Часть 1. Игры с Памятью

Глава первая. Была бы возможность у меня все сократить, я бы лучше промолчал, чем занимать всю вашу жизнь на рассказ из моей недели. Будь моя возможность, я бы все стер, что со мной происходило в эти дни, забыл бы с радостью и снова бы отправился на свой чердак, дабы вернуться к написанию очередной главы, но сейчас попался такой момент, что невозможно уже перестать думать об этом событии и снова заняться этим бесконечным спором с мыслями. Так позвольте мне показать все с моей точки зрения.       Не выходит и все, я не могу уже так стоять на месте месяц! Проклятые слова! Проклятое место! Надо выбраться отсюда в конце концов, посмотреть на людей, вспомнить, как они выглядят хотя бы. «Серое, грязное небо, без единого проблеска света.» — вздумалось мне, когда я поворачивал ключ в скважине. На мое удивление, все оказалось иначе. Мой знакомый убогий двор преобразился и наконец встал на ноги, украшенный деревьями, всевозможными лавочками, где отдыхало и говорило где-то (лишь бы не ошибиться и не оскорбить кого) пятьдесят человек. Все вроде прекрасно, но все же знают манеру писателя Альбуса Дрейккинга и его отношение к людям, верно?       Расплодились. Случаем я наступил на что-то мокрое и рваное, похожее на кусок газеты, потерявший даже легкое очертание того, чем он был в прошлой свеженапечатанной жизни. Я наклонился, чуть не сломав себе спину, несмотря на мой низкий рост и вполовину сложенное положение позвоночника, и подобрал комочек мокрых чернил и склизких страниц, развернул и взглянул на одну из новостей: «И снова в пустоту. Писатель Альбус Д. пропал без вести»       Полный бред же. И как люди ведутся на это?.. Тут, на свое несчастье, мне вздумалось посмотреть чуть выше заголовка и увидеть дату публикации. Красовалось чудное число: 23 августа 2022 года. Я в шоке отбросил этот комочек и отряхнулся, подумав, что со мной что-то не так, но, к сожалению, все оказалось правдой. Кажется, что я провалялся в своей комнатке не месяц, а пять. Как я только выжил в этих условиях — ума не приложу. Все пролетело перед глазами, и, чтобы не думать о том, почему я так поздно вышел, побрел в ближайший канцелярский ларек, чтоб прикупить чернил и быстро передумал, опустив взгляд на руки, когда искал свой кошелек. «Сначала салфетки и мыло.» Все чудом изменилось на моих глазах: улицы, дома, дороги. было такое ощущение, что мне сделали сюрприз на день рождения и ждали моей реакции, но все, что сохранялось у меня на уме — лишь жалкая раздражительность. Никакой пользы мне это не приносило, разве что больше грозного вида в лице, которое просто смешило всех в округе. Почему-то меня никто не узнавал, будто вовсе не замечал. Я вошел в маленький магазин и, схватив пачку мыла и бумажные полотенца, погнал к кассе, но на свою невнимательность, врезался в человека.       Да куда?!       Осторожнее. На выходе. — только промелькнуло над головой. От этого человека довольно приятно пахло свежим мелом и жженой тканью, как из ателье. Странное и мягкое поначалу ощущение веяло и тянуло за ним, но я не поднимая глаз понимал, что что-то тут не то. Меня отбил от мыслей запах свежего сладкого шампуня, но это не пахли его волосы, а сама одежда. «Я знаю, что есть шампунь для одежды, но этот запах другой…» Меня дернуло чувство приближающейся опасности и я встал, подняв голову. Человек ушел, и я хотя бы успел взглянуть на уходящий плащ и ухоженные лакированные дорогие туфли, чистые, будто только купленные.       Оплачивайте, мужчина!       Ах, ну да… Я обронил пару купюр на тарелочку для сдачи и свалил оттуда как можно скорее. Все же, настороженность слов незнакомца не оставляла меня в покое и напрягала до дрожи и холода в теле. У меня и так было покушение, так еще и когда такое мне говорят, а особенно так тихо… Страшно «до усрачки». Мгновенье и я понял, о чем говорил тот парень. Глаза раскрылись на полную, шлейф гари потянулся за спиной. Я не давал телу и малейшего движения, держа, как на цепи, и только глаза, как кукольные, медленно и плавно прошли влево, ближе к тому ощущению.       Э-йе… Доброго дня, Альбус. Слезы накатились и еле удерживались на веках и ресницах, дикий холод скользнул по спине и рукам.       Позвольте проронить пару слов и пригласить к нам на чай. «Ну уж нет! На чай?! Мало того что я ненавижу чай, так еще и это слово… Был я в гостях у убийц…»       Ну так, что скажете… Приглашение не оговаривается. «О Боже мой.» Я решил обернуться, но это действие оказалось плачевным. Звякнул только что выскочивший ножик. Он был изысканный, такой тонкий и острый, как для писем, но предназначался он для меня. Глаза опустились сначала на него, потом на человека. Его зрачки искрами сверкали только мне в глаза стрелой и не давали покоя, но все же я дернулся. Рыкнув я вспомнил, что у меня было перо для каллиграфии, которое я всегда держал при себе: вдруг понадобится. Его наконечник я воткнул в плечо противнику, который меня мог убить или ранить в любой момент. «Матушка смерть конечно мной любима, но умирать сейчас я не собираюсь!» — донеслось от меня в голове, и я забыв все на месте, отбежал куда подальше, оставив перо в теле того человека. Серое небо спустилось, оскверняя, на меня, и так душно стало… Я думал, что шок меня сохранил в безопасности, и… «Твою же мать… ранили…» Я грохнулся на землю, а дальше… слышал только мутные крики в мою сторону и шум дороги. Глава вторая После долгого пути где-то в неизвестности меня выбросило на что-то весьма мягкое и теплое. Показалось, что это была или огромная анатомическая подушка или чья-то туша. Меня снова вырубило, но все же без памяти я очнулся в темном помещении, забитом сиденьями и стёклами. Буквально все, что было в комнате сверкало, как бриллианты. Я еле приподнялся и тут же провалился в мягкое плюшевое красное кресло, довольно неплохо сделанное. Несмотря на все хорошее, меня настораживала такая обстановка: казалось все время, что за мной пристально наблюдают и еще эти люди рядом со мной… «Похоже, я не один тут.» Видимо, в тот момент я проснулся раньше всех. Ничего не хотелось делать и просто развалиться и подождать кого-то еще, но легкое ощущение дискомфорта заставило сделать свое и встать. Как же сильно у меня болела спина. До ужаса все ныло, позвоночник будто трескался, а мышцы разрывались как ткань. Я попытался подняться на руках, но и это не проходило и там: обе руки тряслись, как на сильном холоде и не проходили. Было совершенно невозможно повернуться, но ноги выдержали, и все же, согнувшись в пополам помогли только упасть на колени, но в этом положении было намного легче. Я решил оглянуться, все же вздумал развернуться и осмотреть комнату. Тут меня охватило дежа-вю: тот парень, который мне встретился рядом с ларьком, лежал здесь без чувств, и я хоть немного, но мог разобрать, как тот выглядел. Длинное ухоженное каре до плеч, завитое идеально, ни соринки не подпустив к себе свисало, как листья ивы. Лицо было благородным, тонким, только выделялся длинный, и чем-то похожий на клюв стервятника, нос. Приятно сидела на нем одежда, и да, я был прав. Все, что было на нем было сделано из блестящих волос и сплетено нежно и с любовью. Тут же я отодвинулся с мурашками. Я заметил, что пальто было не сделано из кожи того же телёнка, нет… Человеческая кожа, как моя на