Глава 38. Затерянные в Провансе

      Когда Николь открыла глаза, ещё светило солнце. Оно вяло пробивалось через щель в плотных шторах, закрытых, чтобы не мешать дневному сну. Девушка поднялась на постели, сладко потянулась и наконец встала. Она подошла к окну и, открыв шторы, заметила, что солнце уже начало заходить. Значит, уже вечер. Это подтверждали и часы на прикроватном столике.       Во Франции летом темнело поздно. Уже почти неделю Никки и Кол жили в маленьком прованском городке Сен-Поль-де-Ванс. Они бы задержались в Париже, но за два месяца жизни в нём Николь немного устала от шума и суеты большого города. Они поехали в Прованс, останавливались на день то в одном городе, то в другом, пока не решили осесть именно здесь. В Сен-Поль-де-Ванс время текло неторопливо, растягивалось, будто патока. И это нравилось Николь, позволяло насладиться сполна каждым мигом жизни.       Сейчас у них с Колом было что-то вроде тура по Европе. До Франции они жили в Италии, до того — в Чехии. И это был не первый их приезд в Европу. Пара успела побывать даже в Индии и Японии. Поначалу, первый год они просто колесили по Штатам, меняя города, как только очередной успевал им наскучить или вдруг возникали неприятности. Но потом Николь заявила, что хочет посмотреть мир, и Кол не отказал ей. Повезло, что он был достаточно обеспечен финансово, чтобы иметь возможность исполнить любой её каприз. И главное — у Кола имелось на это желание.       Они увидели вместе так много. Совершать путешествия с любимым мужчиной — об этом Никки во время заключения в психушке не смела даже мечтать. Когда-то её мир ограничивался стенами лечебницы, сейчас же она превратилась в вольную птицу. Насколько это было возможно, встречаясь с Колом Майклсоном.       Он даровал свободу Николь, он же отнимал. Её жизнь крутилась вокруг него, они практически не разлучались. Кол придирчиво следил за её кругом общения. Словно боялся, что ей может понравиться кто-то другой. Или другая, такой риск тоже существовал. Поэтому у Николь до сих пор не появилось по-настоящему близкой подруги. Так или иначе Кол не позволял этой дружбе окрепнуть.       Иногда их связь душила её нежными объятиями, сладкими поцелуями, ночным шёпотом. Никки была свободна и в то же время находилась в золотой клетке размером с весь мир, центром которого был Кол. Но она привыкла к этому, так как любила своего первородного вампира и была счастлива с ним. И неважно, что за всё время отношений они никогда не признавались друг другу в любви. Неважно, что порой ссорились так, что её сердце плакало, а он был готов убивать. И убивал.       Ведь никто не знал её так, как Кол. Никто не смог бы принять её настоящую, включая самые тёмные моменты из прошлого Николь, кровь на её руках и перепады эмоций из крайности в крайность, из эйфории или ярости в апатию. Никто не сделал бы для неё так много.       Такие были их отношения, сложные, иногда невыносимые, но кардинально изменившие жизнь Николь, сделавшие её счастливой, несмотря на то, что на ясное небо порой находили грозовые тучи. Но она знала, что потом дождь пройдёт, и появится радуга. Так было всегда на протяжении четырёх лет, что они с Колом были вместе.       — Ты уже проснулась. — Он подошёл сзади, обнял её со спины, прижимая к своей груди.       — Как видишь, — улыбнулась она, ощущая, как внутри растекается нежность. Такие моменты, как этот, казались идиллическими. Когда они совсем недавно встали и не нашли причину, чтобы разругаться в пух и прах, после горячо примирившись.       — Куда ты уходил? — полюбопытствовала Никки.       — А ты угадай, — отозвался Кол. — Используй свои обострённые чувства.       