Глава I. Часть 1

      В этой миссии все было по-другому. Предчувствие надвигающейся беды преследовало с самого начала, но Фуджи Шима, охотница на демонов, так желающая достигнуть заветной цели — стать одной из Хашира¹, игнорировала никогда не обманывающее ее предчувствие. Что-то блокировало рациональное мышление, чтобы это задание стало для нее последним. Она должна была умереть вместе со своим отрядом, лежа в луже крови, в призрачных лучах полной луны, которая издевательски наблюдала за ее агонией. Жизнь уходила из женского тела, разбавляя тишину леса хрипящим, предсмертным кашлем. И лишь отточенный за годы тренировок контроль дыхания, совсем немного замедлял распространение демонической крови по венам. Рядом с охотницей, кучей лежали бездыханные, истерзанные тела ее товарищей, чьи лица исказили гримасы ужаса, застывшие смертельной маской навсегда. Друзья, которых она не смогла защитить. Охотники, которые больше не спасут человеческие жизни и ей некого попросить убить ее прежде, чем демоническая кровь распространится настолько, что ее тело изменится навсегда. В нос ударял густой запах металла, земля жадно пила пролитую на нее кровь, пока сердце в груди билось все медленнее и медленнее…       Резко подскочив на футоне, Фуджи застыла в немом крике. Ее тело вспотело, в груди давило от тяжелого дыхания, а пальцы судорожно сжимали одеяло. — Опять этот сон… — едва слышно прошептала девушка онемевшими губами. Ей казалось, что она смогла пережить эту сцену из прошлого. Нашла в себе силы двигаться дальше. Но несмотря на то, что она пыталась забыть о том, что с ней произошло, радоваться жизни и старательно приносить пользу тем, кто воюет вместо нее — этот сон вновь и вновь возвращался в ее сознание, искажаясь новыми жуткими образами, пробуждая в памяти всю боль и отчаяние. Шима все бы отдала, чтобы стереть из воспоминаний тот опыт, но он навсегда останется с ней, грузом вины, который она будет нести на себе всю свою жизнь. Этот бой должен был закончиться по-другому. Она должна была умереть, чтобы искупить свою вину. Или умереть от руки спасшего ее Хашира, став демоном — потому что нет худшего позора, чем охотнику обратиться О’ни². Нет страшнее участи, чем причинять боль невинным людям. Но она жива. Проклятие это или дар, сейчас она приносила охотникам посильную пользу. Звучно шлепнув себя по щекам, чтобы прийти в себя, девушка тряхнула головой, прогоняя дурные мысли. Нужно собраться. Впереди ждал долгий день и много работы.

***

— Шима, ты сегодня на кухне, — отдала указание Канзаки на утреннем собрании, привычно хмуря брови, чтобы ее слова звучали более строго. — Я и девочки сегодня на перевязках. — Конечно, Аой-сан. Охотники вернулись? — Фуджи была благодарна, что сегодня ее отправили на кухню. Помогать искалеченным, только вернувшимся с задания истребителям, было морально тяжелой для нее задачей. — Да, — взгляд синих глаз на мгновение потускнел, но девушка с двумя хвостиками, тут же взяла себя в руки и ее выражение лица было полно решимости. Так всегда происходило, когда прибывало много раненых. Фуджи, поступив на службу в поместье бабочки, сначала не могла понять, что движет Канзаки. Но чем дольше они работали вместе, тем больше Аой раскрывалась. Она поделилась, что не может участвовать в битвах, потому что боится демонов до беспамятства — несмотря на то, что прошла отбор. Но вместе с этим, не смогла остаться в стороне, видя на больничных койках раненных охотников, и решила, что принесет пользу другим способом, ухаживая за больными и помогая им реабилитироваться. Это делало их похожими с Шимой. — Молодец! Продолжай в том же духе! — раздался с улицы уверенный мужской голос. Вздрогнув, Фуджи повернулась к открытому окну, выходящему из общей столовой на внутреннюю площадку для тренировок. Чирикающие птички заливисто пересвистывались, напевая приятную мелодию. Яркое солнце играло бликами на стеклах, создавая солнечных зайчиков, а свежий, утренний аромат летней листвы, подхватываемый легкими порывами ветра, залетал в душное помещение, обволакивая разгоряченную от физического труда и работающих печей, кожу девушки, лаская прикосновениями, словно мать. Шима осторожно подошла к окну, прислушиваясь к голосам на улице. Сердце участило ритм, когда она вновь услышала твердый голос, подбадривающий тренирующихся охотников. Ренгоку Кёджуро, один из Хашира был здесь. Он стоял спиной к окну сложив руки под грудью накрест, но его белое, с пламенным узором внизу, хаори³ и яркие волосы, настолько густые, что он убирал половину в хвост, нельзя было спутать ни с кем. Столп⁴ пламени, носил более светлую форму охотников, коричневого цвета, черные носки таби⁵, кяхан⁶ с желтыми всполохами огня, извергающимися снизу вверх и пару белых дзори⁷ с красными ремешками. Отчего-то покраснев, девушка поспешно отошла от окна, надеясь, что ее не заметили и поторопилась вернуться к работе на кухне, старательно пытаясь унять быстро бьющееся сердце.