руке. Перчатки у него были окрашены каким-то едким веществом, что ни одна пора не просела и была четко видна. Как только мне вздумалось обернуться обратно, я увидел в девичьей руке ножик, точь-в-точь такой же, которым мне угрожали и которым меня ранили. Я было хотел осквернить женскую ручку, но понял, что или она сумасшедшая, чтобы себя ранить так же, как и меня или это не ее дело. Кстати, та рана чудом оказалась на моем шраме на левом запястье, который уже напоминал не солнце, а больше букву «Ф». Я поднял взгляд. " Нет, это не ее работа, это ее подставили.» По виду невозможно было сказать ничего плохого о ней — такой был невинный ангел. Длинные белые реснички, нежное голубое платьице, милый ободок в виде рожек, витые светлые волосы — все это было в ней. Даже учитывая ее «рожки» можно было промяукать только «козочка». Вокруг было еще несколько персон, включая одну девушку с пушистой стрижкой и веснушками и двоих парней, которые неуклюже ввалились друг на друга и храпели во всю. Вторым после меня по счету проснулся как раз тот самый «Портной», который так же вяло встал с тихим зевом и битыми глазами. Его глаза кстати проявляли отдельный вид искусства: темные широкие брови, тяжелый взгляд куда-то в пустоту сокращал путь в лазурную бездну, и так она хорошо сочеталась с атласным бантом на шее, когда он приподнял голову. Я попытался проявить хоть какое внимание на себя у него, но все было тщетно. Прошла секунда и очнулась девушка. Тут «Портной» оживился, стал абсолютно другим и бездна в глазах оказалась берегом теплого моря.       Двана! Доброго дня тебе! — его смущения было вполне достаточно, чтобы понять, что между ним.       а… да… — вот этой реакции не ожидал никто! Я понимаю, что я фантаст и разбираться в романтике не дано, но все же должно быть иначе! Взаимности не ощущалось никак. Она была холодна, словно кукла, а он ее так лелеял, так обожал через слова и мысли… Проснулись в конце концов все, и как только очнулся последний парнишка чуть младше меня (о нем я буду говорить позднее, это совершенно другой человек, типа как он я не встречал в своей жизни никогда), зазвенел тихий «дрынь» разок и на стекле появилась совершенно страшная морда оборотня. Нет, он не был покрыт шерстью, и не был он клыкастый! От него так и воняло желанием рвать всех в клочья или отомстить всему миру. Шрам на правом глазу, больше похожий на вырванный кусок мяса с черной дырой и стеклянными черными глазами, эта улыбка во все зубы до ушей кричали о себе в роде «Беги, я бешеный!» Но только золотые кудри и детское лицо манило к себе.       Прошу внимания, хоть вам и совершенно не интересно, на меня! Это слушать обязательно, иначе умрете раньше времени. Все вы тут связаны одной прямой с тысячью узлов и перевязок! Найдите же и мой канат среди ваших и будете живы! Жуткое кхаканье разнеслось по кругу, вбивая в рассудок свое не давало покоя. Все зажали уши и один я с нетерпеньем ждал продолжения. «Вот она, муза, которую я так искал!» Глава третья       Правила довольно простые: ты не убиваешь своих — тебя не замечают, ты спокойно обдумываешь план — избавляешься от «Ведущего» — выходишь на свободу. Разве не трудно? Ну вот и чудно! А, кстати, как вы уже все догадались, я и есть «Ведущий»! И да, я не боюсь смерти, мне абсолютно все равно, и я буду стараться как можно сильнее проявлять свои слабости, но отбиваться буду с нарастающей силой! Держитесь там! Опять это гадское карканье, кашляющий железный смех, разливающийся по стенам, проник, как кровь, в пол и в каждого из нас. Кто проклинал этого сумасшедшего, кто обзывал и ненавидел, а я обожал. Так давно не ощущал еще этих эмоций! То, что кипело во мне — этот холод, этот азарт, это любопытство, так завлекало дальше в чащу… Кхеканье остановилось рывком и слезами «козочки». «Портной» держал ее так нежно, готовясь ее защитить в любой момент, а она его так отвергала по всем понятиям. Не только ему, знаю, но и мне стало не по себе, когда девчонка, вся в слезах, оттолкнула молодого человека. Тут же открылись двери где-то позади моего сидения, потом резко закружилась голова, и снова все пришло в норму. Прямо за моей спиной кресло исчезло вовсе где-то под полом а я, опираясь на кресло (несмотря на то, что я вообще сидел на коленях, мне нужно было на что-то лечь из-за больной спины), свалился назад, убрав из-под себя ноги, и головой больно ударился о стекло со звоном. Прямиком из противоположного угла подскочил тот самый парнишка, который позже всех пришел в себя, протянул мне руку, и хоть с абсолютно пустыми глазами, что-то проворчал, как будто у него не было сил произнести что-либо с открытым ртом. Я с радостью протянул ему свою, но только когда встал заметил порезы на все запястье и дальше, давая о себе воспоминания из его прошлого. «Самоубийца”- подумал я себе и нарек его до знакомства. Он же поймал улыбку и сверкнул ею, со всем желанием похвастаться передо мной своими достижениями. Зрачки моментом открылись, и я увидел в них обрыв, но тут же закрылись, как будто он посмотрел на свет. Он прошел дальше меня, а еще одна девушка с пушистой прической подошла ко мне и стукнулась плечом. Она явно искала конфликта, а как только она вдохнула побольше воздуха, ее остановил «Самоубийца», нежно позвав «Фаечкой». «Вот это сила! И мило так назвал ее имя, и в тоже время ее и опустил на ступень ниже…» Сразу как мы вошли все, дверь закрылась, включился свет, а где-то в центре показалась прозрачная огромная колба, которая не пропускала звука и могла в себе вместить человек двадцать в свободном плане. Она внутри была обустроена как очень приятная светлая однушка с кроватью и подушками, маленькой кухонькой с плитой для чайника и протертым казнчиком. Рядом с одним краем купола красовались растения, а около кровати чудный квадратный чайный столик, на полке чуть ниже лежало пару изношенных книг. Все это давало ощущение того, что человек, находящийся здесь уже очень давно там жил. Бах! И из-под кустика вылезла веселая кудрявая голова, а вслед за ней совсем не смешное лицо с натянутыми щеками, оголяющими зубы. Глаза были такие же черные, как на тех экранах, что мы все видели в начальной комнате. Я сразу понял, что это его жилье. Появилось гадкое чувство отвращения и непонимания: «Как же так? Такая милая комнатка, и такая жуткая одновременно. Не может же этот «Ведущий» быть таким светлым.» Он нажал на кнопки, где-то рядом с кроватью и завращал все стены, как будто это был для него «волчок». Меня откинуло сначала влево, потом с сильным ударом вправо, потом назад… Стало плохо и я чуть не вытошнил все эти перестановки, но оглянулся и понял, что я совершенно в другом месте: ни купола, ни знакомых фигур, ни света. Ничего абсолютно не окружало.       Вы пока походите, погуляйте, а я подожду нужного времени. И кста-ати…- Ведущий зевнул растянуто с эхом- У вас осталось по-моему… Да! Два часа до пряток! Удачи вам и мне! На этот раз не раздалось ничего, кроме жуткого тиканья наручных часов. Такое мерзкое, быстрое, тихонькое, неразборчивое. Я возненавидел эти часики. Кто-то гаркнул, кто-то закричал, но, хоть и звук был только слабо слышен, я знал, что все здесь потеряли друг друга, ну а после пошли искать друг друга, долго не раздумывая. Я попытался достать свой блокнот из кармана, но ничего не обнаружил.       