Она принюхалась. От возлюбленного доносился аромат свежей выпечки, словно он только что побывал в пекарне, находившейся за углом.       — Ты был у сеньора Джулиани? — улыбнулась Николь. — А мои любимые круассаны с шоколадом купил?       — Да. И с апельсиновым джемом не забыл. Помню, что они тоже нравятся тебе, — сказал Кол.       — Ты просто чудо. — Она нежно коснулась его губ своими.       Кто бы мог подумать несколько лет назад, что Майклсон будет бегать в пекарню за круассанами, пока она спит? Их отношения сильно изменились со времени их знакомства. Да, были сложности, связанные с непростыми характерами обоих, но им удавалось всё преодолеть вместе.       Вскоре, сидя в небольшой столовой за кофе и выпечкой, Никки заметила:       — Надо же, у нас такая идиллия. Словно мы обычные люди, и не ты когда-то учил меня охотиться на людей.       Стоило заметить, сейчас она гораздо лучше контролировала свою жажду. Если убивала, то очень редко, и то защищая себя или любимого. Хотя с самозащитой он прекрасно справлялся и сам. Николь крепко держалась за свою человечность, не желая снова сорваться.       — Если не помнишь, я с первых же дней наших отношений угощал тебя блинчиками, которые готовил сам, — парировал Кол. — Мы ещё тогда могли походить на нормальную пару.       — Точно, — кивнула Никки. — Хотя мне нравится лёгкий флер нашей «ненормальности».       Сказав это, она подмигнула, и Майклсон негромко рассмеялся. Так, разговаривая, они почти закончили завтрак, когда в дверь вдруг позвонили.       — Кто это, любопытно? — промолвила Николь, вставая.       — Оставайся, я сам, — сказал Кол, но она отмахнулась:       — Всё нормально, я открою. Тем более, уже допила кофе.       Она выпорхнула из-за стола и через полминуты открыла дверь нежданному визитёру. Как оказалось, это был почтальон. Поблагодарив, Грин забрала письмо, адресованное именно ей. На конверте красовалась марка с изображением Эйфелевой башни. Николь в нетерпении разорвала плотную бумагу, достала письмо и принялась читать.       — Что там у тебя? — поинтересовался Кол, подойдя к ней.       — Письмо. От Эмбер, — ответила она и через несколько секунд нахмурилась. — Пишет, что сейчас в Париже. Она знала, что мы жили там, и хотела навестить нас. Даже предупреждала об этом в другом письме, но в итоге не застала нас, когда приехала. Странно… Я вроде давно ничего не получала от неё.       Кол помрачнел, и Никки, подняв на него взгляд, заметила перемену в его настроении. Догадка пронзила её, но не хотелось верить, что всё обстояло именно так. И всё же она озвучила свои мысли:       — Ты знал о том письме? Знал, что Эмбер будет в Париже?       — Да, знал, — подтвердил Кол, понимая, что лгать и увиливать сейчас нет смысла.       — Но почему не сказал мне? — не понимала Николь. — Ты знал, что мы давно не виделись с Эмбер, ещё с Нью-Йорка, и я скучаю по ней.       Майклсон вздохнул и высвободил письмо из её пальцев, после чего кинул его на маленький журнальный столик в прихожей. Затем повернулся и плавно провёл ладонями по плечам девушки, будто желая успокоить. А она была на взводе, это чувствовалось.       — От твоей кузины всегда были неприятности, — пояснил Кол. — А нам было так хорошо вместе. Не хотел, чтобы она что-то испортила.       — Неприятности? Ты серьёзно? — фыркнула Николь. — Ты убил её родителей! А потом она ещё помогала вернуть мне человечность. Да, Эмбер стала вампиром-потрошителем, но в последнее время ей удаётся не убивать. И она старается быть осторожной.       — Ты знаешь об этом только из её писем, — сказал он. — Вполне возможно, что на самом деле всё обстоит совсем иначе.       