасибо, но сне еще второго до дома вести. — Вежливо отказался милиционер. — Ладно. — Устало протянула мать, после чего посмотрела на Рому — что стоишь, как столб, заходи давай! Пятифан на удивление быстро выполнил просьбу…скорее приказ матери. Антону резко захотелось уйти. Так далеко, чтобы его никто и никогда не нашел. Он остро ощущал и собственную кончину, если Тихонов расскажет об этом его родительнице. — До свидания! — Константин кивнул матери Ромы. — До свидания. Антон в полной мере ощутил дрожь в своем теле. Если мать не позволит ему больше выйти из дома сегодня, если будет внимательно следить за исполнением этого наказания… он сможет не успеть. А тем временем они дошли уже до фонаря. Где Антон впервые встретил Алису. В конце-концов… со своими чувствами ему ничего не удастся сделать. Как только здравый рассудок выдвигал обвинение, что это она угрожала его семье, что-то иное говорило, что она его предупреждала. Что если бы он провел день в неведении и сегодня вечером все были бы уже безвозвратно мертвы? — Знаешь что, Петров. Вогнал ты меня в ситуацию, конечно. — послышался голос Тихонова. Мальчик повернулся и вопросительно посмотрел на милицейского. — Может, сказать твоим, что ты все-таки в лесу потерялся? Не маньяк тебя утащил, просто потерялся. — Но я же. — попытался возразить Петров. — Дохлый номер меня обманывать. Ну не мог ты один пойти Катерину искать! Думаешь, не знаю я, как вы друг другу в школе относитесь? Обижаешь. Я все-таки следователь, не просто милиционер. Петров опустил голову, пряча глаза. Пусть думает, что хочет. Главное, чтобы он правды не узнал. — Все перед Пятифаном пытаешься смелым показаться? Школьник лишь потупил взгляд. — Эх вы… — рассмеялся милиционер, — Стыдно! И нам милиционерам врать стыдно! Мать твоя просто и так нервная, я еще твои выходки! ГОвори правду, что в лесу делал, тогда прикрою. Глаза Антона округлились. «С какой стати он мне помочь хочет?!» Мысли в голове заметались быстрее пойманной в клетку птицы. Что же сказать настырному милиционеру? Или вообще промолчать? Но тогда всему конец. — Я…я — Антон начал заикаться, придумывая убедительную ложь. — Ну? — От своры собак убежать пытался — наконец, не придумав ничего лучше выпалил он. «А что? Тут и правда свора собак шастает! И мать и видела! И знает как я «их в первый раз испугался», когда нашел варежку Вовы…» Антон посмотрел в глаза Тихонову, пытаясь убедить его, что он не лжет. — Вот как заговорил, когда Пятифанов ушел! — скащал Константин с доброй улыбкой, — все-таки не зря я хотел вас в разных кабинетах опрашивать! Антон потупился. Все таки ему нужно было ему это сделать? Деревья расступились. Показалось то место, которое Антон по ошибке называл «домом». Сейчас, несмотря на рассвет, оно выглядело жутковато. Тихонов зашел во двор, обходя пики забора. Затем он вплотную подошел к двери и постучал три раза. Настойчиво. Дверь открыла заплаканная мать. У Антона невольно сжалось сердце от жалости: — Здраствуйте. — она посмотрела на милиционера, — Вы не нашли… Она замолчала уставившись на Антона. Затем на ее глазах снова показались слезы. — Тошенька! — вскрикнула мать. Она опустилась на корточки, когда сын подбежал к ней. Она снова начала рыдать, да и Антон почувствовал, как его глаза немного намокли. Он начал себя ругать. Как он мог думать, что и наплевать? Что все что они сделают, когда он придет, это накажут? — Собак испугался, да в лесу заплутал. — Тихонов подавил улыбку, — Повезло, что на маньяка не напоролся. — Спасибо вам огромное! — продолжила мать, все еще плача, ответила та, — Вы зайдите… вы… — Нет, гражданочка, прошу прощения. — Лейтенант снова поправил шапку, — Мне идти пора. Всю ночь на работе. — Спасибо вам еще раз. — Карина отстранилась и встала, — Вся семья вам обязана. — Это наш долг. — Лейтенант отдал честь развернулся и попрощавшись ушел. Отец и Оля так