Вот же скотины бывают… Отобрали самое ценное. К счастью я быстро нашел где-то под рубашкой клочок драной бумажки и почти исписанную гелевую ручку без колпачка, которая испачкала мало того, что весь бок, так и натекла на ткань. Однако, то, как я выгляжу, не волновало меня почти никак: мне было важнее разве что найти выход как можно скорее. определив начальную точку я положил на ладонь бумагу и начал маленькими шажками чертить свой путь к середине. Тут пригодились и мои способности по выживанию, те самые, когда моей жизни угрожала жуткая участь: глядя влево шел направо, глядя назад шел вперед. Спустя где-то час в лабиринте я примерно понял, где я нахожусь: это была только первая часть лабиринта, я прошел всего полпути нужного. «Остался час. Смысла искать выход дальше пока нет, разве что идти обратно; но черт знает этого «Ведущего», помнит ли он все дороги так четко даже после такой перетасовки?» Все же, моя душонка не рискнула пройти вперед за заветный угол, на полу около которого красовалась впадина, как у деревянной кубической головоломки. Тщательно осмотрев рисунок я смог его запомнить, только вот мне напоминал этот чертеж что-то такое знакомое… Ничего в голову не приходило. Так, с моим «навигатором» я вернулся к началу, но там уже забитый в угол сидел «Самоубийца» и тихо шептал повторяя одни и те же слова:       Один, пять, три, два, семь…       Кого заклинаешь? — в шутку сказал я, но резко понял, что очень зря.       Себя. Я на стене видел эти числа, и уверен, что они важные.       Может, ошибся?       Они были выцарапаны явно не просто так. Руками, понимаешь?       Понимаю.       Может будешь уже шевелить извилинами тогда? А то писака, авторитет схватил, а сам…       А ты вообще кто такой? Чего так говорить удумал со мной?       Я самый невезучий самоубийца-террорист. Хочу взорвать себя — взрываю всех, но оказываюсь самым здоровым! Хочу утопиться, а там корабль тонет рядом, так кого спасают, как думаешь? Меня! Я никогда еще не видел таких невезучих. В конце концов-то самоубийцы его типа умирали, хоть и в муках. Он взглянул наверх в вечный потолок и тихо выдохнул. Потом, меня перемкнуло, и мне вспомнилась катастрофа летом, еще до моей публикации одного рассказика и я с раскрытыми глазами посмотрел на него жадно, ища хоть малейшую зацепку, думая, что он мог соврать.       Так это был ты года два назад? Там такое суднище плыло, но никто не спасся.       Ага-м. — промычал он — Михаил.       Так корабль же…       Имя это мое.       А, ясно. В таком случае…       Альбус Дейккинг, «пропавший без вести», знаю я тебя, монах.       Да не монах я! Просто верю в смерть, Бога… С этим разговором у нас быстро пролетело время, и снова зазвенел этот тик мерзеньких часиков. «Вот черт! Не успели!» Было очень громко, но я видел, как гнал матом Михаил каждую секунду, через раз то и повторяя числа… В моей голове подвинулись папки ненужной информации, и тесно на какую-то из полок встала эта последовательность. “ Один, пять, три, два, семь…» И так по кругу, пока окончательно не сбился тик часов. С визгом закончилось вещание, частично включился свет и я приметил щель, где видел этот купол, но уже пустой. Михаил ушел незаметно, уже пробравшись ближе к куполу, но тут он с ужасом помчал назад, проорал одно слово:       БЕГИ! Глазам своим не поверил, но сразу после спотыкающегося топота моего товарища, пробежал ритмично и быстро белый, напевающий песенку, столб с желтой башкой, не сбиваясь ни на одну ноту, и с задержанными «ми» и «соль» был больше похож на мотоцикл, но не на человека. Он гнался за Михаилом, стуча по стенам, пытался на углах развернуться как можно скорее, и то громче, то тише становился вопль. Он шел по моему маршруту, но никак не доходил до меня, однако мое сердце с каждым вздохом заводилось и заставляло не стоять на месте, действовать! Пульс сошел с ума и вскипятил голову. Стало понятно, что дороги нет, разве что надеяться на чье-то вмешательство. Я все же рискнул и ринулся вперед, молясь, чтобы меня не нашли. Смерть мне не была так страшна, меня пугало другое: что никогда уже не узнаю побольше об этой странной персоне. Тут в душе начал молиться, сам не осознав этого с первого раза. Кому? Без понятия, наверное, числам, да, тем самым: «Один, пять, три, два, семь…» — снова, по кругу, по бесконечной системе, как закономерность божеств, я так никогда еще не запоминал эти слова, выучив их в сердце, как «Отче наш». Кто-то вскрикнул, что-то звякнуло, и через секунду в меня врезалась пушистое нечто с яркими желтыми огнями в глазах. Изначально я не разобрали лица, но это не помешало мне самопроизвольно назвать ее «Гиеной», так уж она была на нее похожа.       Ты кричала?       Нет — Двана! Не разевай рот, нужно идти! — девушка начала меня дергать за руку в сторону того, откуда я сам только выбежал, но к счастью я успел ее остановить.       Да нет там прохода! Прекрати!       Как так. Я же всё обходила!       А вот так! Значит, остается только прятаться, дурочка! — эти слова больше не были в сторону оскорбления, только оберегая ее, как маленького котёнка от прыжка с лестницы.       Сам дурак! — донеслось только от нее, и она, пыхнув пару раз в мою сторону, ускакала куда глаза глядели. Тут мне вздумалось развернуться. А за спиной — он. Такая страшная рожа мне встретилась за всю жизнь лишь однажды, и это был «Ведущий». вместо куска кожи, и вправду, красовалось черное пятно, как родимое, только это был именно что шрам, и глаз на той стороне показал это яснее: он был слегка сероватым, таким, немного мутным, как можно сказать… Желтые мокрые от пота кудри покрывали всю голову, прилипая к щекам. Такое давление на меня повесили одним огромным взглядом. Я уставился на его лицо, а как ему надоело на меня смотреть, «Ведущий» широко улыбнулся и сощурил глаза так, что они уже напоминали замочные скважины. Вдох, выдох… Одно слово и так стало тесно от его высоты, а фигура, дающая силуэт столба стала статуей, величественной и большой, такой, что своей тенью могла покрыть полностью двоих игроков, стоящих друг на друге. Он что-то прошипел, я моргнул, и в момент исчез. Молитва помогла выжить и посмотреть так близко, как я даже не думал. Но все же, моя душонка, одумавшись, двинула моим телом и заставила бежать быстрее, чем когда-либо в моем существовании. Хохот раздавался по всем тупикам и проходам, но тут он прекратился. Я помчал к последнему отрывку смеха и приметил там всего троих: запыхавшегося «Портного», и кого-то в плаще, выше меня, но ниже товарища рядом       Вот и все. — сказал один.       Еще нет. Я его достану- шикнул второй.       Что тут происходит? — я вмешался в разговор — Что значит «все»?       