.

— Антон! Я не открывал глаз, продолжая пребывать в сладостной полудреме. Довольно странное состояние — мозг, вроде, уже не спит, но вот тело будто само просит еще пару минут поваляться в постели. — Тоша, ну проснись, ну пожалуйста! Я почувствовал, как что-то трясет меня за плечо. С неохотой приподняв веки, я не увидел перед собой ничего, кроме коротких, светлых волос. Сонный мозг едва-едва начал работать, и только через несколько минут я понял, что Оля изо всех возможных сил пытается поднять меня с кровати. — Да встаю я, встаю… — широко зевнув, прикрыв рот ладонью, я вслепую попытался нащупать очки. Перед глазами все плыло, но сквозь пелену я увидел, что сестра протягивает мне стекляшки, которые я все никак не мог найти. — Доброе утро, Оль. — Но сейчас ведь не утро… — недоуменно сказала она, глядя то на циферблат будильника, то в окно. Увидев, что часы показывают почти без двадцати пять, я немного опешил. Радовало только одно — сейчас середина июня, летние каникулы, а потому можно не волноваться о том, что мой дневной сон после долгого чтения кого-то волновал. Но в голове будто засело убеждение, что ход моих мыслей по каким то необъяснимым причинам неверен. — Точно. Прости, немного ошибся. — я потянулся. — Мама просила меня разбудить? — Не-а. — сестренка помотала головой, посмотрев до ужаса хитрым, и любопытным взглядом. Сейчас она точь-в-точь — маленькая лисичка, высматривающая в чаще леса беззащитного зайчика. — Помнишь, ты нам всем рассказывал, что сегодня с друзьями на речку идешь? Я первые несколько секунд пытался понять, о чем она говорит, и тут хлопнул себя ладонью по лбу. Точно, как я мог вообще забыть об этом? Еще в конце учебного года, когда мы с Ромкой и Бяшей разговорились на тему того, что будем делать летом, второй неожиданно для всех предложил собраться всем вместе в июне, — тогда еще не слишком жарко — и провести этот день у реки. Мы оба согласились. Не знаю, что влекло в это дело Рому, но мне все равно делать в этом поселке нечего; только игры с Олей, да редкое брождение по опушке леса. До этого хоть были уроки, занимающие часть свободного времени, а проводить все лето, читая заданные по литературе книги было довольно глупо, и, в добавок, быстро надоедало. Я чуть улыбнулся, потянувшись за расческой, стараясь хоть как-то привести в порядок растрепанные волосы. Почему то я до сих пор помнил реакцию семьи на мою просьбу отпустить меня на прогулку летом с друзьями. Отец, узнав, что у меня вообще появились друзья на новом месте, разрешил почти сразу же, но со строгим наказом — не засиживаться слишком долго. Оля тут же попросила взять ее с собой, на что получила отказ; она, конечно, моя сестра, но в компании подростков, разгуливающих по поселку, а то и лесу, ей делать явно нечего. Мама же сомневалась, сверля меня долгим, прохладным взглядом. Но и она вскоре дала согласие. Наверное, поняла, что летом я так или иначе буду выходить из дома, а держать меня в четырех стенах, как Олю, явно не выйдет. — Тоша? — сестренка, до этого стоявшая за дверью, что бы дать мне спокойно привести себя в порядок, заглянула в комнату. — А тебя долго не будет? — Ну… Часов до восьми, наверное. Постараюсь вернуться до того, как окончательно стемнеет. — я постарался обнадежить сестру, увидев, как недовольно порозовело ее личико. — А вы там что, на рыбалку идете? — поинтересовалась она, глядя на то, как я спешно запихиваю все необходимое в рюкзак. — Как папа у нас тогда на даче? Рука замерла в полу действии. Мы трое не говорили о том, чем именно будем заниматься. Ромка, кажется, что-то упоминал про удочки, но зная главу «Команды Вальтрона», я очень сильно сомневался, что использоваться они будут по прямому назначению. — Вряд ли. Скорее всего, мы просто побродим по поселку. Может, заглянем куда-нибудь. — расплывчато сказал я, запихивая в