2023

       ***       — Чего звал? — Саша Комолов вошёл в кабинет отчима и по-хозяйски развалился в кресле.       «Воспитал на свою голову, — подумал Веня, глядя на пасынка. — Ещё немного, и начнёт ноги на стол класть».       — Здравствуй, Саша, — сухо ответил Ворон и невольно вздрогнул от собственной мысли. В голове пронеслось:       «Если так подумать, теперь это его кабинет. По крайней мере, в ближайшем будущем».       — Ты позвал меня, чтобы просто поздороваться? — Джокер насупился, заметив странную задумчивость отчима.       «Что за лирика? Его кабинет? Ага, сейчас! Лет через двадцать, не раньше. И только в том случае, если...»       — Ровно сядь, — скомандовал Веня. Пасынок послушно выпрямился. — Саша, руки покажи.       Джокер удивлённо моргнул. Он перевёл взгляд с отчима на свои ладони, словно видел их впервые.       — Ты чё, уже опохмелиться успел? — со стороны Ворона, в свете последних событий, такие подозрения казались Джокеру низкими.       — Язык прикуси, щенок. Руки покажи, или мне Стаса позвать?       — Ворон, где логика? Это Кирилл от передоза откинулся, почему предъява ко мне?       — Перед смертью Кирилл сказал, что ты принимаешь. С чего он это взял?       — А, так вот откуда ветер дует, — Джокер выпрямился ещё сильнее. С абсолютно нечитаемым выражением лица он закатал рукава рубашки и протянул руки через стол.       «Чистые», — с облегчением выдохнул бизнесмен, не обнаружив ни одной отметины.       — Хватит строить из себя заботливого папочку. Ты, кажется, хотел что-то спросить? Спрашивай.       — Спрошу, не сомневайся. Я спрошу один раз, и лучше тебе не врать. Я всё равно узнаю, и тогда будет гораздо больнее. Это ты заказал Кирилла?       — Нет. Нафига мне это?       — Ни для кого не секрет, что у вас были сложные отношения.       — Если лишний раз не пересекаться, то и отношений никаких не будет. Ворон, ты мне что шьёшь? Я похож на человека, который убил Кира?       — Ладно-ладно, хватит стартовать, успокойся. Меня тоже можно понять: какая-то гнида возомнила себя бессмертной и убила моего сына.       — Так может, надо выйти из запоя и искать эту гниду?       — Тебя спросить забыл... С чего Кирилл взял, что ты нарик? Нюхаешь, закидываешься?       — А мне почём знать? Бухаю — да, но с наркотой дел не имею. У него вообще доказательства были?       — Обещал предоставить... Твою мать...       У вас когда-нибудь такое бывало? Долгое время вы стараетесь осмыслить ситуацию, сложить пазл. Вы злитесь, потому что из-за одного крошечного, неподходящего кусочка не складывается целая картина. А потом вдруг понимаете, что ошиблись с размерами. Всё, что нужно, уже перед вашими глазами.       Веня Ворон только сейчас осознал, зачем его сын, никогда не принимавший наркотики, пошёл на встречу с барыгой.       «Этот придурок сам себе могилу вырыл», — горько подумал он.       Может, это и есть карма? В годы бурной молодости Ворон часто видел глупцов, которые сами копали себе ямы. Иногда он сам их заставлял — чтобы работы было меньше. Догони, застрели, закопай... шутка ли, сколько физкультуры.       — Ворон, ты чего замолчал? Понял, кто это был?       — Сашенька, скажи, пожалуйста, а ты сам никого искать не пытался?       — Мы с ребятами уже завалили барыгу и почти вышли на заказчика.       — Я запрещаю тебе заниматься этим делом.       — Почему? Мы же почти...       — Я сказал — не лезь! За своего сына я отомщу сам!       Джокер резко подскочил. Из криминального авторитета получился сомнительный образцовый отчим, но даже за приводы в детскую комнату милиции на пасынка так не кричали.       — Если ты проорался, то я пойду. Дел много.       — Каких ещё дел? С дружками бухать? — Веня устало опустился в кресло. Впрочем, бухать — дело тоже важное. Он сам после похорон сына неделю пробыл в запое. Только-только вышел.       — Такую роскошь можешь позволить себе только ты, а кому-то дань собирать надо, — обиженно бросил пасынок и направился к двери.       — Сядь, я тебя не отпускал. — Ворону было тяжело переваривать информацию. Голова гудела.       Он дождался, пока Саша вернётся на место, и примирительно произнёс:       — Ну что ты обижаешься как кисейная барышня? Ты и дань — что-то новенькое. Жажду подробностей.       — Все полученные деньги верну. Согласно действующему курсу передам через Стаса. Можешь пересчитать.       Ворон закатил глаза. Нет, он никогда не согласится на третьего ребёнка. Прелести отцовства ощутил сполна — хватит, нужно и о нервах подумать.       — Обязательно пересчитаю. Ещё и проценты выпишу за то, что вовремя не передал, можешь не сомневаться. Как всё прошло?       — Нормально прошло. Нашлась, правда, парочка непонятливых, но я им объяснил, что Ворон занят.       — Дойную корову трогать нельзя. Придётся это запомнить, если хочешь собирать дань и дальше.       — Я? — Саша выпрямился. Обычно Ворон занимался финансовыми вопросами сам, лишь в последнее время доверив их сыну. Джокер был уверен, что здесь ему ловить нечего — «корнями не вышел».       — Ну не я же. Ты прав: деньгам нельзя стоять.       «Интересно, если я сейчас скажу, что теперь он мой единственный наследник, меня сразу пристрелят или подождут для приличия?» — ухмыльнулся про себя Веня.       Саша был не такой. Ему даром не нужна была Охта, он работал за идею. Может, Веня к старости дураком стал, а может, просто не разучился разбираться в людях. Время покажет. Во всяком случае, перед «выходом на пенсию» он должен успеть научить пасынка всему, что знает сам. ***       — Веня, я не думаю, что это хорошая идея, — Лена нервно прикусила губу, глядя на него снизу вверх.       — Ты не хочешь за меня замуж? — спокойно уточнил Ворон.       Он не считал себя человеком, которому можно отказать. Молод, холост, бизнес идёт в гору, моря — по первому желанию. Что женщинам ещё нужно?       — Хочу, очень хочу, но думаю, Кирилл этого не оценит. Ты же знаешь, он на меня волком смотрит. Если мы поженимся, придётся жить вместе. Зачем мальчику такие переживания?       — Мальчику уже пятнадцать, переживёт. А твой как к новому папе отнесётся? — приличия ради уточнил бизнесмен. Его покойный отец всегда говорил, что всё, что младше восемнадцати, права голоса не имеет.       Лена нервно дёрнулась. Саша не любил людей. Она не знала, есть ли у этого медицинское название или это просто характер. Её родители в своё время доходчиво объяснили: один поход к психиатру — клеймо на всю жизнь. А психология — это вообще шарлатанство.       — Я ему ещё не рассказывала о тебе. Ждала удобного момента.       — Сколько ему?       — Десять.       — Десять — это уже почти мужик. Должен понимать, что мама хочет счастья.       Веня искренне хотел найти маму для Кирилла. Няньки — это хорошо, но парню явно не хватало женской руки. Свою будущую жену он собирался если не любить до гроба, то хотя бы сделать счастливой. А то, что у Лены сын от первого брака... какая разница? Веня был уверен: хоть десять детей, он всех прокормит...       ...О том, что план дал осечку, Веня начал догадываться спустя пару лет.       «С чего ты вообще взял, что всё будет просто?» — думал он, стоя в детской комнате милиции. Саша с Кириллом так яростно выясняли отношения, что прохожие вызвали наряд.       — Вы чё, охренели? — наконец выдал отец.       — Он первый начал! — плаксиво выкрикнул Кирилл.       — И чё? Кирилл, ты здоровый семнадцатилетний шкаф, а рассказываешь мне, что двенадцатилетняя малявка первая начала!       — Я не малявка! — вставил свои пять копеек Саша.       — До тебя я ещё дойду.       Сашу — или Джокера, как тот требовал себя называть — отчитывать не хотелось. История была мутной: Кирилл всегда ходил с компанией отморозков, а тут его довели до милиции вдвоём с Сашей.       «Как они вообще умудрились сцепиться?»       