То и значит, все. — вздохнул глубоко «Портной» и отошел, развернувшись ко мне лицом. Я посмотрел вниз. На полу, вся изломанная жесткими руками, лежала «Гиенка». Мне стало некомфортно, и хоть я много раз уже наблюдал разные травмы и вскрытия, это казалось мне наихудшим. Они оба ушли. Все же, совестью мне не дозволялось уйти. Я проклинал себя за свой грязный язык. «Как я мог сказать такое, зная, что нас в любой момент убьют?» Снова мерзенькое тиканье, снова топот, снова потух свет, но к счастью, я был где-то рядом с куполом, и как я добрался до него, спустя минутное молчание после визга, как всегда, заметил всех вокруг, кроме «Гиенки». «Естественно”- подумал я: «Тут нет ничего святого нет. Умер- значит умер.» Глава четвертая Меня до сих пор мучал вопрос, зачем понадобилась эта несчастная девушка чудовищу в куполе, и как он мог так разорвать ее так бесчеловечно. Он же, подарив первый обломок пазла, оставил газету, без одного кусочка… я в судорогах посмотрел на свой жалкий огрызок бумажки и вгляделся в зачеркнутые буквы чуть сильнее. Это был тот самый заголовок, с моей пропажей который… Меня уже ничего не останавливало, и ноги повели к куполу, где «Ведущий» вывесил на стенке оставшуюся часть. Голова не соображала, безрассудно контролировала мной, а не я ею, и подвела к стеклу. Остальные же просто стояли в стороне и глазели на все мои движения. Давление со стороны игроков и «Ведущего» вместе заставили меня чувствовать себя еще хуже, но хоть со стороны стекла я чувствовал защиту. В беспокойном моменте безрассудства я начал жадно заглатывать слова, разбросанные по листу какой-то, казалось бы, бесполезной бумажки. «Ведущий» решил помочь и агрессивно стукнул костяшкой пальца по газете. Там я и заметил ту самую вторую частичку пазла: статейка по поводу Михаила и еще одной знакомой на вид персоны. Я оглянулся и приметил такое же лицо, уже рядом с «Портным». Он стоял в белом медицинском халате нараспашку, с короткой аккуратно завитой темно-синей стрижкой — так отливал свет его цвет волос. Абсолютно мягкое лицо не давало покоя: «Как он так мог стоять спокойно сразу после смерти человека?» Такая смена характера могла дать только одну подсказку… «Месть.» Только так я воспринимал его спокойствие, иначе — никак. «Ведущий» постучал снова для того, чтобы я обернулся, и глядя строго в глаза своими замочными скважинами, отодрал газетку от стены. Он же снова приковал внимание к себе:       Знаете что, ребят… — «Ведущий» отнял от меня свой взгляд и уже широко сказал в сторону озлобленных и обеспокоенных «Игроков» — Вы мне нравитесь. Вот не могу вспомнить никак, но кажется, что вы все — самые спокойные из всех, кого я видел. — Он снова посмотрел на меня, кивнул зачем-то — Я вам, пожалуй, дам еще немного времени, ребятишки. Семь часов пошли сейчас! После- повторится тоже самое… Монстр снова закаркал, заставил несчастные часы плакать и тихо шептать о конце каждого из нас. Тут «Портной» заговорил иначе: так, что задрожала каждая составляющая нас всех; так, что «Ведущий» изменился в лице и сузил улыбку. Его глаза тоже изменились и открылись на всю, густые брови нахмурились, он выровнялся в спине и грозно пошел навстречу куполу, с каждым шагом сильнее разбивая дрожью стеклянный колпак, с каждым метром ближе тише говоря.       Попробуй еще раз заговорить с усмешкой со мной или кем-то из живых здесь, и я правила нарушу. Я не сдержусь и проникну к тебе в самый неподходящий момент не за диалогом, а за твоей душой. Ну а если убьешь меня раньше Дваны или вовсе не так зыркнешь — я тебя достану из могилы. Неважно чьей. В аду достану.       А знаешь…       Замолчи. — лаконично произнес «Портной» и отвернулся от заключенного под колбой. Он просто прошел дальше от него и сказал неброско и сладко, как будто ничего сейчас не произошло. — Пошли, несчастные души. «Ведущий» заткнулся, вместе с тиканьем часов и отошел от купола, тихо, только разок фыркнув. Даже я испугался и нехотя пошел за идолом, но так меня тянуло назад к этому желтому столбу загадок, как к грехам хороших людей тянет. Духовные цепи «Портного» меня сковали же сильнее, и я не был в силах больше сопротивляться. «А часы-то тикают…» — подумалось мне вдруг. В ту же секунду в истерике забился Миша с криком:       Числа поменялись! Теперь там на конце шестерка! — он не оборачивался к нам, а щупал, всячески пытался понять магию вещей, но в ответ «Врач» (да, тот самый в халате) бросил в сторону сумасшедшего шепота чисел свое «пфф» и дополнил…       Ты бы знал, «Суицидник», как у нас в лаборантской числа менялись.       Вы не понимаете! Они… Они… — Михаила заело, не понял он как такое было возможно. Я подошел ближе к нему и посмотрел туда же. Еще один кусочек пазла, до меня дошло, что эта закономерность или состоит из одного числа жертв, с каждым разом уменьшающимся, или это было число игр, которые остались до конца, но так много не продержался бы никто, или это было два числа: тысяча пятьсот тридцать две и шесть. Я пересчитал всех нас, сначала не дошло: нас же пятеро, а потом молнией воткнулось в голову местоположение кусочка: «с «Ведущим» нас шестеро.» Что бы могло значить первое число — не знаю, скорее всего, что будет всего четыре игры с таким же количеством игроков, либо даты, но тридцать два дня нет ни в одном месяце в году вообще. Михаил остался на месте перед стеной, мне его было жалко, но загадка других людей мне стала интересна сильнее. Таким образом, три кусочка пазла вошли в мозг и пояснили мне половину наших узлов. Игра все же продолжалась и я пошел искать выход, оберегая свой клочок бумаги с маршрутом, на начальную точку. Глава пятая Вернувшись к себе обратно на родное место что-то рядом со мной заскрипело, как будто терли камнем о камень, такой противный звук, если быть честным. Этот скрип был не рядом со мной, где-то вдалеке, но я не пошел искать что конкретно так стонало, меня волновало мое место укрытия. «Ведущий», как я понимал, уже знает об этом проходе, и судя по всему, придет сюда еще раз проверить, и поскольку он понимает, как выбежать из моего укромного места, одновременно просмотрев все ходы и лазейки краем глаза. В темном углу не забиться — во время поиска горит свет, а коридоры узкие, «Ведущий» скорее всего или споткнется о «живой волосатый холмик» или схватит, увидев, как я нелепо буду трястись не то от холода, не то от ужаса. Шутка смешная, а ситуация-то страшная по-сути. Оставалось шесть часов. Времени было не так уж и много, а мне еще предстояло выкрасть газету и остаться незамеченным, что было практически невозможно, поэтому я надеялся на свою хорошую память. Я двинулся куда подальше из моей точки отсчета на поиски лучшего места. Задача была вроде выполнимая, но во время того, как этот монстр оставался в клетке, он мог наблюдать за нашими похождениями, потихоньку понимал маршруты любого из коридоров. Можно было его обхитрить, но не с помощью моего прохода. Он был как кривое горлышко бутылки и только давал надежду на удачу и поворот куда-либо. Вспомнив, откуда когда-то шел «Самоубийца», я двинулся в полном понимании, что это может стать моим последним шагом. Проходя мимо стеклянного портала между нужным мне миром и этой землей я не смог удержаться и вгляделся в то, чем занимается пока «Ведущий»… Посмотрел, встал вопрос: «Ну каким образом он может быть убийцей, серьезно! Вот как хохотал и ел так и остался там с набитыми довольными щеками, и чуть не давился, а когда ему уже было больно смеяться он зыркал по сторонам.» Я уже не мог ничему удивляться, просто потому что это был мой последним вопросом без ответа на тот момент. Меня взбесило его поведение, и я решил на него как следует гаркнуть, но ему было по барабану! Все таки надо было оставить эту затею и идти дальше. Я по первому от меня коридору долго пытался найти путь к тому месту, куда меня приводил Михаил своими криками, но не мог из-за частых развилок, в том числе и в мою сторону, я прочертил