же были несравненно рады, что Антон вернулся. Что он был жив. В то время как мальчику было до жути неловко от этого. Интересно, Радовались они так-же, если узнали, что их сын лжец? Или что их сын вот-вот станет убийцей? И вообще — их ли сын вернулся из леса? Когда мальчик снял с себя куртку, он покрутил головой, словно что-то искал, а затем спросил у Оли: — А где Принцесса? — С улыбкой спросил он сестру. — Какая принцесса? — Лицо мамы изобразило удивление. — Ну… собачка Олина… — Антон осекся на полуслове. Глаза Карины сделались еще круглее. Тоша ощутил, как все глаза снова смотрели на него. Не только глаза семьи. Изо всех стен дома, изо всех щелей что-то наблюдало за ним, таращилась на него, словно на что-то чужое, инородное в его обители. Антон почувствовал, как проваливается в свой худший кошмар. Стены превращались в деревья с жуткими лицами. Непонимающее лицо Оли отразилось отчаянием, болью, страхом, на глазах были слезы. Челюсть мамы неестественно вытянулась, лицо исказила ярость. Внезапно все исчезло, кроме чувства паники и страха. Мать стояла перед ним, протягивая руку: — А ну быстро выпей! — На ладони он заметил золотистую таблетку, — Ты пропустил один прием, все лечение может на смарку пойти! — Уже шепотом добавила Карина. Антон трясущейся рукой потянулся к этой «мертвой осе». «НЕ ПЕЙ!» — послышался крик разума, но было поздно. Таблетка упала на язык и тут же устремилась внутрь. Антон не почувствовал головокружения и привычной «апатии». Только слабость и тошнота. Ручка сестры дотронулась до него и настойчиво потянула. Это вывело брата из транса и он последовал за Олей наверх, бросив взгляд на обеспокоенную мать. Дети поднялись наверх. Антон хотел уже зайти к себе в комнату. Изменилось ли что-нибудь в его отсутствие? Но сестра крепко сжала его ладонь и потащила в свою комнату. Брат молча повиновался. «Может поиграть хочет? Или динозаврика попросит нарисовать?» — пронеслось в увядшем мозгу. Сестричка протолкнула мальчика в комнату, после чего быстро забежала за его спину и закрыла дверь. Затем, она сделала несколько шагов к кровати. Девочка заглянула под нее, словно ища кого-то, после чего запустила туда руку. Мысли медленно возвращались в сторону здравого смысла. Весь вчерашний день оказался сном. Одним огромным обманом. Или как это называют взрослые и странные врачи, которые просят сказать, что ты видишь на картинке — галлюцинация. Сложное слово. Может ему все привиделось? Кроме него, Алису, зверят… никто их не видел! Неужели девочка со странностями ему привиделась? От этого разум обвеяло облегчением, что ничего не нужно делать, чтобы спасти семью. И грусть? Общее горе. вроде бы их сплотило. Или нет? Все размышления прервала Оля, высунувшая руку и под кровати: — Почему ты ушел без меня в Небыляндию? Вопрос застал Антона врасплох. — П-почему ты решила, что я там был? — попытался узнать мальчик. — Сова прилетала. Я спрашивала, где ты, а она сказала что ты в Небыляндии! — девочка снова начала плакать. «Только бы Оля не видела сову… в том свете, в котором видел ее я.» — Т-ты же боишься совы… — удивленно пролепетал Тоша. — Ты думаешь, что я все забыла? Что я врушка? — сестра вытерла нос рукавом, — З-забыла, как мы с твоими друзьями гуляли? В костюмах таких! Тоша! Сестра заплакала сильнее, уперевшись лобиком в брата: — Я с-сумасшедшая? — всхлипнула Оля. — Ничего ты не сумасшедшая! — попытался ее успокоить Антон, — Кто тебе вообще такое мог сказать? — М-мама. — прохныкала малышка. «Как она посмела?!» — пролетела яростная мысль. — Они… они… — Оля плакала держала руками брата, пока вдруг что-то высыпалось из ее рук на пол. — Что они? — Антон присел на корточки, отстранился, взял сестру за плечи и посмотрел ей в глаза. — Они… — Оленька вытерла слезы ладошкой, — О-они н-начали ругаться… Опять! Я д-думала они не будут, если т-ты пропал… Я сказала, чт-то ты в