То, что у сыновей не сложилось тёплых отношений, новостью для Ворона не стало. Он регулярно их разнимал. Покойная Лена тогда знатно нервничала и порывалась переехать, но Ворон верил: когда-нибудь им самим надоест воевать.       — Где твои гопники? — Веня посмотрел на сына. Кирилл вдруг побледнел и прошептал:       — Разбежались. Он им под ноги дымовую шашку кинул.       В семье Вороновых не было принято громко обсуждать криминальные таланты, даже если младший брат окончательно достал.       — Саша, — Ворон подошёл ко второму сыну.       — Джокер я.       — Хорошо, Джокер. Чего вы на этот раз сцепились?       — А нам повод нужен? Ворон, тебе самому не надоело разбираться, кто у кого лопатку забрал? — устало спросил мальчик.       — Ты даже не представляешь, насколько. Меня выдернули с работы, потому что два сосунка кулаками меряются. Теперь я два часа буду доказывать, что вы идиоты, но больше так не будете. А потом вернусь и буду думать, как вам мозги вправить. Ваш дедушка делал это ремнём, но сейчас мода на гуманное отношение к животным! Да, Саша, я устал.       Молодой лейтенант, свидетель этого монолога, с трудом подавил желание аплодировать стоя.       Вечером Веня собрал сыновей. Сначала настоятельно попросил старшего не провоцировать Джокера. «Иначе наследства лишу. Не поможет — в рабство сдам». Это мало помогло. Наследство Ворона нельзя было просто переписать на благотворительность, а в рабство Кирилла бы не отдали по той же причине. Парень это знал и продолжал травить Сашу.       За Лену Веня чувствовал вину. Обещал счастье, а не вышло. Она сильно заболела через год после переезда и вскоре умерла. Тот год выдался тяжёлым для всех. Кирилл грубил, строил подлянки. Веня пропадал на работе и даже не сразу заметил, что у жены уже несколько дней держится высокая температура.       — Звал? — дверь открылась, и в кабинет вошёл Саша. Сел в своей излюбленной неестественно ровной позе.       «Мама умерла, брат достаёт, отчим — авторитет», — вздохнул Веня. Даже у бандитов есть сочувствие.       — Саша...       — Джокер.       — Ну что это за прозвище такое — Джокер?       — Ну да, Ворон — гораздо креативнее.       Веня ухмыльнулся. С самого знакомства Саша начал называть его Вороном. Интуиция?       — Кстати, почему именно Ворон?       — Ну не папой же.       Обидно.       — Это понятно. Но почему «Ворон»?       — Мама иногда говорила, что за место на рынке нужно платить дяде Ворону. А ты Воронов. Значит, ты и есть Ворон.       — Логично... Джокер, я не буду тебя ругать, но постарайся больше не попадать в полицию. У меня такая работа, что чем тише будут Вороновы, тем лучше.       — Я Комолов.       — Ты мой пасынок. То, что ты не захотел менять фамилию, не отменяет того, что мы родственники.       — Я понял. Полиции больше не будет. Без доказательств ведь не возьмут?       Веня чуть не поперхнулся.       «Сообразительный малый. Вырастет — сделаю помощником».       — Да, нет тела — нет дела. Но ты уверен, что правильно расставил приоритеты?       — Уверен.       Сложно сказать, в чём был уверен двенадцатилетний мальчик, но, судя по всему, он уже тогда всё для себя решил.       — Ладно. Теперь по поводу Кирилла...       — Пухляка не обижать, а то расстроится?       Веня прыснул. Кирилл не был толстым, просто крупнее среднего. А Саша — наоборот, высокий и худющий. Когда они стояли рядом, казалось, что ест один, а впрок идёт другому.       — Зачем так грубо? Это всё-таки мой сын. Он позволяет себе лишнего, я знаю. И говорил с ним, но бесполезно. Поэтому прошу тебя: будь хотя бы ты умнее. Он специально тебя провоцирует, а ты ведёшься как мальчишка.       — И что, я молчать должен?       — А ты собираешься на любое хамство кулаками отвечать?       — А нельзя?       — Это не так работает, Саш.       А потом Вене Ворону пришлось очень долго объяснять детям, как именно это работает. И это при том, что он сам до конца не понимал, как «работают» дети. ***      «Батя, похоже, забыл, кто из нас с Саней прикормыш. Ещё чего доброго бизнес на него перепишет!» — злился Кирилл, крепче сжимая руль.       