Часть 8. Всего лишь кошмар.

Роза бросилась к своей каюте, слезы все еще блестели на щеках, сердце все еще колотилось в груди под этим ужасно тяжелым кулоном. Она до сих пор чувствовала губы Томаса на своих, призрак их последнего поцелуя. Роза была молода, но не была дурой. Она видела в его глазах, что он знал — ему не выбраться с этого корабля. Томас был слишком добросердечным и слишком джентльменом, чтобы пробиться на шлюпку, когда вместо него могут спасти других. Как бы она не желала, чтобы он боролся за место, он был не таким, и именно за это она любила его еще больше. Дойдя до двери, Роза порылась в многочисленных слоях одежды, чтобы найти ключ. Наконец открыв дверь, она поспешила к шкафу, достала свои самые удобные туфли и теплые чулки и быстро натянула их на ноги. Схватив свое шерстяное пальто, конечно, не такое теплое, как-то, в которое ее укутал Томас, но определенно теплее, чем все, что было у ее матери, Роза побежала к ней в комнату. — Мама! Проснись! — подошла она к постели матери и встряхнула ее. — Пожалуйста, быстрее! — Роза? Что случилось? — Руфь медленно привстала, слегка испуганная тоном дочери. — Нас нужно идти, при чем прямо сейчас, — в суматохе девушка куда-то положила блокнот Томаса, пока перебирала мамин гардероб в поисках самой теплой одежды. Вернувшись с самой толстой и теплой одеждой, которую смогла найти, и шерстяным пальто, она сказала: — Вот, надень это. Тебе будет тепло, даже если промокнешь. — Промокну? Почему я должна промокнуть? Что происходит? — Этот корабль тонет, и тонет довольно быстро, — Роза тяжело вздохнула, посмотрев на мать с толикой ужаса и отчаяния на лице, но вместе с тем уверенно. — Мы должны добраться до спасательных шлюпок прежде, чем они все спустятся на воду. — Но этот корабль не может утонуть, он непотопляем, — Руфь на секунду остановилась в шоке от новостей, не укладывающихся у нее в голове. — Каждая гора непокорена, пока на нее не взобрались, каждый корабль непотопляем, пока не затонул. — немного цинично ответила девушка. Она начала хватать те немногие ценные вещи, которые у них были: фотографию отца и жемчуг матери и складывать их в маленькую сумочку. — Вставай, мама! Нельзя терять время! — она вытащила мать из постели, чтобы помочь снять ночную одежду и надеть ту, которую принесла, и толстые чулки. — Что за шум? — Кэл зашел в комнату как обычно, не удосужившись даже постучать. — Роза, почему ты не в постели? — Корабль тонет, Кэл. И мы вместе с ним, если вовремя не доберемся до спасательных шлюпок, — сказала Роза, в то же время подталкивая мать к ванной, чтобы она смогла переодеться. Очевидно, ее ужасный жених не стремится уважать частную жизнь женщины. — О, умоляю тебя, этот корабль не может затонуть. Ты ведешь себя просто по-детски, — он лениво сел на диван, игнорируя серьезное выражение ее лица, и потянулся за блокнотом, который Роза в спешке недальновидно оставила на столе. — Ты ошибаешься, Кэл. Но если так сильно хочешь утонуть, не буду тебя останавливать, — ее мать вышла из ванны, и Роза принялась помогать ей надеть пальто. Кэл безразлично пролистал блокнот с набросками. Это были рисунки какого-то ребенка, и ему было наплевать, пока он не увидел одно изображение с Розой и ребенком. Он перелистнул еще несколько страниц, каждый раз обнаруживая на бумаге свою невесту. Наконец добравшись до рисунка обнаженной Розы, которая спала наполовину прикрытой взъерошенными простынями, его кровь закипела. Кто-то видел ее обнаженной, на ней не было ничего, кроме голубого бриллианта, который он сам ей подарил, и, судя по рисункам, этот кто-то уложил ее в постель. Взглянув на угол страниц, он увидел, что все они были подписаны.

Т. Эндрюс,

14 апреля 1912 г.