***

      День близился к концу, закат уже подсвечивал землю огненным пламенем и в поместье бабочки, отужинав, все постояльцы спокойно разошлись по своим делам. Кухня опустела и помещение разбавляли лишь звуки составляемой друг на друга посуды. — Ренгоку-сан, нет нужды вновь оставаться помогать мне, — Фуджи, собирающая со столов тарелки, не поднимая взгляда на Хашира, улыбнулась сама себе. Не смотря на произнесенную фразу, ей было приятно, что Кёджуро остался помочь. — Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за вкусный ужин! — задорно ответил мужчина, перенося посуду к мойке и не дожидаясь хозяйки, начиная мыть ее. — Вы каждый раз так говорите, уверенна, в свете есть еще множество достойных кухарок, — девушка с короткими темными волосами, внутренняя часть которых была темно-зеленого цвета, убранными в низкий хвост, повернулась в сторону раковины. Старший сын Шинджуро Ренгоку, каждый вечер, в который ужинал в поместье бабочки (по слухам, витавшим среди работников, у него было какое-то совместное дело с Шинобу, потому он часто заходил к ним в поместье и помогал с тренировками охотникам, проходящими реабилитацию), если не было срочных дел, оказывал помощь Шиме на кухне. Поначалу ей казалось, что он делал это из жалости к ней, ведь для таких мыслей были весомые причины. Потому что именно благодаря ему она сейчас была жива. С этим мужчиной, таким сияющим искренней улыбкой, с горящими янтарными глазами, и светлой энергетикой — даже просто находиться рядом, было по-особенному приятно. И дело было не в том, что он тайно нравился ей. Внутреннее пламя Кёджуро обжигало людей вокруг него. Он был невероятно светлым человеком, лишенным корысти и эгоизма. Этот Хашира был чрезвычайно простым и открытым со всеми, кто заговаривал с ним. Он интуитивно чувствовал людей и умело находил к ним подход. Но не смотря на открытость его души, мечником он был очень дисциплинированным, строгим к себе и никогда никому не позволял пользоваться своей добротой. Все эти качества нравились Фуджи в нем, хотя он и был для нее недосягаем, как звезда в небе, вопреки обманчивой простоте общения.       Опустив взгляд на меч истребителя, девушка помрачнела, а улыбка сползла с ее лица. Мысли водоворотом унесли обратно к кошмару, который ей приснился под утро. Сердце больно защемило, а глаза защипало от непрошенных слез, которые она поспешила скрыть, чтобы Кёджуро ни в коем случае не увидел их. Именно Ренгоку спас ее жизнь, хотя после ошибки, которую она совершила — шанс на выживание, последнее, как ей казалось, что она заслужила. Ее отряд был отправлен в разведывательную миссию. В небольшой деревушке, что была вблизи от сверкающего Токио, стали пропадать люди. Стандартная задача, коих было множество за плечами Шимы. Но все оказалось гораздо сложнее. Они напали на след Кибуцуджи. Ворон приказал отряду дождаться прибытия Хашира, но Фуджи, ведомая бесконечной жаждой завершить войну, ослушалась, ослепнув от подвернувшегося ей шанса. Это эгоистичное желание все сделать самостоятельно, обернулось большой бедой. И несмотря на то, что Шима уже достигла ранга киноэ⁸, была глупо обманута приспешником Музана. Демоны, первыми нанесли удар. Кибуцуджи и его прихвостни жестоко расправились с охотниками, отпировав их телами. У истребителей не было ни единого шанса противостоять такой мощи. Но по каким-то неведомым причинам Шиму не убили. Видимо, Музан, за дерзость, пожелал сыграть в понятную только ему, извращенную игру, против воли охотницы, капнув в открытую рану каплю своей крови, а после исчез, оставив ее в удушливых объятиях приближающегося перерождения. Когда мир вокруг двоился и мерк, а дыхание становилось все медленнее и тяжелее, появился он. Словно яркий всполох пламени, озаривший тьму, в которую все глубже погружалась охотница. Девушка помнила, как из последних сил умоляла убить ее, всей душой не желая становиться одной из пешек врага. Она винила себя за смерть отряда. (Хотя позже выяснилось, что один из демонов воспользовался своей способностью притуплять внутреннее чутье соперника, из-за чего Шима и чувствовала такую уверенность в победе, лишенная своего обостренного предчувствия.) Но Кёджуро лишь улыбнулся своей теплой, доброй улыбкой. Ободряюще похвалил ее, что она молодец, что продержалась так долго и теперь может больше не бояться, а положиться на него. Легкий, словно дуновение ветерка, и яркий, как свет закатного солнца, он разогнал тьму, подарив охотнице надежду на спасение. — Ты сегодня совсем не улыбчивая, есть причина? — не отвлекаясь