еще один ход к себе, и понял, почему Миша добрался до меня так быстро, а проход был похож на клетку, как у грызунов: пускает, а потом не дает возможности вылезти. Вскоре мной был услышан чей-то голос, который явно на кого-то рос в громкости. «Самоубийцы» я не нашел, зато смог обнаружить Двану и «Портного». Прорисовывалась ироничная картина: маленькая бойкая девчонка в легком платьице блеяла и топала ножками, а огромный столб в шикарном костюме стоял вниз головой и мяукал, как кошка, то и дело извинялся и говорил: «Понимаю… я виноват перед тобой…» До меня никак не доходило, почему они так между собой так воевали. Вроде как пара хорошая, друг друга дополняют, мужчина показывает всю настоящую силу и защиту, но маленький козленок лягается и бодается в его больших, но нежных руках и блеет так грозно и ничего не боится! «Бывшие?.. вроде нет…» Через некоторую скрытую боязнь я подошел к ним и хотел было спросить, но тут же что-то меня дернуло, и быстро передумал. Следующие три часа я ходил просто вокруг купола и тщательно рассматривал, что происходило вокруг. Вдруг раздался чей-то крик и стук по стенам, но мне не хотелось идти никуда, все думал: «Может, показалось?» Но нет. На мое несчастье это было и вправду, и со стороны коридора, где стояла молодая парочка и час назад разбиралась еще со всеми конфликтами, проскакала самая крепкая цепь из двух звеньев. «Портной» бежал вперед к крику, а ровно за ним не отставала «Куколка» с самодельным копьем из стены. Я тоже решил подключиться, и пошел в сторону звуков, за Дваной следом и боялся сбиться со следа. Мы не успели добежать, как началось тиканье наручных часов.       Доктор, Чудик! Хватит драться, пораните кого-то из вас — и я первым делом пойду по ваши души! Нарушать правила нельзя, больше скажу: это катастрофически нельзя делать! — с эхом заорал «Ведущий»       Да пошел он! — раздался крик Мишки       Сам не понимает, что из-за этих чисел взбесился! — отдалился чей-то рев, и задрожали стены       А ну перестать, мальчики! — завизжала Двана — Кто кого хоронить будет в этой дыре подумайте лучше! У нас часа два осталось!       Вот име- хотело сказать чудовище за стеклом, но тут же прервалось тонким писком «Козленка»       МОЛЧАТЬ! Я работу мужчины выполнять не буду! А тебе говорить не разрешала!       Ох простите, госпожа Да-Похер, мне жаль вашу психику, но пока не сказал грубее, заткнитесь! Тут что-то мелкое полетело в нашу сторону, и со звоном ударилось о дальнюю стену. Я разглядел это в полете, и слава Богу, что успел оттолкнуть кучку разъяренных людей, как домино. Гранатка крошечных размеров взорвалась с грохотом, но к счастью никого не задела. Это был мой первый раз, когда я спас четырех людей.       Никого не задело? — судорожно принялся искать раны «Суицидник» и чуть не в слезах обрадовался, когда узнал, что все живы. Он крепко обнял своего друга только что из драки и засмеялся в истерике, туда же и второй.       Нет, все хорошо. — послышалось из моего горла тихо и ровно, как будто ничего не произошло пару секунд назад.       С меня довольно! Я уже начинаю нарушать правила, хотя эта малышка не причиняет вреда, кроме хлопка и легкого оглушения… Вы свое время просрали, я устал от этого! Надо размяться…       Он уже не смеялся, а фыркал и постанывал от злобы, часы натикали свое, мы наговорились и как вкопанные минуту стояли на месте. Доктор приказал отойти от него, мы быстро разбежались по углам, а я прошел пару коридоров и каким-то чудом нашел проход к числам. Шестерка на конце чутка стерлась, и это поставило меня в тупик, поскольку я знал, что «Ведущий» не выходит из купола… «А как тогда граната попала бы сюда, если она за стеклом…» Глава шестая. В сильнейшем испуге я ринулся назад, но было уже поздно: сзади меня снова, как в первую игру, уставился «Ведущий», не потратив и двух секунд, пробежал мимо, и вдобавок пнул, так что мне не оставалось ничего, кроме как развернуться с резкой силой назад и взглянуть на злющее создание. Хоть смерть и миновала, меня страх не отпустил, однако, конечно, было и так понятно, за кем шел этот комок ярости.       Я никому, слышишь, ни-ко-му не позволю нарушать эти правила, никчемная тварь! — промчался гул по полу и мурашками добрался до головы.       Я не позволю тогда тебе сделать мою работу. — тихо подкрался бас и пронесся сзади. «Портной» ли, «Самоубийца» ли было не важно, мне они оба были нужны, и я бы понял, если бы как раз эти слова прозвучали из их уст, но нет. Тут подошел «Доктор» и стукнул пару раз костяшкой по стеклу, попытался найти слабый уголок, но тщетно.       Ну чего стоишь, малыш? Никого нет, изучай. А я пойду зад надеру. Уж больно хочется сделать мне ему пару переломов… Стало понятно, что хоть немного, но «Врач» был на моей стороне. Не хотелось конечно верить, что так оно и есть, все же я его боялся. И так, судорожно я вошел под купол. Было у этого «кудряша» много разных вещей, перечислить полностью не смогу, но точно помню, какой там стоял запах. Он был не противный, но и не приятный, больше похож на тот запах, который часто можно учуять в кабинете дантиста, да, именно спиленной кости. Этот запах исходил из-под пола. Мне вздумалось посмотреть, что там было такого пахучего, но ничего не заметил, кроме самого порошка, рассыпанного по полу. «Смочить бы чем и получится хороший шликер…» Еще один кусочек пазла воткнулся в сознание… На той стене с кодом было не выцарапана надпись, а нарисована, своеобразным мелом из кости, которую получить по-сути «Ведущий» мог спокойно, после любой игры. А качество изменилось как раз после смерти Фаечки… Мне стало не по себе, и я хотел было убежать скорее и доложить о находке, но меня остановила газета, за которой я изначально и шел. Я узнал о статье Фаины больше, и понял почему ее убили первой. «Ведущий» и намекал не о той статье, которая бросилась в глаза всем подряд, а о той, которая была чуть ниже и продолжалась только на внутренней стороне листа, ее то и надо было искать. «2018 год, 3 марта. Окончание гражданской войны. Наконец был пойман безумный старший лейтенант Вивиен Д., с полным пониманием устраивавший теракты и массовые убийства на территории нашей страны. Невозможные для прояснения выговоры властям, долгие пытки, расстрелы под командованием лейтенанта были наконец прекращены. Но не стоит терять бдительности, хоть Суд уже разбирается с данной проблемой, Вивиен может спокойно вернуться в свои знакомые округа…» А дальше — фото. Нашего «Ведущего»! Я схватил тут же этот листок слегка расслоенной газеты, и понял, что показать Вивиен хотел то, что ему дали, а даты были совершенно разные. «Значит, что он знает о наших похождениях пять лет?» — взбрело на ум: «Но как он может знать о нас, если он не выходит отсюда? И как он тогда мы связаны с ним, раз я и не знал о такой персоне ни разу в жизни?» Крики утихли, они просто пропали под куполом из стеклянных дум. Нужно было выбираться, но так меня манила эта загадка… Из-за чего, например, Вивиен сошел с ума? Как это произошло? На все вопросы оставалось мало времени, чтоб подумать. Даже если бы я знал материал, все же, мне так же трудно было воспринимать информацию. Вивиен промчался мимо купола дважды, меня позвал «Самоубийца» и послушно вышел, как только «Ведущий» отбежал подальше. Вместо того, чтобы отправиться к Михаилу в коридор я побрел медленно в сторону тех стен, в которых в последний раз видел «Портного», разглядел место взрыва, а там ни царапины. Граната была маленькой, но все же хлопок был внушительной громкости. Все же, никого я не нашел рядом со мной, но точно помню, кого увидел первым, когда пошел чуть левее от места драки. Там был он. И там был «Доктор». Меня передернуло, глядя на эту картину. Полностью изломанное тело бездыханно валялось, как тряпка, наполовину касаясь стены. Я вдохнул и туша поползла еще ниже, пока головой не достигла земли. Вивиен сидел, судорожно держа в жестких руках горло «Доктора». Он повернулся ко мне, и сказал, что больше не потерпит больше нарушения правил. Часы снова затикали, а Вив собрался, вытер о белоснежную водолазку красные руки и улыбнулся. Потом он взял тело жертвы с собой и утащил в сторону купола, когда часы замолкли, «Ведущий» уже был там.       