Часть 1

Ничто не вечно в мире этом, даже горе. Перрон. Стояли, друг другу руки целовав. И родилось во мне тогда: - Скажи, Григорий, При исполненьи ты. Не хочется ль забав? И эдак кутаюсь в подаренной ангоре. Мой Гриша глянул - и под солнцем так не жарко, В груди пылает все; терплю, ответа жду. Замялся. - Одно мне дело только жалко... - Чего ж? Скажи! - Нельзя у людях на виду. - Каков!.. На людях... - и румяно улыбаюсь, Сама держусь, а втайне невтерпеж, - Ну обними же, Гриша... Чинно: - Каюсь, каюсь, При исполненьи я, а ты не отстаешь! Смеется. Глупый мой, куда он без объятий, Ну натурально гений, будто всех умней: Как муж созреет в этом целибате? Ну как женою буду? - больше пяди Меж нами расстоянье. А на мне И модное пальто, и платье свеже, И бусы алые сияют на груди, Целуй да обнимай!.. Но вот забрезжил Свет паровоза на его пути. А я о поцелуях его грежу... - Иди уж, роковая моя, - просит И руки расставляет, обнимай. - Любименький, ты что же, на морозе, Приедешь, замилую! ...От ума мне горе. В полном всё серьезе. Он улыбнулся мельком как-то хитро. И вот уходит Гришкина спина, А я внутри вся ежуся от флирта, От глупости своей сама пьяна, Украдкой слезы, погодите, только вытру. Вернется, точно. Может, и побуду Примерной и покладистой женой. А как приедет в дом родной оттуда - Кто знает, как там будет между мной И ним. И в этом-то все чудо. Ничто не вечно в мире этом, даже горе. А счастье как-нибудь вдвоем ускорим!