от мытья посуды, спросил мужчина. Обычно участливая и веселая девушка, последнюю неделю была не разговорчива, а ее взгляд, почти всегда был печальным. Ренгоку видел эти изменения и когда они остались наедине, решил все-таки спросить в чем дело. — Что вы, нет, все в порядке, — Фуджи тут же смущенно улыбнулась, опустив взгляд. Она начала винить себя, что так не вовремя решила вспомнить прошлое, ведь Столп пламени был очень проницателен и внимателен. Внутреннее чутье ему всегда подсказывало, когда что-то было не так. Этот навык не раз спасал ему жизнь в боях. Но и в обычной жизни, он отлично пользовался этим умением. Кёджуро внимательно всмотрелся в глаза напротив. Он не поверил тому, что сказала Шима, но с уважением принял ее право не рассказывать о том, что она скрывает. Вместо упреков он улыбнулся, засучивая рукава почти до локтя и складывая следующую партию грязной посуды в освободившуюся раковину. — Просто призадумалась, ничего такого, — девушка замахала рукой, неуместно хихикнув, а после подняла взгляд на потомственного мечника. — Хотя… могу ли я у вас кое-что спросить, Ренгоку-сан? — Конечно! — буднично-энергичным голосом согласился мужчина. — Я бы хотела пригласить вас к себе домой и угостить ужином, в качестве благодарности за помощь, — последние слова Фуджи протараторила, низко поклонившись, тем самым проявляя уважение к собеседнику и заодно, пряча свое покрасневшее лицо. Она изо всех сил боролась со смущением и бешено колотящимся сердцем. Предлагать такие вещи Хашира — из ряда вон наглость, ведь где он, и где она. Они были совсем на разных уровнях. И будь на его месте кто-то другой из Столпов — ее бы точно высмеяли. Но девушке хотелось верить, что природная доброта не позволит Кёджуро отвергнуть ее приглашение. На мгновение показалось, что глаза Ренгоку стали еще более круглыми, чем обычно, впрочем, они быстро вернулись в привычное широко-раскрытое состояние. — Не могу отказаться от такого заманчивого предложения! — прикрыв веки и улыбаясь, ответил Столп. — Спасибо, что не отвергли мою просьбу! — Шима поклонилась вновь, в этот раз еще ниже. — Сообщите пожалуйста, когда у вас будет свободный вечер и вы сможете прийти. Мне понадобится время, чтобы приготовить ужин для вас. — Смущенно улыбнувшись и чувствуя себя донельзя глупо, Фуджи вернулась к протиранию столов. — Конечно! Я предупрежу! — так же беззаботно ответил Кёджуро. Повернувшись вновь к раковине, чтобы продолжить мыть посуду, он обдумывал причину внезапного приглашения. Ему нравилась бывшая охотница, их связывало нечто большее, чем просто дружба — несмотря на то, что она ни разу не нарушила субординацию, всегда обращаясь к нему в уважительном тоне. Но встречались они только на кухне, или когда она приходила посмотреть на тренировки. Никаких романтических чувств он к ней, конечно, не испытывал — от того приглашение к ней домой, было неожиданным. Фуджи не могла поверить, что Хашира ей не отказал. Она все еще чувствовала неловкость, потому что даже не представляла эту встречу — ведь одно дело находиться с ним в компании среди других. И совсем другое, остаться наедине, где все его внимание будет приковано к ней. Одни только эти мысли вгоняли ее в краску, но она старательно тряхнула головой, заменяя тревогу на решимость. — С ума сойти! Она что, головой ударилась? Звать на свидание самого Столпа пламени?! — тихо прошептала Суми, прижавшись к Кие и Нахо. Все трое девочек, услышав знакомые голоса с кухни, притаились, выглядывая из-за угла, чтобы подглядеть за разворачивающейся сценой. Хотя не услышать было сложно — Кёджуро Ренгоку всегда был очень громким. — Да какая теперь разница, он же согласился, девочки! — ошарашенно произнесла Нахо, цепляясь пальцами за платье Суми. — Эх, а я немного даже завидую ей. Кёджуро-сама завидный мужчина. У него куча поклонниц! И я не знаю ни одного человека, который бы о нем отозвался плохо. Пойти на свидание с ним — это волшебно! — мечтательно протянула Кие. — А я думала, что его не интересует ничего, кроме тренировок и работы. Никогда не видела его в компании девушек, — подметила Суми. — Значит, Фуджи очень повезло! Или мы чего-то не знаем о них… — Вот бы подглядеть за их ужином! — Тише ты, заметят же!       Все оставшееся время, что Хашира помогал убирать на кухне, он общался с Шимой на нейтральные темы. По ее просьбе, рассказал о том, как себя чувствует господин Кагая, о своем предыдущем задании и о том, как дела у его брата и отца. После, как работа вся была сделана, поблагодарив Фуджи еще раз за вкусный ужин, он ушел.