рюкзак запасную футболку. Неожиданно пальцы нащупали пластмассовую поверхность, и даже не доставая предмета, я понял, что это — полароид, который зимой я выиграл у Ромки. В голове будто вспыхнула лампочка: — Слушай, Оль, а хочешь, я тебе летний поселок сфотографирую? — Давай-давай! — девочка чуть-чуть подпрыгнула, радостно улыбнувшись. — А можешь еще своих друзей заснять? — Конечно. — собираясь выходить из комнаты, я потрепал Олю по голове. — И школу нашу покажу; ты ведь осенью в первый класс идешь. — Здорово! Спасибо, Тоша! — сестра на последок обхватила меня вокруг пояса. Когда она убежала, по второму этажу послышалась мелодия из Золушки. Наверное, это был один из тех разов, когда затертые до дыр кассеты действительно радовали Олю. Спускаясь по лестнице, я на всякий случай прислушался. Мама, кажется, сейчас сидела в комнате вместе с дочкой, а папа, как обычно, на работе. Убедившись, что рядом никого нет, я осторожно прошмыгнул на кухню. По привычке сорвав календарный лист, я взял со стола несколько яблок; лишними они уж точно не будут. Мельком глянув на опушку леса, я увидел две знакомых фигурки, неторопливым шагом приближающихся к дому. Ромка и Бяша. Как же вовремя Оля умудрилась меня разбудить… Торопливо забросив рюкзак за спину, я поспешил к двери, и, щелкнув замком, быстро вышел на улицу. После прохладного дома июньская жара подействовала на меня несколько одуряющее. Первые несколько секунд я просто стоял, щурясь от яркого света. Ощущение было таким, будто кожа начинает понемногу плавиться от солнечных лучей. — Я уж думал, мы тебя к ночи не дождемся, Тошка. — как только я подошел, губы Ромы скривила ухмылка. Он протянул мне ладонь, которую я пожал, пробормотав какое-то объяснение. — Ну че, здарова, на. — Бяша поднес два пальца к виску, и после резким движением отвел их. После все мы такой незамысловатой процессией двинулись ближе к лесу, что бы хоть немного укрыться от солнца. — Как там, Тоха, все взял? — спросил Ромка, глянув на мой рюкзак. Я кивнул, мысленно пересчитав все то, что лежало в сумке: небольшая простыня, запасная одежда, немного провизии, полароид, и вода. Только после этого я заметил, что Бяша идет, слегка согнувшись. Наверное, из-за веса рюкзака, вероятно, наполненного всякой всячиной. Кстати… — Ром, а помнишь, ты говорил о рыбалке? Удочки у тебя хоть с собой? — поинтересовался я, поправив очки. — Я что, дурак, их через полпоселка тащить? — фыркнул он, закинув руки за голову. В ответ на мой недоуменный взгляд он только повел бровью: — Да кто их сворует? Кроме тебя через лес никто никуда не ходит. Я тихо усмехнулся. Хотелось было мне сказать, у кого еще маршруты простилаются через лес, но промолчал. Неясно, как Рома отреагирует на новость о том, что я довольно неплохо общаюсь с Полиной; пускай и тайно, созваниваясь. Очевидно, что если парень ради девушки будет устраивать целое шоу с «маньяком», то он абсолютно безответно в нее влюблен. А узнавать, что будет, если Пятифан узнает о моем общении с Полиной, представлять как-то не хотелось. Где-то минут через тридцать все мы трое уже пришли к небольшой реке. Довольно интересно наблюдать за тем, как меняется одна и та же картина в зависимости от сезона. Помниться, когда мы только переехали, то зимой это место казалось мне тихим, безжизненным, где только следы чьих-то ног и напоминают о том, что люди не забыли про это место. Весной все начало казаться более озорным, радостным — река уже не покоиться под толстым слоем льда, слышно пение птиц, капающие с моста капельки воды… Сейчас же, летом, этот мост — как и лес в целом — казался уже не таким пугающим, тревожным. Будто каждую секунду слышалось тихое поскрипывание досок, виднелись силуэты проходивших по мосту людей, бурно текла река, трава блистала изумрудным цветом в свете солнца… Красота, больше не скажешь. Пока