Никки резко отстранилась от него и выпалила:       — Да, а почему так?! Не потому ли, что ты не даёшь нам увидеться? А теперь я узнаю, что ты перехватываешь её письма! Признайся честно: ты просто не хочешь ни с кем делить меня.       Взгляд его янтарно-карих глаз застыл. Затем Кол кивнул:       — Ты права. Я просто хочу, чтобы ты была только моя, для меня одного.       Он сделал несколько стремительных шагов по направлению к ней. Николь невольно отшатнулась, но бежать было некуда. Она оказалась зажата между телом Кола и стеной.       — Это неправильно, — выдохнула Николь. — Я и так только твоя. Не просто не обращаю внимание на кого-то другого. У меня и друзей-то нет. Ты обрываешь все связи, которые у меня могут возникнуть. Я терпела это. Но Эмбер — это перебор. Она моя единственная родня.       — И что же ты сделаешь теперь? — Он упёрся ладонями в стену. — Уйдёшь от меня?       И своей позой, и мрачным взглядом, и упрямо сжатыми губами Кол давал понять, что в любом случае не отпустит её. Не позволит уйти. Она могла бы угрожать, что поступит именно так. Могла поставить его перед выбором. Но вместо этого обречённо ответила:       — Я не хочу расставаться с тобой. Но ты утверждаешь, что боишься, будто кто-то испортит нашу жизнь, ворвавшись в неё. А в итоге портишь всё сам. Я тоже не сахар, но…       Договорить Николь не успела. Кол заткнул её рот поцелуем, требовательным, каким-то отчаянным. И она не смогла оттолкнуть его. Ответила, ощущая привкус горечи на губах. Осознавая, что так продолжаться не должно, но не в силах что-то изменить. Или просто боясь перемен.       Мягко разорвав поцелуй через пару минут, пока он не перерос в большее, Никки попросила:       — Больше не делай так. Пожалуйста.       — Я постараюсь, — сказал Кол. Чувствовалось, что он хочет добавить: «Но обещать ничего не могу».       Вечер был испорчен. Они оба пытались делать вид, что ничего особенного не произошло, но на душе Николь будто кошки скребли. С Колом всегда было непросто, так или иначе, но в последнее время она всё яснее ощущала, как её иллюзорная свобода превращается в железные тиски.       Первородный понимал, что сам же разрушил момент ничем не омрачённого блаженства. После раскрытия правды с письмом уже никакие круассаны не могли помочь. Даже с шоколадом. Но он знал, что хорошая прогулка способна изменить настроение Николь в лучшую сторону. В Сен-Поль-де-Ванс имелось не так много увеселительных заведений, как в крупных городах, но в его улочках имелось своё очарование.       Она не возражала, чтобы прогуляться с Колом. Тем более, успела немного остыть. Никки надела белое платье в красный горох и белые туфельки в тон, на невысоком устойчивом каблуке, в которых было удобно ходить по старинным улицам. Кол, выбравший одежду в светло-бежевых тонах, был тоже очень хорош, и девушка с трудом подавила желание вместо прогулки остаться с ним дома, занявшись чем-нибудь очень приятным.       Но в итоге Николь не пожалела, что выбрала вечерний променад. Они с Колом держались за руки, идя куда глаза глядят по узким улочкам мимо домов из белого, светло-серого или желтоватого камня. В этих лабиринтах она была не прочь затеряться от всего мира, но только с ним, своим невыносимым, эгоистичным вампиром.       А спустя время они решили осесть в маленьком симпатичном кафе. И Николь осознала, что в Сен-Поль-де-Ванс не так легко потеряться, как поначалу казалось. Ведь даже здесь их с Колом смогли найти.       В кафе не было ни одного посетителя, кроме мужчины с вьющимися русыми волосами и лёгкой щетиной на лице. Он был одет в кожаную куртку, футболку и джинсы, на шее висели подвесы с вырезанными из кости и дерева символами. Незнакомец вальяжно развалился на стуле и не поменял позу даже при появлении парочки, лишь ухмыльнулся:       — Давно не виделись, брат.