***

      Дни сменяли друг друга. Погруженная в рутину работы, которой всегда было в достатке, Фуджи не замечала то, как быстро пролетало время. Она так уставала, что кошмары ее больше не тревожили, а ночь дарила блаженное забытие. Однако, все ее мысли теперь занимал Столп пламени, который не отзывался на ее приглашение. И хоть она верила, что дав обещание, он его исполнит, с того разговора на кухне они больше не пересекались. Она видела его лишь мельком, несколько раз, но он всегда куда-то спешил. Отвлекать его своими неловкими вопросами и нетерпеливостью, она не смела. Стараясь набраться терпения и не зацикливаться на мысли, что ее предложение было слишком самонадеянным, Шима продолжала работать. Вот только напрягали странные переглядывания и перешептывания Суми, Кие и Нахо. Раньше девочки себя так не вели, да и Аой тоже косо на нее смотрела, хотя причин для этого не было. Может она что-то сделала не так и не поняла этого? Уточнять Фуджи не хотела. Тревог и без того хватало.       Сегодня, когда солнце еще не встало, они вчетвером провожали охотников на задание в город. Шима ненавидела это делать, и никто не знал почему. Внезапно ей стало плохо, кровь отхлынула от ее лица и это вызвало беспокойство коллег. Соврав, что у нее упало давление, девушка отправилась в дом, не дожидаясь конца проводов. Ее сердце гулко стучало в груди, пульсируя ударами в ушах. Звуки вокруг притупились, словно она погрузилась под воду. Добравшись до своих покоев, на негнущихся ногах, она закрыла дверь и медленно сползла на пол, обхватывая руками свои ноги и утыкаясь носом в колени. Тихо всхлипнув, она чувствовала, как крупные слезы стали скатываться по ее щекам. У Фуджи с детства была хорошо развита интуиция. Она всегда верно могла предсказать возможные события. Или уловить опасность. Это не раз спасало ее и помогало в бою. Но ничего особенного в этой способности не было. Это было лишь хорошо развитое чувство, так же как у других охотников был обостренный слух, нюх, обояние, зрение и вкус, которые помогали им предугадать ход противника. Но демоническая кровь, которая попала в ее рану, изменила эту способность, даже несмотря на то, что сама Фуджи не успела обратиться. И теперь она была вынуждена жить с даром, который не приносил ничего, кроме ужаса и отчаяния. Шима могла видеть ауру людей, которые в скором времени умрут — в ближайший день или месяц. Это странная, темная дымка, следующая за человеком, говорила лишь об одном — он скоро погибнет. И чем плотнее была черная пелена, тем ближе был конец. Поначалу Фуджи казалось, что эту способность возможно обратить во благо. Ведь если ты знаешь, что кто-то должен вот-вот умереть не своей смертью, можно предостеречь его. Но со временем она осознала, что судьбу изменить невозможно. Все, у кого она видела эту дымку, с предупреждением или без — умер. Это было неизбежно. В один из вечеров ее пригласили в дом Кагая Убуяшики. Подобный визит не сулил ничего хорошего — Шима ужасно боялась и испытывала трепет перед этой встречей, потому что чувствовала, что чтобы получить такое приглашение, нужно серьезно провиниться. Стоя на коленях и прижавшись лбом к полу, она внимательно выслушала своего господина, которого видела лишь второй раз в жизни. Он был очень мягок, донося до нее свои мысли. Именно он напомнил ей, что истребителями демонов не становятся просто так. Почти каждый охотник — это сломленная душа, потерявшая своих близких и возродившаяся ради отмщения и спасения невинных жизней. Все они должны быть тверды, чтобы в нужный момент смочь пожертвовать собой, спасая чью-то жизнь. Кагая попросил ее больше никому не говорить о своем даре и никого не предупреждать о надвигающейся смерти, ведь это лишь вселяло страх в сердца, разрушая решимость. Фуджи, все так же преклоняя голову, дала клятву, что больше никого не собьет с пути своим страшным предчувствием. И после этого разговора она более никого не предупреждала о смерти, потому что Кагая сумел помочь ей разобраться. Это был не дар, а проклятье, дарованное Музаном. Возможно, она со временем привыкнет к этому. Смирится. Но сейчас ей до сих пор было невыносимо больно смотреть вслед тем, кто уже больше никогда не вернется.       