Кого убили на этот раз? — спросил меня «Портной», когда я уже был напротив дикого зверя под колпаком. Я же ответил просто:       Не важно. Глава седьмая Все заметилри пропажу. После смерти «Доктора» все как-то переменилось и стало тише. Невозможно было уловить и звука, почему-то Михаил будто прекратил свое существование. Ближайшие часы никто не говорил ничего, не тосковал по «Врачу», а просто игнорировал пропажу этой личности и странно мне захотелось упоминать его в своих мыслях. Чудилось, что он еще жив, что подтверждали «игроки»: им как-то на душе было не легко. По моим расчетам мы находились тут уже двенадцать часов без сна, хотя я чувствовал, что на дворе давным давно сверкала ночь. Усталости не наблюдалось ни у кого, что немного пугало, хотя такие перевалы настроения могут еще что угодно сделать с человеком. Был только один игрок, который слегка зевал, и в сон клонило Двану; легкую песенку ей напевал «Портной», пока та лежала на коленях. Я встал с холодного пола, местом прогретого, отряхнулся и широкими шагами пошел в сторону стены с числами. По прибытии на место я обнаружил, что и вправду сменилось последнее число на небрежную пятерку. «Самоубийца» подскочил ко мне с вопросами по поводу номеров, но я только пожал плечами и побрел обратно: мне не хотелось никак говорить ни с кем. Тишина густо оплетала всех игроков и в медленном танце давила вниз, — так душно мне не было еще никогда. И тут тишину разорвал молнией странный звук, похожий на хлыст, и оглушительный крик. Шум промчался со стороны купола, куда и рванули мы с Мишей, но ни «Портного», ни Дваны мы не обнаружили. Игра не шла, но страх, как во время той пытки временем и неумением наслаждаться каждой секундой, оставался и сильнее сжимал в лапах с каждым стоном. Я будто знал, что в том месте, очерченным мелом из кости, было еще одно помещение, однако мне не давалось его открыть своими руками. Из-под земли проходила дрожь, а через ноги вибрацией пробиралось в мозг, и поочередно в секунду я придумывал любой из возможных вариантов: лаборатория, оружейный склад, выход наружу… Больше всего хотелось верить, что у нас просто галлюцинации и там на самом деле ничего нет, но в конце концов из подвала вылезла кудрявая голова, вслед за ней и совсем не доброе лицо с брызгами крови на щеках и руках. В одной ладони крепко «Ведущий» сжимал плеть с лезвиями на концах. Мы застыли, а он, будто ничего и не происходило, прошел к своей кровати и грохнулся на постель. Крик со стоном постепенно прекратился и настала дикая тишина. В такие моменты есть одно желание — прокричать что есть сил и прервать это тревожное состояние. За куполом послышалось продолжение песни Дване, которая чудом только успокоила меня, все переходя на шепот.       Твои догадки, писака?.. — тихо муркнул Миша       Что-то забыл узнать, видимо… — шикнул я в ответ сосредоточенному «Самоубийце».       Но он там вызывать не собирается?.. — с осторожностью шепнул Михаил, но я резко остановил его размышление.       Вздор…       Наши догадки пересекались и расходились, словно порванная нить, загадка не давала покоя нам двоим, ведь если человек умер, то это одно, а если он кое-как, но жив, то дело совершенно другое и у нас есть шансы на совместное решение для выхода. Как бы ни шли мои пути все прерывалось на кривой пятерке. Подобно коту Шредингера «Доктор» пропал и ввел нас в заблуждение. Только в этот час все вопросы были адресованы двум людям: Богу и Вивиену, хотя что первого что второго особо людьми не назовешь. Я абсолютно понимал, что если Вива ни черта не помнит, то придется помощи просить у другого. Ну что сделать тогда, пошел к куполу, если взор божий повернется на меня, так чтобы зацепил остальных «игроков» или кто захочет присоединиться, и принялся молиться, как помнил. Естественно, все мои действия смутили остальных, но никто мне не мешал в пребывании меня в молитве. В то время я не только просил Всевышнего о помощи, но и испытывал «Ведущего», который непохоже на себя молчал, ничего мне не говорил. «А если он хоть как-то связан с правительством, почему тогда он ничего не имеет против молитвы? Или ему настолько убили память и понимание мира, что ему стало все равно?..» Я решил обернуться и будто услышал его мысли через любопытные черные глаза, вжатые в стекло: «Давай, продолжай! Я не мешаю? А что потом?» Сердце колотилось как не в себя, но больше не от страха, а как будто от тока, когда соединяются провода. «Неужели он на моей стороне?» В тот же момент послышался тихий стон, и Вивиен с циком пропал в мгновенье. Снова гулкий отдаленных хлыст и крик где-то снизу. Тогда я и прервался, наверное вызвав реакцию остальных «игроков», которые смотрели на стекло и на меня с жадными глазами. Посыпались вопросы: «Говорил ли он что-то? Понял ли ты хоть что он имел в виду? Как он ушел?» Я же молчал или отмазывался, жадничая своими мыслями, как каким-то сокровищем, хотя не знал ответа ни на один вопрос.       Так без ответа на вопросы просидели еще минут десять, снова началась игра, снова мерзенько застучали часы, снова открылся купол, но «Ведущий» не выходил. У нас только появилась радостная мысль, что «Доктор», который мог притвориться, что ему плохо и он беспомощен и сбежать, убил Вивиена, но нет. Через минуту мы пожалели о таких мыслях и бросились бежать: из подвала уже весь в крови выскочил " Ведущий» и погнал за следующей жертвой. Глава восьмая. В этот раз все пошло иначе, бешеная суматоха сменилась на охоту, жестокую, но для меня все прояснилось, и "игра", которую в начале упомянул "Ведущий", стала ясным понятием: играли мысли, голоса, ноги, детали, как кто помнил, пути и темп каждого толчка земли от быстрого бега вокруг. Только одно жаль- понимал это только я и Вивиен, а остальные "Игроки" были отвлекающей помощью. Эта игра длилась не так долго, но успела утомить, и хотя охота шла не за мной, мне стало не по себе от увиденного: раненый Михаил без сознания, задыхающаяся кровью Двана и борющийся с Вивиеном "Портной". "Почему он обошёл меня стороной?"- возникло в голове, но я решился и все же бросился в на Вивиена со слабой жалостью к своему сокровищу и трепетом к "Игрокам" в сердце. "Портной" оказался намного сильнее, чем я думал, и это не могло не радовать: большая часть всей борьбы переходила на него, несмотря на то, что он тоже был ранен, и этот фактор дал нам преимущество, так как со мной сила компенсировалась, и мы почти ничего не потеряли, но как только я продержался секунд десять, меня оттолкнул свободной рукой Вивиен, так сильно он не хотел моего вмешательства. Проклятия сыпались из стороны в сторону:       Отпусти и отдай мне его память, ты не понимаешь!       