Вчера отец выставил его из кабинета. Не поверил ему, родному сыну! Обида жгла изнутри, мешая трезво соображать.       «Доказательства ему нужны? Будут! Посмотрим, что ты скажешь, когда найдёшь у Джокера порошок».       Кирилл ненавидел своего названого брата и никогда этого не скрывал. Разве что с возрастом Комолов и Воронов догадались не пересекаться лишний раз, чтобы не доводить дело до кровопролития. Существование «брата» бесило всегда, но в реальную проблему превратилось только сейчас. Джокер собрал свою команду и теперь по личной просьбе отца прессовал нужных людей.       Кирилл был не дурак и понимал, чем это закончится. И что теперь? Молча смотреть, как наследство уплывает в руки пасынка?       Воронов-младший громко хлопнул дверью машины и подошёл к мужчине сомнительного вида, ожидавшему в тени подворотни.       — Это я тебе писал.       — Собрался лепить снеговую бабу? — вяло уточнил барыга, сплюнув на землю. Он как-то странно, с прищуром, поглядывал на черную иномарку Кирилла.       — Да, собрался. Давай товар.       — Прикольная тачка, — протянул торговец. — Говорят, точно такая же у сына Ворона.       — И что?       — Ты, что ли, сын?       — Тебе какая разница? — огрызнулся Кирилл.       Ответа он не получил. Кто-то бесшумно подошёл сзади, и резкая боль пронзила плечо. Кирилл почувствовал, как в кровь впрыскивают что-то холодное.       — Ничего личного, парень. Просто твой батя связался не с теми людьми, — оба незнакомца коротко рассмеялись и, воровато озираясь, разбежались в разные стороны.       Кирилл Воронов так и остался лежать в пыли, в одном из непроходных мест. ЭПИЛОГ ***       Башка трещала так, словно по ней били молотом. Саша посмотрел на часы: пол-одиннадцатого. Вроде рано ещё, но ждать до вечера, чтобы опохмелиться, сил не было. Решив, что до вечера ещё дожить надо, он налил в стакан коньяк. Кстати, далеко не первую порцию за это утро.       — Джокер! — голос Ворона пробился сквозь туман в голове.       Они завтракали вместе, и отчим, кажется, всё это время что-то увлечённо рассказывал.       — Да слушаю я, слушаю. Надо кому-то морду набить? — Саша выдал свою стандартную функцию.       — Тебе бухать надо меньше, а не морду бить, — судя по ледяному тону Вени, с ответом пасынок не угадал.       — Ладно, давай ещё раз, — Саша сделал глоток и заставил себя сесть ровно. Сейчас он соображал сносно, но к алкоголикам обычно было меньше претензий. Пока Ворон не ввёл систему штрафов, пьянство оставалось отличным способом косить от части работы.       — Сегодня вечером у нас будет семейный ужин, — Веня замолчал, видя, как медленно шевелятся шестерёнки в голове Саши. — Аня хочет с тобой познакомиться. Поэтому повторю: сегодня у нас семейный ужин. И оденься прилично.       — Смокинг? — выдавил саркастичную улыбку Комолов.       — Не умничай. Что-то не чёрное у тебя есть? Надоел уже твой вечный траур.       — Ты знаешь, сколько людей в мире умирает ежесекундно?       — Нет, и надеюсь, никогда не узнаю. Не смей бухать и язвить.       — Так я уже, — неуверенно напомнил пасынок.       — Язвишь?       — Бухаю, — Саша в доказательство приподнял пустой стакан.       — Значит, перестань. И вообще, в твоём возрасте пора подумать о печени.       Саша невозмутимо наполнил стакан и выпил его до дна под тяжёлым взглядом отчима.       — Для храбрости, — добавил он, с трудом сдерживая смех. Убийственный взгляд Ворона уже давно не производил на него должного впечатления.       — Клоун ты, Саша, а не Джокер.       — Какой есть.       — Саша.       — Что ещё?       Веня на секунду замялся, глядя в окно на серый город.       — Аню не обижать. Она надолго.       «Надолго — это не больше года, — подумал Саша. — Дольше на моей памяти ещё никто здесь не задерживался».       — Она не лезет ко мне, я не лезу к ней.       — Договорились.