Чтобы успокоиться, ей понадобилось немало времени. Поняв, что гнетущие мысли вновь поглощают ее сознание, погружая в пучину отчаяния, она поднялась и, резко открыв дверь, выскочила на тренировочную площадку. Лучший способ прогнать непрошенные мысли — физическая активность. Она, конечно, больше не могла тренироваться, как раньше. Но выполнять кое-какие упражнения, ей позволяло здоровье. Было все еще раннее утро, солнце встало недавно и поместье бабочки потихоньку просыпалось. Над головой Фуджи пролетел ворон, с высоты его полета было не разобрать, чей он. Но уже через несколько минут, как девушка начала разминаться на тренировочной площадке, туда же пришел Ренгоку. Мужчина, еще не дойдя до Шимы, помахал ей рукой, выкрикнув ее имя. Когда он подошел, его лицо было неизменно украшено улыбкой. Он поздоровался, после чего изложил цель визита: — Сегодня у меня свободный вечер, ты просила предупредить тебя. Поэтому, если ты не занята, я с удовольствием приду на ужин! — мужчину явно не смущало наличие тренирующихся, помимо Фуджи, на площадке. Он не видел смысла скрывать их встречу, это было ни к чему. Однако, удивление присутствующих вызывал не сам факт их уединенной встречи, а разница в рангах. Но в отличии от остальных Хашира, Кёджуро не волновало, кто перед ним. Шима застыла, сильно покраснев. Она почти физически чувствовала, как с десяток пар глаз уставились на нее. Внутренне она ругала Ренгоку за эту его любовь говорить все прямо, ничего не скрывая, порой игнорируя все окружающие его факторы. Для тех, кто его не знал, эта черта вызывала смятение. Людям он казался странным, на своей волне. Словно он жил где-то в собственном мире, отключаясь от происходящего вокруг. Некое безумство во взгляде, придавали его необычные, янтарные глаза, которые всегда были широко раскрыты. Были даже те, кто подшучивал над ним, сравнивая с совой. Доля правдивости в этом сравнении была. Но он был таким, какой он есть. Со своими странностями, привычками. И в бою, в дыхании пламени, не было ему равных. — Буду рада! — искренне улыбнулась девушка, встретившись взглядом с Ренгоку. — Жду вас вечером. Кёджуро довольно улыбнулся, прикрывая глаза, а после, так же внезапно, как и появился — ушел. Молодые охотники, что были на площадке, еще долго переглядывались и перешептывались, обсуждая произошедшее. Фуджи же поспешила покинуть тренировочную площадку следом. Раз уже сегодня вечером Хашира придет к ней, нужно будет успеть приготовить обещанный ужин. И зная истинный аппетит Столпа — работы предстояло немало. То, что он ел в столовой, для него было лишь легким перекусом. Этот мужчина всегда имел непомерный аппетит для обычного человека. Возможно, причиной было дыхание пламени или он просто был обжорой, умудряющийся в боях сгонять все съеденные калории. Порции, которые ему давали в поместье — для него были крошечными. Наесться этим ему было невозможно. И как бы ни было печально, все знали, что после он шел в местную забегаловку и доедал, потому что объедать охотников ему не позволяло воспитание, но и каждый раз отказываться от умоляющих просьб угоститься от девочек он тоже не мог. Это была странная игра в вежливость, после которой он нередко еще и оставался помочь с уборкой. Никому не было понятно это его поведение. Возможно, как предполагала Аой, он так отвлекался и расслаблялся после долгих миссий по спасению человечества, в короткие мгновения перерывов. Кто мог понять этих Хашира. Они все были себе на уме. Тем не менее, Фуджи было необходимо взять выходной на сегодня, отпроситься у госпожи Шинобу. Если изначально в планах девушки было приврать относительно причины отгула, то теперь, когда Кёджуро так громогласно озвучил их планы на вечер прилюдно, новость разнесется молниеносно по поместью, и вероятно, за его пределами. Это означало лишь одно — сообщить, как есть. Борясь со смущением, бывшая охотница направилась к работодательнице, надеясь, что та была на месте. — Кочо-сан, вы не заняты? — осторожно постучав и услышав мягкое «войдите», Шима отодвинула в сторону дверь и пройдя на порог, низко поклонилась Хашира насекомых. — Фуджи, проходи, милая. Что тебя привело ко мне? — хозяйка поместья привычно улыбалась, смотря на подопечную, хотя ее пустой взгляд говорил о том, что улыбка была неискренней. — Я хотела бы попросить вас об отгуле на сегодня, — Фуджи вновь низко поклонилась, собираясь с мыслями, чтобы озвучить повод. — Отгуле? — удивленно переспросила Кочо, но она догадалась о причине, слухи уже дошли до нее. Потому она решила не допрашивать смущенную помощницу — девушка и так почти все время проводила за работой в поместье. — Хорошо, работы сегодня немного, девочки справятся. Я отпускаю тебя. Удивившись тому, насколько легко все прошло, Шима подняла голову, глянув на хозяйку. Но та лишь хитро улыбнулась, легко и изящно, словно взмах крыльев бабочки, махнула ладонью в сторону двери, как бы говоря, что не нуждается в объяснении и та может идти. Не став докучать вопросами, которые вертелись на языке, девушка вновь низко поклонилась, шагнула назад за порог, а после закрыла дверь, услышав вслед смущающее: «Передавай привет Кёджуро-куну!». Покраснев пуще прежнего, Фуджи шлепнула себя по лбу и шлепок вышел такой звучный, что его наверняка услышала Шинобу. Засеменив, она поспешила скрыться подальше от любопытных глаз, заведомо зная, что сплетни о ее свидании еще долго будут греть уши работающих в поместье. Хотя какое свидание? Она ведь просто пригласила Кёджуро поужинать! Борясь с желанием ударится лбом о стену, Шима поспешила домой. Пути назад уже не было.