Ни за что, сволочь! Что себе позволяешь? - Несмотря на легкие просьбы, "Портной" не мог остановиться в слезах от боли и злобы, обрушившейся на Вивиена.       Вот же кхаи! Ате негатья волутцон виво, Эванс? - Он смеялся, как ребенок, и кряхтел от напряжения, но я обратил внимание на другое. Издаваемый им странный язык был помесью латыни и иврита, но некоторые вещи я понять не мог, хотя явные угрозы жизни друг другу еще сыпались.- Ата фон Тхео вол-тцона, ма-а?       Молчать! Это не мое имя! Я - Вон Кагей и только, прекрати говорить черт знает что, сумасшедший!       Ты же подписал его, ма-ен? Ты был последними, кого ждали там? Ате фон кхаи, ма! Тут до меня дошло: эти двое проклинали друг друга не только из-за смерти Дваны, но еще из-за того, что Вива узнал о настоящем Кагея, и если они друг друга узнали, а по правилам Вивиен при воспоминании о игроке дает возможность выжить, и она намного больше той, которая дается изначально, но убить уже хотел Эванс от злости, что его вспомнили. И так продолжалось долго, но слушать это вместе с Михаилом, помогая ему отдалиться от злобной битвы, было даже очень приятно. Несмотря на восклики Вон Кагея этот язык был интересен на звук с его акцентом на шипящие и звонкостью, как в арабском, хоть я ни одного не знал. Моему восторгу не было предела, так как схожий язык я пытался переделать в своих работах, особенно в "Теории о реинкарнации", где я рассматривал запрещенные священные книги. Хотелось только понять, где конкретно можно услышать эти восклики в деле больше, чем в крике "Ведущего" со смехом, перемешанным с нашим языком. Вскоре крики утихли, часы снова застучали и я вернулся к куполу, оставив "Самоубийцу" в покое, как он и просил, а Вон Кагея я узнал только с ним рядом, но не попытался сказать и слова. Где-то вдалеке, пока Вивиен возвращался без добычи в купол с вывихами и многочисленными ушибами, звучала мелодия, которую напевал Кагей своей возлюбленной, которая была уже не такой нежной. После своеобразного отпевания ко мне зашагал "Портной" и по прибытии упал на колени с благодарностью о хоть какой помощи, извинялся за тревожное поведение и то, что нужно было наблюдать за его никчемной дракой без результата. Я в ответ извинился сам, но меня резко перебили, сообщив, что вина не моя, и лучше бы было объединиться. Кагей мне понравился своей точностью и благородством, особенно когда пытался донести свои предложения как можно проще.       Мне не стоит спрашивать лишний раз о том, что тебе сказал…       Вивиен? Нет, не нужно. Будет желание - сам найдешь.       Так ты его знаешь? - я был очень заинтересован и хотел услышать больше, особенно когда это слышим только мы вдвоем       Конечно, он со мной часто пересекался, и в момент задержания тоже.       Он что-то натворил серьезное?       Да, но он это делал все из-за того, что с ним произошло в военные годы. Мозги перекосило после взрыва, так и убил сотни две людей лично, потом объявил сообщество, и…- у Кагея таилась ненависть к тому, что он говорил, и в его глазах теплое море стало синей бездной, нужно было спасать ситуацию, а не то без смены ролей на Михаила не обойтись       Не стоит больше, я понял. Прости, что перебиваю, но.. хочется узнать самому, зря вопрос вообще задал.- судорожно произнес я в ответ и моментально отсел куда подальше от собеседника. Просто понял, что если продолжать - появится чересчур долгий разговор, а этого я не люблю. Я молча протянул руку вдаль, как можно сильнее отвернувшись, как только услышал дрожь в голосе, понимал сам, что слышать слезы мужчины - отнимать его же достоинство, особенно в ситуации какой-то важной личности. Эванс крепко пожал мне руку и обнял, и хоть это было немного больно и мне пришлось подвинуться, я был счастлив, что нашел такого товарища.              Глава девятая.        Эта ситуация случилась еще лет пять назад - начал, вытирая слезы, "Портной" - когда закончилась война. Я тогда еще числился в политически важных лицах, несмотря на то, что этого не хотел совсем. Вышла идея от одного персонажа, что нужно убрать смертные казни, в конце концов после войны травмировать людей еще сильнее не стоит, и ввести "Игры с памятью" - совершенная мясорубка, о которой знают только бывшие "Игроки" и такие, как я. В то время страна только вставала на ноги, а многие предатели в себе сохраняли лучшие идеи для комфортной жизни. Так и решили - набирать большинство преступников и при их победе отдавать возможность в виртуальных мирах строить свое пространство - Него. Если в пространстве будет благоустроенный район - его вводят в реальность, но если правительству не нравится то, что представляют “Ведущие”, то процесс запускают по кругу, стирая память об “Играх”.       Как в моем районе. Скорее всего так Вива…- хотел я начать, но Эванс меня перебил, как будто прочитал мысли.       Да, действуют они в строительстве так же быстро, как стирают память, и так он оставляет все, знакомое ему, и пытается вспомнить, что произошло. Но как я понял этот кучерявый оставляет заметки на стенах не просто, как счетчик, но и как сообщения в капсуле времени, если понимаешь. - я кивнул так же в стороне, чтобы не было заметно, и для подтверждения промычал и продолжил слушать - Пятнадцать, скорее всего, означают количество игроков в первой его игре; бывшая семерка - количество живых игроков за эту игру три и два - неизвестно. - Тут Кагей сам на меня обернулся и с горящими глазами злости предложил - Слушай, а давай сведем четверку к минимуму?       Что ты… - меня повело, дошло, что хотел сказать Эванс, и я с мольбой в сердце и дрожью повернулся к нему, но все, что я пытался сказать и сделать было опровергнуто.       До единицы. Личность внутреннего “Портного” раскрылась и уже со знакомым лицом Вивиена смотрела мне в душу. На мгновение я задумался о настоящем Виве, поскольку это лицо не давало мне такого страх, который частенько испытывают обычные люди: мой был с наслаждением, когда смотришь на дикое и до боли интересное животное, но Эванс предстал совсем другим, разрывая все хорошее одним своим взглядом. Тут же что-то во мне пошатнулось, и я с таким же безумием улыбнулся в ответ, повернув стороны в раскрытие “Теории”, которая была переписана мной чуть позже первого ее появления в статьях. Мое согласие уже висело на языке, но мы связались в одну нить, общались мыслями, движениями, и остановиться было невозможно. Как по нашему сигналу прозвучало тиканье. На этот раз нам дали самую короткую передышку, а в момент шепота механизмов часов я заметил, как к нам уже бежал Михаил с криками о числах, и только он что-то успел крикнуть- наши лица снова изменились. Настал тихий ужас вопроса: как Вива, будучи у себя под куполом, мог так быстро разрубить рукой “Самоубийцу” ? Вивиен забрал свое безумство и умение общаться мыслями, и так он показал нам, что дороги назад нет, а дальше будет только открытая дорога к Матушке Смерти. Меня Эванс захватил за руку, отшвырнув за угол, и тем самым задал мне начальную скорость, чтобы следовать за мной. Шаги