Ромка и Бяша возились с удочками, лежавшими под мостом, я достал из рюкзака простынь с фотоаппаратом. Постелив ткань неподалеку от воды, я сфотографировал открывшуюся передо мной картину, положив снимок в карман шорт. Отдам эту фотографию Оле; она нескоро увидит это место. — Отлично! — просипел Бяша, вслед за Ромой кинув леску в воду. — А как стемнеет: костер разведем, еды приготовим… — Дотерпи до этого момента еще. — Пятифан упал на простынь рядом со мной, облокотившись спиной о дерево. Я же протер яблоко краем футболки, полюбовался тем, как оно блестит в лучах солнца, — будто не фрукт, а большой драгоценный камень — перед тем, как откусить кусок. Сейчас мне почему то очень захотелось, что бы рядом со мной была именно Оля. Ни Ромка, ни Бяша, да даже не Полина. С ними, конечно, тоже было хорошо, но я на секунду представил, как сестренка бегает по этой полянке, срывая цветы, и стараясь сплести из них венок, в котором после и вернется домой, вся засыпанная пыльцой. — Ну что, пацаны, — проверив клев, Рома потер ладони друг о друга. — дальше у вас какие планы? Я некоторое время смотрел на товарища с некоторым недоумением. Он сейчас имеет ввиду следующие два месяца лета, дальнейшую жизнь, или будущий учебный год? — Не пропасть, пожалуй. — довольно мрачно ответил я, не успев толком обдумать то, что хочу сказать. Бяша ухмыльнулся, что-то пробормотав себе под нос. Мы сомкнули небольшой круг, прям как настоящие заговорщики из шпионских фильмов, принявшихся обсуждать какую-то тайну. — Вы как думаете, Катька там… жива еще, на? — тихо спросил Бяша, оглядываясь при этом по сторонам. Мы с Ромкой переглянулись. Катю никто не видел с момента ее пропажи в январе, так же было и с Семеном. Хотелось, конечно, думать в позитивном ключе, но… Я очень сильно сомневался, что лесная тьма попросту не сожрала их. А ведь это дело до сих пор не раскрыто… — Сомневаюсь. Личность этого мудака до сих пор неизвестна. — Рома сплюнул куда-то в сторону. — А вы сами видели, как маньяк следы заметает — от той же Свиньи ничего, кроме печатки не осталось. И с тем пацаном так же. Я нервно дернул кадыком, и после постарался сглотнуть стоявший в горле ком. Вспомнив о пропавших детях и уликах, лежавшими у меня в ящике стола, внутренности свело неприятной судорогой. Странно, что дети пропадают только зимой — Сеня, Вова, Семен, Катька… Представлять даже не хочется, что с ними мог сделать маньяк. Да и Алиса так давно не появлялась… Не спроста ведь это все… — Так или иначе, — меня поразила твердость собственного голоса. — пока что мы с этим ничего сделать не можем. Тихонов вряд ли нам поверит. Особенно после того, как я у него улику стащил… — Ну да, — в голосе Ромы послышалась усмешка, и он шутливо толкнул меня в плечо. — а еще и портрет подозреваемого один в один нарисовал. Я прикусил губу. Сейчас мне как никогда хотелось переменить тему. Не та атмосфера, что бы обсуждать маньяка и пропавших детей: так тепло, легко на душе… И вот зачем нужно омрачать это такими разговорами? Начав бегать глазами, в попытках на что-то отвлечься, я вдруг услышал приглушенный расстоянием звук шагов. К этому моменту начинало понемногу темнеть, а среди деревьев так и вовсе никого не было видно. Однако как только силуэт начал приближаться, я заметил какие-то знакомые очертания. Заметив, как я вглядываюсь в чащу, Бяша недоуменно вздернул бровь. Я лишь покачал головой, чуть кивнув на Рому. Тот и сам, кажется, собирался спросить, в чем дело, но как только над нами послышался голос, мои слова стали более чем бессмысленными: — Рома? Антон? Бяша? Что вы делаете в лесу. Пятифан резко обернулся. Его взгляд говорил лучше любых слов. В них отчетливо читалась фраза «Я не ожидал ее увидеть…» Из-за спины друзей я быстро подмигнул Полине, мол, все хорошо. Она едва заметно улыбнулась. Я заметил, что девочка