***

      Когда на порог дома бывшей охотницы пришел Хашира, небо уже начало затягиваться тьмой. Столп уверенно постучал в дверь, с минуту ожидая, когда ее откроют, в то время как, путаясь в подоле кимоно, которое решила надеть «к случаю», хозяйка добиралась до нее. — Добрый вечер, Ренгоку-сан, — поспешила поздороваться с гостем Фуджи, скользнув взглядом по его непривычному внешнему виду. Мужчина был одет в черное кимоно, на широком белом оби⁹ которого были изображены всполохи огня. Поверх одежды, был надет его семейный хаори. По внешнему виду Хашира, было понятно, что он готовился к этой встрече, ведь даже оделся по-особенному. Шима не могла припомнить, видела ли она его хоть раз в чем-то, кроме формы охотника.       В доме пахло едой, да так вкусно, что у мечника заурчало в животе от предвкушения. Шима, на его вкус, очень хорошо готовила (именно когда она работала в столовой, он был чаще всего на обедах). Он никогда раньше не бывал в ее доме, потому, после того, как поздоровался и прошел внутрь, быстро огляделся, чтобы сориентироваться в пространстве, после чего устремил взгляд внимательных глаз на стоящую перед ним девушку. — На тебе очень красивое кимоно, мне нравится! — комплимент был сказан совершенно будничным тоном, и непонятно, говорил ли он только об одежде или о девушке в целом. — Благодарю, — смущенно улыбнулась бывшая охотница, неловко расправив несуществующие складки на подоле кимоно. Не так давно одна из ее подруг настояла на том, чтобы она его купила. Оно было цвета насыщенного изумруда, с изящным рисунком жемчужной лисы ниже пояса. Оби бело-зеленого цвета отлично дополнял легкий образ. Но не смотря на попытку прихорошиться (девушка нанесла легкий макияж, подчеркнув выдающиеся черты лица, сделала прическу, украсив волосы заколками с камнями), она чувствовала себя неуютно в этом наряде. Фуджи всегда носила свободную, удобную одежду, а впоследствии форму охотников. Даже юката¹⁰ сковывала ее движения, что уж говорить о традиционном кимоно, надеть которое, по всем правилам, ей помогла соседка. В этом наряде ей приходилось делать маленькие шажочки и молиться, чтобы не споткнуться. Но после того, как Ренгоку похвалил ее внешний вид, все сомнения о правильности решения одеть кимоно, улетучились. — Вы тоже прекрасно выглядите, черный цвет вам к лицу, — поспешила вернуть комплимент Фуджи. Ей было приятно, что не одна она воспринимала эту встречу особенной. Хотя, если честно себе признаться, ожидала, что он придет в форме. Но он даже клинок не взял с собой, что было крайне необычно для Хашира. — Прошу, проходите, — отойдя чуть назад, девушка поклонилась, жестом приглашая его пройти в комнату и сесть к столу. Приготовление ужина заняло у Шимы очень много времени и отняло это немало сил, но видя такого сияющего и предвкушающего Ренгоку, она с облегчением похвалила себя, что все не зря. Девушка редко бывала у себя дома, все чаще оставаясь в поместье бабочки. С каждой неделей ей было все страшнее оставаться одной наедине со своими мыслями, но сегодня она сделала исключение, понимая, что такая встреча должна проходить вдалеке от любопытных глаз. Пока они еще стояли у порога, Кёджуро сделал еще один комплимент: — Тебе очень к лицу женский наряд. Приятно видеть, что ты улыбаешься, — похвалил он девушку, не сводя с нее внимательный взгляд. — Спасибо, — искренне поблагодарила Шима, смущенно потупив взгляд. Ее щеки и уши пылали. Может, этот жар был от волнения? Или Столп пламени обжигал ее своим присутствием? — Осталось только не убиться в нем, — едва слышно добавила девушка, а после вновь улыбнулась, шагнув в сторону спальни, где был накрыт стол. — Пожалуйста, присаживайтесь, я сейчас принесу чая, вода как раз подогрелась. Хашира, после сказанного, расплылся в еще более широкой улыбке. Шутка ему понравилась. Пройдя в спальню, куда его пригласила Фуджи, мужчина замер у входа, пораженный количеством блюд, приготовленных ею. Здесь был и классический рамен, и огуречный салат суномоно, жареные гёдза, креветки в темпуре, сладкий картофель и даже моти. Ренгоку был очень удивлен и задавался вопросом, как Шима успела все это приготовить и так подгадать к его приходу, что от горячих блюд все еще шел пар. Кёджуро снял свой хаори и сел за низкий стол, сложив руки на коленях, ожидая хозяйку дома. От вида невероятно аппетитно пахнущей еды сводило желудок. Он не ел почти весь день и сейчас слюна скапливалась во рту от мысли, как он будет все это пробовать. — Я не знала, что вы любите, потому приготовила всего понемногу, из того, что умею, — донеслось с кухни. — Надеюсь, вам понравится, — радостно улыбнулась девушка, возвращаясь с подносом, на котором стоял небольшой чайничек, и две чашечки яноми¹¹, из которых клубился пар. — Не терпится попробовать! Выглядит очень вкусно! — не скрывая своих эмоций, сообщил гость. Переведя взгляд на Фуджи, которая заносила в комнату поднос, мужчина уловил неловкость в ее движениях и еще до того, как девушка сама это поняла, заметил, что она зацепилась за подол своего