Небыляндии… что мне сова сказала! А мама… «Нет. Это был не сон.» Сердце забилось быстрее. Во рту пересохло. Антон почувствовал как ноги подкашиваются. Да, хорошо, что Алиса не сон. Что Новый год не сон. Но лучше это был сон. Лучше бы весь вчерашний день был сон. Один жуткий кошмар. Одна жуткая галлюцинация. Все отразилось эхом в голове. Перед глазами тут же нарисовался чернеющий дом Полины. И тварь, что была внутри. Дрожь вернулась в тело, жуткие мысли понеслись из всех щелей. То хотелось сбежать от них, от жуткого воя и рыка тварей. То хотелось идти за ним, слиться со звуком воедино… Откуда такие мысли?! Тоша снова прижал девочку к себе. Ему не понравилось в Небыляндии. Но может он в этом сам виноват? Она могла не превратится в кошмар, если бы он все сделал раньше. А не ошивался так долго с Полиной перед школой. Полина… Тоша прижал сестру к себе и зашептал ей на ухо: — Я больше никогда не уйду без тебя в Небыляндию. Слышишь? Хочешь, я тебя с собой заберу?.. — Пожалуйста, забери меня с собой… Тош. — Так же тихо ответила сестра, уже немного успокоившись. Простояв так примерно минуту, сестра отстранилась. Она мило улыбнулась, несмотря, что глаза еще были мокрыми. Только теперь, он увидел, что высыпалось из руки Оли. Конфеты. Проследив за взглядом брата, Оля поспешила ответить: — Мне сова принесла! — уже весело сказала она, — Она и тебе оставила! Сказала тебе нужно будет. Я их на твоем окне положила. Мама не заходила в твою комнату, они еще там! Антон улыбнулся, смотря на сестру. Похожа, она останется единственным лучиком света в его жизни… Мальчик вышел из комнаты сестры и направился к своей. Он нажал на ручку двери, и та распахнулась. Ничего не изменилось. Только шторы были неумело открыты, а на окно была высыпана горсть конфет. Тоша вдохнул запах спокойствия, как вдруг появилось головокружение. Рука медленно, борясь со слабостью, закрыла дверь. Тут в голову ударила кровь, в животе больно укололо. Тоха потерял равновесие и схватился за стол. Кровь стучала в ушах голова сильно заболела. Внезапно к горлу подступил ком, который оказался рвотой. Мальчика вырвало кровью на пол. Среди багровой жидкости виднелась не рассосавшаяся таблетка. Антон согнулся от боли и застонал. Словно его нутро разрывало когтями, органы грызли маленькие червячки, или даже звериные зубы. Не в силах больше стоять на ногах, мальчик упал. В глазах все плыло. Уши закладывало, резко стало невыносимо больно. Тоша попытался закричать, но изо рта вырвался лишь хрип. «Конфеты. ИДИ К КОНФЕТАМ.» Повинуясь голосу Антон попытался встать. Сил не было. Тогда он попытался поползти. Тоха сдвинулся совсем немного. Мальчик попытался немного привстать, держась одной рукой за живот, а свободной рукой и ногами уперевшись в пол. Сработало. До окна уже не далеко. Он приподнял руку уцепившись за подоконник. Волна боли накатила с новой силой. казалось его распиливают в мясорубке, как Катю. Антон приказал себе не думать и игнорировать боль, после чего второй рукой стряхнул часть конфет на пол. «Ешь!» Судорожно пальцы разворачивали упаковки, хотя по ощущениям казалось, что что он что-то рвет когтями. Угощения направились внутрь. Беловолосый поглощал их как-то по звериному. Вместе с шоколадом, первая конфета отдала металлический вкус красной жидкости. Пальцы сами потянулись за второй. Конфеты словно были наркотиком, который хотелось поглощать еще и еще. Только вместо вещества там была…человечина. Голод отпустил так же резко, как и начался. Эффект таблеток также исчез. Мальчик выпрямился. Его трясло. Ему не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять, что он в крови. И лицо, и руки. Его тошнило от самого себя. Псих, шизофреник, каннибал. Такие прозвища ему дала бы Катя. Но он ощущал что-то новое. Силу. Он мог прыгать также высоко, как тогда. Он мог достать Луну. И ему хотелось еще. Не голосу в голове. Ему.