держит в руках тот самый неизменный скрипичный футляр. А куда она сейчас идет? — А что ты вообще тут забыла? — Бяша будто прочел мои мысли, но в них все же прозвучала и непонятная нотка обиды. Поначалу я не понял, в чем дело, но после до меня дошло: вряд ли Бяше приятно, что лучший друг променял его на девушку, учитывая, что тот «спектакль» прошел успешно. — Я с занятий; по скрипке. — девочка чуть приподняла футляр, и оперлась о деревянные перила, бросив взгляд на заброшенные в воду удочки: — Рыбачите? — Клева ждем. — наигранно непринужденным тоном ответил Рома, а Полина чуть усмехнулась. Даже с расстояния я смог прочитать по ее губам фразу: «Только в реке рыбы нет». — Здорово. А я могу с вами? — когда на девочке застыли три пары недоуменных взглядом, она чуть пожала плечами и улыбнулась. — Я могу немного задержаться. Но только немного. — Да, какой разговор. — Рома ответил прежде, чем я с Бяшей успели понять, о чем вообще говорит Полина. — Присоединяйся. Я отвлекся на рюкзак, будто стараясь найти там какую-то вещь, но на деле пытаясь этим скрыть улыбку. Стоило ожидать, что Пятифан согласится на все, лишь бы Полина хоть немного времени провела в этой компании. Я заметил взгляд Бяши, выражавший яркое разочарование в жизни, а в частности — в Ромке. По непонятной причине, в животе заныло непонятное чувство вины. Хотелось что-то сделать для друга, или как-то вывести Полину на разговор, но вот как это сделать… Понемногу небо начало темнеть, сменив голубоватый оттенок на более сизый. В голове будто переключатель щелкнул: — Пойду схожу за хворостом; думаю, пора уже. — я поднялся на ноги, Ромка и Бяша — за мной. — Я с этим быстрее справлюсь. — Пятифан выхватил из-за пазухи нож-бабочку, и после глянул на меня до боли серьезным, даже каким-то взрослым взглядом. — Тоха, тебе я доверяю охрану Полины. Справишься? — Разумеется. Когда Рома и Бяша скрылись, Полина тихо прыснула себе в кулак. Я изо всех сил постарался сдержать улыбку, делая вид, что меня на самом деле назначили охранять прекрасную принцессу от жестокости внешнего мира. — Прости. — тихо сказала Полина, заметив мой взгляд. — Я не говорю о Роме ничего плохого, но в моем присутствии он иногда ведет себя… забавно. — Иногда? — еще тише спросил я. Девочка только тихо что-то хмыкнула. В ее отношения с Ромой я не лез, не смотря на то, что Полина и мне была симпатична. Но вот где-то в глубине сознания вертелась мысль, что это, все-таки, их личное дело. И если я туда полезу (или проболтаюсь, что мне нравится Полина), то счастлив точно не буду. Через несколько минут вернулись Бяша и Рома, у каждого в руках по охапке сухих веток. Пятифан несколько раз смотрел то на меня, то на Полину, и, удостоверившись, что все в порядке, сказал: — Давай, Тоха, помоги-ка нам. Я, не возражая, вместе с Ромой разложил ветки в нужном положении. Бяша, без лишних просьб достал из кармана зажигалку, поджог небольшую бумажку, бросив ее в хворост. Через пару секунд послышался треск огня. Маленькие оранжевые искорки начали взмывать к небу, к бледной луне, едва видимым звездам. — Это очень похоже на музыку. — сказала Полина. Пламя отражалось в ее васильковых глазах. — Что-то таинственное… напряженное… Мне невольно вспомнилась одна из наших встреч, произошедшая еще зимой. Тогда девочка призналась, что может видеть музыку почти во всем: в людях, предметах… И постепенно разгорающийся костер она приняла за что-то таинственное… На ум мне почему то пришли шаманы с факелами в руках. Интересно, а как бы Полина описала Рому? Я поднял с земли палку, и, не без трудов нанизив на нее яблоко, поднес к костру. Бяша и Рома последовали моему примеру — стали доставать из рюкзака картошку, заворачивая ее в фольгу. — Красота… — протянул Бяша, вытянув ноги чуть не к самой реке. В этот момент я был готов с ним согласиться. С каждой