Неизбежный конец

             Хлопья снега осторожно опускались на землю, покрывая протоптаную тропинку новым слоем и заметая все следы.       Лиза Петрова, двоюродная сестра Антона и Оли, шла от подруги у которой задержалась, делая с ней уроки. И, конечно, идти одной в темное время суток было опасно, — Лиза просто покачала головой и сказала родителям, что справится сама, а местный маньяк уж точно до неё не доберётся. А во за Антона и Олю она волновалась больше. Антон связался с Бяшей и Ромой, которых считали дурной компанией. Но по мнению Лизы они были просто детьми у которых были проблемы с родителями, ничего нового для неё.       Вот только в последнее время Антошка стал заглядываться на Полину в которую был влюблен Ромка. Пятифанов был повернут на ней, полностью концентрируя на ней свое нездоровое влияние. Петрова не раз говорила ему, что это ненормально. —Ром, у тебя к Польке нездоровое влечение. Ты в нее не влюблен, просто тебе хочется, чтобы кто-то был рядом с тобой, — Елизавета перевела взгляд на Бяшу, что стоял рядом с Ромкой. Бурят поджал губы и тяжело сглотнул. —Петрова, я твоего ебучего мнения не спрашивал. — Пятифан только обозлился на нее и перестал замечать Лизу.       С того моменты прошло несколько недель, может две, а может больше, кареглазая не считала, да и не хотелось этого делать. Чего ещё можно было ожидать от Ромы? Что он скажет: «Лизунь, это ж, ты мне глаза на такую ебучую херь открыла. Спасибо, подруга»? Нет, он бы так не сказал. И его хамство было понятно, — а чего, она собственно полезла в его амурные дела? Он ей не нравился. Она ему тоже. И всех это устраивало.       Рыжеволосая поправила голубую шапку на макушке и прошла мимо дома Полины. Антоша сегодня с ней с уроков свалил, явно к ней домой. Кареглазая перевела взгляд на окна, но ничего не увидела, кроме силуэта Полины и её дедушки. Значит Антон уже дома, ведь так? Вот только неприятное ощущение засосало под ложечкой. Антоша, боже, хоть бы ты был дома, читал Оле сказку, смотрел с ней мультики или рисовал ей. Наплевать, что ты там делаешь, просто будь дома.       Елизавета прибавила шаг, забредая в своих мыслях. Рыжеволосая ничего не замечала, а перед глазами мелькали ужасные образы, что могло случиться с её братом. Она помотала головой, раскидывая рыжие кудри по плечам; снежинки медленно опускались на волосы. Петрова остановилась, сама не понимая, почему она это сделала, а в следующую секунду из её лёгких вышел весь воздух.       Там, в сугробе валялся Антон, а над ним склонился Рома. С ножом в руках. Рома с ножом в руках склонился над Антоном, нанося удары по телу её брата. Из уст Елизаветы вырвался судорожный всхлип. Она хотела подбежать к брату, но ноги словно приросли к земле и все, что могла сделать Лиза — это смотреть, как её одноклассник, её друг лишает жизни её брата. —Антоша, — с губ сорвалось имя брата, когда его глаза безжизненно уставилась в небо. Девочка прижала руку к губам, заставляя подавить крик отчаяния.       Рома поднял свои глаза на Лизу. Девочка замерла, заставив себя просмотреть в его глаза. Его глаза больше походили на звериные, столько было в них ненависти, столько боли и отчаяния. Пятифанов поднялся и на ватных ногах сделал шаг к подруге. Петрова в ужасе сделала шаг в бок и уставилась на Антона…       Рома опустил взгляд на свои руки и тяжело сглотнул. Он же не мог убить Тошика из-за Полины? И его любви к ней? Не мог же? Правда? Тысячи мыслей роились в его голове, словно пчелы в улье. —Антоша, — Лиза сделала шаг к телу брата, ещё один и ещё несколько, а потом и вовсе побежала к нему, опускаясь около него на колени.       