кимоно. Молниеносно Ренгоку оказался возле бывшей охотницы, в тот момент, как яноми и чайник уже подлетели вверх. Он не успел поймать только одну из чашек, которая по траектории ударила его в грудь, ошпарив кипятком, а девушка, потеряв равновесие окончательно, упала на него, из-за чего Хашира не удержался на ногах, и они вдвоем с грохотом повалились на пол. — Не ушиблась? — словно ничего и не произошло, спросил мечник, лежащий на полу с поднятыми вверх руками, держа не разлитую чашку и чайник. Несколько секунд девушка смотрела на Столпа отсутствующим взглядом. А потом ее глаза стали округляться все сильнее и сильнее, когда до нее стало доходить то, что сейчас произошло. — Ренгоку-сан, простите меня пожалуйста! Господи, я такая неуклюжая! — протараторила Шима, покраснев, а потом побледнев и вновь покраснев, когда осознала, что лежит на груди мужчины. Резво отпрянув от Кёджуро, она тут же забрала из его рук чайник и яноми и помогла подняться до сидячего положения, проклиная себя за нелепость. Как чувствовала, что это кимоно сыграет с ней злую шутку. Поймав взглядом лежащую рядом на боку пустую чашку, к своему ужасу, она поняла, что облила гостя кипятком. — Вы не обожглись? Как стыдно-то… — она схватила первое попавшееся под руку полотенце и тут же прижала к мокрой ткани на груди мужчины, пытаясь хоть немного пропитать ей горячий чай. — Все в порядке, не переживай! — радостно ответил гость. — В произошедшем нет ничего постыдного. — Кёджуро мягко перехватил руку девушки, которой она прикладывала к нему полотенце. — Трудно обжечь Столп пламени, — усмехнулся мечник и все еще не отпуская руки Фуджи, заглянул ей в глаза. — Все хорошо, пожалуйста не переживай. — Ренгоку не хотелось, чтобы девушка чувствовала себя виноватой, ведь он знал, что не в кимоно было дело. — И правда, — смущенно рассмеялась Шима. — Но несмотря на то, что вы Столп пламени, я все равно рада, что вы не обожглись. — Помолчав мгновение, она добавила: — И не ударились. — Вздохнув, девушка качнула головой, впрочем, уже чувствуя, что вся неловкость от близкого общения с гостем наедине улетучилась. Ей стало спокойнее, и, вероятно, это опять было его влияние. Мягко высвободив руку из широкой ладони мужчины, кожа которой была огрубевшей и мозолистой от бесконечных тренировок и боев, она внутренне отметила, что ей совсем этого не хотелось. Его тепло словно обволакивало ее. Но продолжать так сидеть и пялиться — было невежливо. — Отличное начало вечера, — усмехнулась она. — Ваша одежда промокла, извините пожалуйста. У меня не найдется одежды подходящего размера на замену, но я могу застирать ваше кимоно и повесить сушиться, пока вы ужинаете. Предложив такой вариант, Фуджи даже не подумала о том, что мужчине для этого придется раздеться и сидеть в нижнем белье. — Это лишнее, ты ведь позвала меня не для того, чтобы стирать мою одежду, — улыбнулся Ренгоку. Но сидеть в мокром, конечно было не комфортно, поэтому он не нашел решения лучше, как распахнуть кимоно и затянув пояс потуже, обнажил верх своего тела, спустив одежду до пояса. Сильное, накаченное тело, покрытое шрамами от бесконечных боев с О’ни, притягивало взгляд. Грудь мужчины и рельеф его мышц были настолько объемными, что его тело выглядело натянутым и перенапряженным словно струна, но на самом деле он был расслаблен.       Вытерев с пола лужицу и обмыв чашки, Шима села наконец-то за стол, опустившись на колени. Впрочем, если ранее она убедила себя в том, что она успокоилась и больше не смущалась Кёджуро, то когда он спустил верх одежды, краска вновь залила ее лицо. Поспешно опустив взгляд, девушка вновь разлила чай по яноми и поставила одну рядом с гостем, а вторую рядом с собой. — Пожалуй, пора приняться за еду, пока она не остыла окончательно, — неловко улыбнулась Фуджи, стараясь не пялиться на полуобнаженного мужчину. Радостный от того, что наконец-то можно поесть, Хашира поклонился в знак благодарности и взяв палочки в руку, начал все пробовать. — Вкусно! — казалось, что он говорил это после каждого положенного в рот кусочка еды. — Вкусно! — вновь и вновь повторял мужчина.       Бывшая охотница уже давно наелась и отложила палочки, попивая чай, пока Столп продолжал и продолжал есть, до тех пор, пока все тарелки не остались пустыми. Доедая сладкие моти, Кёджуро от удовольствия прикрыл глаза, так вкусно ему было, и он наконец-то чувствовал себя сытым. Девушка, наблюдая за Ренгоку, и тем, насколько искренней была его улыбка, как он едва не сиял, снося все угощения с тарелок, сама невольно улыбалась. Словно там, за дверьми этого дома нет демонов, которые каждый день убивают сотни людей. Не было Кибуцуджи, который превращает людей в О’ни. Не было всей этой бесконечной борьбы. Были только он, искренне радующийся, словно ребенок, обычному ужину, и она, наблюдающая за ним. На мгновение, фантазия подкинула девушке образ того, как могла бы сложиться ее жизнь, останься Ренгоку с ней. Если бы они смогли создать семью. Как он каждый день, возвращаясь с работы, каждый раз с такой