участились и у “Ведущего”, медленно вводящие в транс, и так, что я чуть не потерял контроль над собой. Только я успел отбежать подальше, как Вива тихо повысил скорость до ритма пульса, проворно проскакал мимо, снова толкнул меня и чем-то ударил по голове Вон Кагея, и снова началась драка, но тут я успел вмешаться и здоровски врезал Вивиену так, что тот пошатнулся, и ему потребовалось около пяти секунд, чтобы прийти в себя, хотя мне показалось, что это был скорее не хороший удар, а неожиданный поворот событий, потому что я никогда еще не смел атаковать “Ведущего”. Все же с потеплевшими глазами от злости и заботы он снова меня оттолкнул, и если бы я последовал этому намеку и был чуть дальше, то я бы не ошибся в будущем. Я узнал свое оружие - перо, то самое, которое у меня отобрали до начала игры. Оно прозвенело, свистнуло в воздухе и глубоко ранило своего же хозяина и его товарища, и тут же синхронно с Кагеем оглушили противника. На руках появилась кровь, Вивиен почти умер. Шок позволил отдышаться еще минуту, а после я услышал тихое мычание сквозь зубы “Портного”. У меня отобрали еще одну вещь, еще раз обидели до боли, я с мурашками обернулся, и уже не мог узнать Эванса. Он покраснел, глаза раскрылись, на щеках, плавясь, выступила полупрозрачная жидкость, рухнул на землю, и я только успел его поймать, чтобы не было сотрясения. Мое тело тоже адски заболело, и я понял,что чувствую только часть того, что испытывал мой товарищ. Я начал молиться в голове, пытался как-то отвесть от мыслей и “Портного”, но перед его последним вздохом он успел произнести ничего больше, кроме: “Теперь я сам гожусь только для перчаток.” Больше он не дышал, а только подергивал рукой, пока движения не прекратились вовсе.              Глава десятая.        С тяжелым вздохом встал Вивиен, медленно подошел ко мне, и положил на холодный пол, хотя мне и хотелось выдернуться, сделать все возможное, чтобы сбежать, но та самая малая часть меня сдерживала, и просто не давала нанести больший вред своему идолу.       Тише, тише, ха-ха! Тебе и так повезло, что я слабо тебя задел - произнес Вивиен, и эхом отдалялся уже в голове, и послышалось снова печальное тиканье часов, а он продолжал, и как-то странно менялось его лицо, а глаза становились все мягче и спокойнее - Вскоре ты потеряешь сознание, и меня уже рядом не будет. Его лицо совершенно изменилось: пушистые кудри стали влажными волнистыми волосами, улыбка стала ему не подходить, он уже был слишком добрый на вид. Так и оказалось, и в любом случае в тот момент он меня не ударил бы и не причинил вреда: время игры закончилось.       Ма-ен, Альб, ты или гений, или невероятный везунчик! В тебе я разглядел потенциал, как когда-то Теодор. Неужели все закончится тут и так быстро?       О чем ты говоришь? Кто…       Четырнадцатый ведущий. А я сам пятнадцатый. - Тут попался предпоследний кусочек пазла, Михаил, скорее всего хотел донести нам именно это перед своей смертью - Но не в этом дело, я тебе сказать должен был что-то, сбил, ате кхеи.       Расскажи про числа, кото…       Ма, потом. - В ту же секунду он закрыл мне рот ладонью, чуть не перекрыв все лицо, и так, что сдвинуть его было невозможно, и меня вскипятила злость, но пришлось слушать собеседника, что еще в голову взбредет. - В этом мире полно созданий, которых из себя делают выигравшие ведущие, грубо говоря воплощение себя, понимаешь?       пых…       Ну вот, их еще “Памятью” называют. С ними ты встречался уже: Фаиной и Дваной - их я узнал еще с самого начала, моя девочка и Теодора, вся в него!       м-пых!       Первыми их нужно устранять, особенно, если они заметили своих создателей, они потом с ума сходят. Двану мне этот балбес не отдавал, пришлось вмешаться в отношения, но так лучше, согласись же, Альб!       пуф…       Ты мне приглянулся, я сразу понял, что ты- человек, а не память. Мне кажется, ты еще автором этой скандальной статьи был, если не ошибаюсь.       те-мф…       Да, хоть мои воспоминания и стерли, но я себе оставил немного подсказок, как действовать. И еще, пока не забыл, яд для балбеса назывался цианид, его мне док из семечек сжал, за это его наградил быстрой дорогой в перерождение.       пе-пф?! Пых!       Да, а ты как думал! Мы все тут верим в это, слишком логично все ведет, как ты сказал, но ладно. - последний кусочек пазла вложился, все собралось в единую цепь, и этот сумасшедший пятнадцатый “Ведущий” уже казался совершенно нормальным, поскольку про мою “Теорию о реинкарнации” могли говорить такие, как я,и было приятно, что верующие в загробную жизнь люди существуют. - Как только я уйду- тебя заберут и что-то всунут в голову, не переживай, это чип, но его можно будет открепить по желанию, как проснешься, держится он почти что “на соплях”, но я не знаю, где он. В этом чипе будет твой мир…       пых! - мне удалось выбраться из его крепкой ладони на секунду, - М-фах! Мне уже все Кагей- Мф! - но снова меня захватили, и продолжили, я вскипятился, и ничего уже кроме шипения и писка чайника не звучало.       Хорошо, одним делом меньше. Как проснешься в реальности- не забудь разорвать этот чип, ломай себе голову, мир уничтожай- без разницы, надо его стереть, иначе придется память создавать, а так нужно всего просто из вещей всякого набрать, чтоб не потерять воспоминания окончательно.       Ф!       И ни за что не привязывайся ни к кому там, а то будет очень сложно расставаться, и не пищи тут, иначе передумаю тебя оставлять в живых. Вроде все сказал. - тут Вивиен задумался, и с радостно-важным лицом продолжил - И еще! Не отдавай место ведущего никому, пока не найдешь себе достойную замену. Многие люди хотят попасть на мое место, но я боюсь, что они не понимают ответственности потом, и как всем придется гнаться от своей же добычи. А лучше найди Первую, там может дело дойдет до ума и отклонения этой чуши.       Мф?!       Да, она все это устроила, и за нами как-то наблюдает. Все же, ее трудно будет заметить, но она присутствует и в наших мирах, там распознать ее легче. И у меня идея была такая… В общем, я попытаюсь к тебе прийти, если что случись- ты и меня заметишь! Тут Вивиен меня отпустил, и отошел подальше. Злость отошла, я только в себя приходил, а он уже пропал из виду. Мой идол ушел, и не смотря на все, что я пытался сделать- тело не слушалось, все было слишком быстро, а он куда-то убежал, перед этим сказав, что скоро будет на месте, беспокоиться не нужно, и вообще, он сам себя с памятью путает. Веселым был, хоть и немного сумасшедшим в идеях. Потекли слезы, постепенно становясь сухой налипшей солью между ресниц, а в голове с молитвами утихли слова: “Мой друг”- так он был на меня похож. Я не стал его останавливать, когда я пришел в себя и встал, так я им восхищался и чувствовал его волну, синхронную со мной, и как он подтвердит мои переживания, и уже все было не так страшно, потому что я знал, что он придет потом, и скажет: “Все получилось! Я все видел, Альб!”- но мои мысли были разрушены. Он не пришел. День 6 Записываю все, что помню. Научился создавать нужные материалы, проклятье уже болит не так сильно, последнюю “теорию” я разорвал и сжег своим же огнем, постепенно создаю двадцать первое Него. И думаю, что ввести этот удивительный язык, которым поделился Вивиен. Все же надеюсь, что увижу его тут.