Из глаз ручьем текли слезы, нос покраснел от холода, а пот открывался и закрывался от нехватки воздуха в лёгких, которые жгло до боли в висках. —Антоша, не уходи, пожалуйста, — Петрова провела рукой по щеке брата, пачкая пальцы в крови. Истошный крик вырвался из лёгких рыжеволосой, а голова опустилась на живот Петрова, пачкая волосы в крови.       Пятифанов выронил нож на снег, окрашивая его в красный цвет. Рухнул на колени и провел руками по лицу, запуская пальцы в волосы и сжимая их у корней. Он убил Тошика. Брата Лизы, девчонки, которая ему нравилась. Он убил его… —Антоша, пожалуйста, — с губ девочки срывались всхлипы вперемешку с мольбами открыть глаза.       Петрова положила голову брата себе на колени и провела рукой по его глазам, навсегда закрывая их.       Он не увидит, как вырастет Оля и Лиза; не увидит другие города и никогда не откроет свою выставку картин; никогда не увидит их детей и то, как состарятся родители, а потом умрут. Он вообще больше ничего и никогда не увидит. — Я ненавижу тебя, Рома, я ненавижу тебя, — это признание заставило Ромку судорожно выдохнуть. Она никогда так с ним не говорила. —Прости меня, — сорвалось с его губ, будто это что-то могло изменить. —Пятифанов, — Тихонов направлял дуло пистолета в голову школьника.       Последнее, что сказала ему Лиза перед тем, как он сел в машину Тихонова было: —Прости меня? Этого мало, Пятифанов, это так мало, — Петрова вцепилась в его куртку, марая её кровью и с ненавистью в карих глазах, оттолкнула от тебя. ***       Павел осторожно прижимал к себе дочь, поглаживая по мокрым волосам. Его карие глаза прошлись по лицу своего брата, Бориса, что сидел за столом и спрятав лицо в ладонях ревел взахлёб. Карина прижимала к себе бьющуюся в истерике Олю, рядом с ними сидела Юля, жена Павла и мать Лизы, заставляя мать и дочь выпить успокоительное. —Антоша не мог умереть, нет, — билась в истерике Оля. Её взгляд переместился на Лизу и она кинулась к ней. Павел раскрыл объятия.       Девочка прижалась к телу сестры, обхватив её тело ручками, утыкаясь в чистую футболку. Петров обнял дочь и племянницу, усаживая на колени. Уткнулся носом в детские макушки и тяжело вздохнул. Его племянник… Его мелкий художник мертв… —Сынок, — надрывно проговорила Карина, падая в объятия Юли. —Кариша, — Юля судорожно выдохнула и уткнулась носом в плечо подруги.       Дом Петровых в этот вечер, как и в последующие, погрузился в отчаяние и боль. ***       Похороны прошли через три дня. Была только семья Петровых. Бяша хотел прийти, но Лиза только покачала головой и сказала, что они пойдут вместе позже, когда она сможет это пережить. Полине они вообще дверь не открыли.       Тихонов принес свои соболезнования, но дальше порога не заходил, сказал только, что нужно Лизе показания дать, да на том и порешали.       Родители Ромы приходили и просили его простить, только, что можно ожидать от близких ребенка, который был для них всех любимым? Ничего, кроме, как гневных ругательств и слов ненависти. Мама Ромы тогда посмотрела на Лизу, взглядом прося помощи, но она только взбежала вверх по лестнице и закрылась в комнате.       А сейчас она смотрит на надгробие Антоши, которого она так любила.       «Петров Антон Борисович», а дальше венки перекрывали дату рождения и смерти.       Лиза вжалась спиной в тело отца, а рукой сжала мамину ладонь. Павел положил руки на плечи дочери, сжимая их; Юлия осторожно присела на корточки и стрехнула с венков снег. Дядя Боря и тетя Карина прижимали к себе Олю, своего единственного живого ребенка…