— Ты маленькая шлюха! — глаза налились кровью, и он рявкнул на нее, держа блокнот открытым, чтобы показать ее изображение. Роза почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и посмотрела на мать, которая сама стала белой, словно полотно. Более отрицать ее причастность к Томасу не имело смысла, хотя Роза с грустью подумала, что теперь все это не имеет значения, только не сейчас. — Ты только что была с ним, не так ли?! Вот откуда ты знаешь, что корабль тонет, — он снова посмотрел на нее, вдруг осознав, что на ней было надето. — Это его пальто? Ты смеешь соскальзывать с его кровати, надевать его пальто, прокрадываться сюда и думать, что я этого не замечу?! — Кэл отбросил блокнот в сторону и железной хваткой схватил руку Розы. — Думала, я отпущу тебя так легко? — голос его вдруг снова стал спокоен, но это было обманчивое впечатление. Розе казалось, что ее запястье сейчас сломается из-за силы, с которой ее держали. Она не чувствовала ужаса, хотя знала, что, вероятно, должна была его чувствовать. Но смелость взяла верх. — До этого момента не замечал. — Полагаю, вы планировали продолжить эту маленькую связь? — его голос был по-прежнему спокойным, но ярость, бурлившая в глазах, выдавала каждую каплю ненависти, которую он испытывал. — Я планировала оставить тебя в Нью-Йорке и вернуться в Белфаст с Томасом, — усмехнулась Роза. Он недоверчиво смотрел на нее, не веря ни одному слову, которое слышал. Слишком невероятно это все было. — То есть ты скорее предпочтешь спать с этим стариком, чем выйдешь замуж за меня? — Кэл не привык к отказам, и это отражалось на его лице — он выглядел обиженным, и Роза почти пожалела его. Почти. — Лучше я буду его шлюхой, чем твоей женой, — со злостью сказала Роза, улыбаясь прямо ему в лицо. Она ожидала пощечину, которую получила в качестве ответа. Лицо обожгло, и Кэл швырнул ее за запястье на пол, прежде чем выбежать и позвать своего камердинера, Лавджою. Роза не хотела даже думать о том, куда потом он пойдет в таком состоянии. Руки, которые легли на ее плечи, пытающиеся помочь ей встать на ноги, удивили Розу. Что еще больше удивило ее, так это то, что это была ее мать. — О! Моя Роза, моя малышка, ты в порядке? Кем была эта женщина? Она точно не могла быть ее матерью! Роза не могла вспомнить, когда мать в последний раз называла ее «малышка». Потеряв дар речи, она только кивнула и протерла лицо. Руфь повернулась и взяла блокнот, который Кэл бросил на землю. Роза затаила дыхание, ожидая момента, когда ее мать слетит с катушек точно также, как и Кэл. Но она лишь листала рисунки с удивительным интересом. — Он весьма талантлив. Рисунки тебя и ребенка вполне реалистичны, — она остановилась на одной из страниц, и Роза предположила, что это был один из рисунков, сделанных сегодняшним вечером, так как Руфь сильно покраснела. Тем не менее, она продолжал пролистывать блокнот. Закончив и вернув его Розе, Руфь тяжело вздохнула. — Мне очень, очень жаль, моя дорогая. Я понимаю, что, что бы я не сказала, это никогда не сможет компенсировать то, как я обращалась с тобой все эти годы, но все же прости, милая, — со вздохом сказала Руфь. — Конечно, я прощаю тебя, — Роза кивнула головой и взяла мать за руку, затем подвела к двери, схватила спасательные жилеты, лежащие на шкафу, и передала один ей. — Надень его. Пришло время сойти с этого корабля. Она остановилась лишь на мгновение, чтобы схватить норковую муфту, которую любила ее мать — это была единственная практичная вещь в её гардеробе, и, по крайней мере, она защитит руки от пронизывающего холода за бортом. Роза за руку провела Руфь сквозь панику снаружи. Палуба была заполнена членами экипажа «Уайт Стар Лайн», снующими туда-сюда, словно муравьи. Пассажиров было очень мало, и, казалось, они просто беспечно прогуливались по палубе, ведь надвигающаяся катастрофа, конечно, их не коснется. Как будто бедствию было дело до социального статуса. — Хаос — жестокая и своенравная владычица, — подумала Роза, горько улыбнувшись. Стараясь больше не отвлекаться, она продолжала идти прямо к спасательным шлюпкам, крепко сжимая материнскую руку. Девушка порадовалась, что у нее хватило предусмотрительности идти не через внутренние залы, а через их частную палубу прямо на палубы первого класса, минуя давку и панику, которые, несомненно, возникали на таком огромном корабле. Проталкиваясь мимо матроса, в панике терявшего канаты, Роза задела плечом одного состоятельного джентльмена, и его стакан с несомненно дорогим алкоголем опрокинулся ему на смокинг. — Смотрите, куда идете, юная леди! — Роза насмешливо закатила глаза и пошла дальше, не обращая на мужчину внимания, как вдруг он преградил ей дорогу. — Я жду извинений! — У вас пойдет кровь из носа, если вы не уйдете с моей дороги, сэр, — заявила девушка, пытаясь еще раз обогнуть его и чувствуя, как мать дрожит позади. — Прошу прощения?! — пробормотал он в шокированном ужасе от её неподобающего для леди поведения, снова вставая на пути, и потянулся к ее руке. У Розы не было на это все времени. Она отшатнулась и практически молниеносно ударила его по носу, а затем, услышав приятный хруст ломающейся кости, продолжила спускаться к первой группе пассажиров, усаживающихся в спасательную шлюпку. Мужчина издал болезненный стон и выплюнул ругательства в ее сторону. Не останавливаясь, она повернула голову и увидела, как он зажимает нос, чтобы остановить льющийся поток крови, уже изрядно испортивший его белоснежную манишку. — Я предупреждала вас, — бросила Роза через плечо. Свидетели их столкновения теперь обходили ее стороной, глядя, как она тащила свою мать к шлюпкам. — Передай мне муфту и сумочку, матушка, и заходи, я сразу после тебя, — Роза помогла Руфь подняться и перебраться в шлюпку. Она была заполнена даже не наполовину, а матросы уже готовили ее к спуску на воду. — Подождите, пожалуйста, шлюпок не хватит даже на половину пассажиров, — сказала девушка офицеру сразу же после того, как без посторонней помощи зашла в шлюпку. — Мисс, было бы комфортнее… — Не смейте говорить мне, что наш комфорт важнее жизней тех, кто непременно сегодня погибнет, — возмутилась Роза, ярость в ее глазах вполне соответствовала огненно-рыжим волосам. — Места станет больше, если мы сядем ближе друг к другу. К тому же так будет намного теплее, — взгляд, который она верила в офицера, был предупреждением всем, кто посмел бросить ей вызов. — Мы можем разместить еще как минимум тридцать женщин и детей, так что подождем. И они ждали, потому что офицер прекрасно видел, что она сделала с человеком, вставшим у нее на пути, и совсем не хотел, чтобы этот гнев обрушился уже на его голову. Когда шлюпка полностью наполнилась людьми, и её начали спускать прямиком в ледяную воду, раздался выстрел. Не запуск аварийных сигнальных ракет или фейерверков, нет, именно выстрел. Холодок пробежал по спине Розы. Корабль мечты… теперь его будут называть кораблём кошмаров.