минутой небо становилось все темнее и темнее, звезды на нем проступали еще ярче. И, луна, казалось, сейчас была еще больше. Как тогда, в ту зимнюю ночь, в лесу у моего дома… — Я могу сыграть что-нибудь. — неожиданно предложила Полина, аккуратно завернув яблочный огрызок в клочок газеты. Все мы трое недоуменно на нее посмотрели. — Ну, обычно, когда люди сидят в такой обстановке, то один из них почти всегда играет на гитаре. Но у меня ведь есть скрипка. Что скажете? При этих словах девочка посмотрела именно на меня, будто в этом вопросе она слушала именно мое мнение, и оно могло стать решающим. Я кивнул, пускай и не сомневался, что Полина в любом случае начала бы играть. Рома и Бяша ответили согласием. Первый, что не удивительно, прислонился спиной к кедру, и в этот момент я увидел, что сейчас его глаза кажутся уже не карими, а черными — из-за расширившихся зрачков, должно быть. Полина достала скрипку из футляра, и, настроив ее, прижала инструмент к скуле; совсем как профессиональный музыкант, которых показывают по телевизору. Одно движение смычка, другое, и воздух наполнился музыкой. Я не знал, виновато ли в этом мое воображение, отношение к Полине, или в целом зачарованность атмосферой, но мне казалось, что в этой ситуации скрипка звучит намного лучше гитары. От звуков музыки по телу пробежали мурашки, или же дело было в легком ветерке… Полина будто играла на струнах моей души. Вместо того, что бы расслабиться, я напрягся, будто и сам был струной, чувствовал на себе каждое движение смычка, прикосновение пальцев… Открыв глаза, я увидел, как все, кроме меня самого, просто зачарованы музыкой. Воспользовавшись случаем, я тихо достал из сумки полароид, и незаметно сфотографировал Полину. Убирая снимок в карман, я нащупал какую то бумажку. Рисунок Вальтрона… Сколько он лежит здесь? Не придав этому особого значения, я лег на землю, глядя на кроны деревьев, и малые клочки неба, что были видны из-под темной листвы. Такая приятная картина… Играет скрипка, трещит костер, воздух наполнен запахом лета, свежестью… — Антон! Антон! Знакомый голос долетал до меня как из тумана. Я вроде бы слышал его, а вроде бы и нет. В моих ушах все еще звучала мелодия скрипки, заглушающая все остальное. — Тошик, поднимайся, на! Ты прям здесь заснуть решил? Что-то слегка толкнуло меня в плечо, заставив открыть глаза. Как оказалось, я умудрился задремать, зачарованный и ситуацией, и Полиной, и приятной атмосферой летнего леса. Сейчас где-то надо мной возвышалось лицо Ромки, протягивающего мне руку. Я проверил карман, достав из него небольшую карточку, и стараясь сделать это незаметно. — Все в норме? — спросил Пятифан, помогая мне подняться. — Ага. — я зевнул, прикрыв рот ладонью. Сейчас было уже почти полностью темно; костер уже был потушен, отчего вообще казалось, что я будто плаваю в огромном чернильном море. Наверное, сейчас часов девять, не меньше. — Уже так поздно… Мне уже нужно идти. Собирая вещи обратно в сумку, я почувствовал сильную усталость. Ну ничего, до дома я дойду, это точно. Но навряд ли у меня останутся силы на разговоры с Олей… Прощаясь с Бяшей, я незаметно протянул ему рисунок Вальтрона. Это, может, его и не утешит, но хоть как-то напомнить, что Рома не просто променял его на девушку. Он все еще остается капитаном нашей команды. Напоследок махнув друзьям рукой, я заметил, как Пятифан чуть подмигнул мне. Наверное, заметил эту фотографию. Как и Полина, наверное: девочка улыбалась, наверное, заметила, как я ее фотографирую. Не помню уже, как дошел до дома. Все для меня было, как в тумане. Кое как добравшись до спальни, я вдруг вспомнил кое о чем. Осторожно открыв дверь в комнату Оли, я увидел, что сестра уже спала, обнявшись с медвежонком. Тихо прокравшись к ее кровати, я положил фотографию реки ей под подушку. Вот теперь точно можно пойти спать.