радостью ел ее стряпню, а она ухаживала бы за ним, даря простое человеческое тепло. Представила, как ждала бы его домой после долгих миссий. Волновалась за него. А после радовалась тому, что он жив и с ним все в порядке. Ей бы очень хотелось этого. Быть рядом с ним. Но скользнув взглядом по его шрамам на теле, жестокая реальность дала ей пощечину. Не будет никакого мы. Не будет семьи и счастливой жизни. Он истребитель. И его единственная страсть — желание убивать демонов, спасая от них людей. Он горел этим и никогда бы не смог отказаться от этого. Таким было его предназначение. Использовать свои умения во благо, спасая чужие жизни. Это и делало его особенным. Ведь именно благодаря ему она сама сейчас сидела здесь, живая. — Рада, что вам понравился ужин, — мягко улыбнулась девушка, заталкивая свои неуместные мысли поглубже в чертоги сознания. Фуджи хорошо знала, что Кёджуро очень чуток к эмоциям других людей, а ей не хотелось портить вечер. — Не откажитесь от саке, Ренгоку-сан? Мне его привез один из охотников, навестивший свою семью, у них свое производство, должно быть замечательным, а у меня все повода не находится… — Шима сомневалась, что Хашира согласиться выпить с ней, но ей бы это очень помогло, для смелости. — С удовольствием! — мужчина не только не отказался, но и будучи в хорошем расположении духа, посчитал это замечательной идеей. Когда Фуджи удалилась, чтобы взять саке и выложить на тарелку закуску к нему, Кёджуро собрал всю грязную посуду и понес ее на кухню, поставив в раковину. — Спасибо тебе, за такой вкусный ужин! Ничего вкуснее не ел! — искренне похвалил девушку мужчина и не было в его словах лести, так как вкус блюд, которые приготовила Фуджи, действительно был особенным и сильно ему понравился. Чтобы не мешать хозяйке, он вернулся обратно в спальню, за стол. И пока ее не было, разглядывал помещение. Здесь было очень скромно, но чисто. Над футоном висела рукоять от ничирина¹², с обломленным лезвием. Кёджиро помнил этот клинок белого цвета, и от воспоминаний его брови сошлись на переносице, сделав лицо серьезным, погруженным в мысли. Радостно улыбаясь, и впервые за долгое время чувствуя себя легко и непринужденно, словно ничего с ней не случилось год назад, Фуджи вынесла из кухни саке и удивленно вскинула брови. Ренгоку был непривычно хмурым. Такое выражение лица было очень редким для него. — Ренгоку-сан, все в порядке? — осторожно поинтересовалась она, тревожась, что что-то могло пойти не так. Лицо мужчины тут же стало спокойным и умиротворенным. Он повернулся к Шиме и на его губах вновь засияла улыбка. — Просто воспоминания, — Хашира не стал уточнять, какие. — Хм, — чуть нахмурившись, девушка кивнула, не став задавать никаких вопросов, относясь к этому с пониманием. Пройдя до стола, она поставила на него саке и повернувшись к месту, на котором сидела, с удивлением отметила, что подушки не было на прежнем месте. Повернув голову, она с неменьшим удивлением обнаружила ее рядом с Кёджуро. Видимо, он ее перенес. Подавив неловкость, она покорно села рядом с ним, исполняя его волю. Если он так сделал, значит так было нужно. Тем более, разве она сама не хотела этого? Быть ближе к нему.       После нескольких стопочек саке разговор ладился все сильнее. Хашира и бывшая охотница, не смотря на огромную разницу в умениях и уровнях, на удивление имели много общих тем для разговора. Время неспешно шло, они не пили много, смакуя напиток и закуску, больше отдаваясь общению. В какой-то момент, когда девушка уже была немного пьяна, плохо затянутый после падения пояс кимоно, слегка распустился и правый рукав немного съехал, обнажая женское плечо. Кёджуро сначала не придал этому значения, решив, что девушка заметит сама и поправит. Но время тянулось, а рукав опускался все ниже, пока не сполз почти до сгиба локтя. — Шима, почему ты позвала меня? — Мечник перевел взгляд на девушку, смотря ей в глаза. Его лицо оставалось добродушным. Но он знал, догадывался, что она пригласила его не просто поужинать. — Потому что вы мне нравитесь, Ренгоку-сан, — честно ответила девушка, заглядывая в его глаза. То ли алкоголь, то ли общая атмосфера покоя придали ей уверенности. Фуджи не видела смысла скрывать от него свои чувства и говорить загадками. Он был искренним с ней и ценил такую же искренность в ответ. Не было смысла уходить от ответа. — Ваша работа подразумевает постоянный риск. Никогда не знаешь, что ждет в очередном сражении. Славная победа или горькое поражение. Все может случится… — девушка перевела тусклый взгляд на сломанный клинок, который был для нее символом ее собственного поражения. Ее жизнь сломалась так же, как и этот ничирин, который она зачем-то до сих пор хранила. — Мне очень хотелось провести с вами время, и я вам очень благодарна, что вы не отказали мне в этом, — повернув голову к мужчине, она вновь улыбнулась. — Ваша улыбка дарит мне радость, и я чувствую себя счастливой, зная, что смогла порадовать вас. Это меньшее, что я могу сделать в благодарность за спасение моей жизни.