Славься, смерть победивший!

Смерть оказалась совсем не такой, какой её себе представлял Боромир. Где Зелёные Луга? А вечный солнечный свет? И в конце концов, где обещанные полуголые девицы, что должны были приветствовать его почившую душу? Боромир поёрзал на кресле в большом холле. Здесь было так темно, что он не мог разглядеть потолок. Рядом с ним сидели два эльфа, которых Боромир по серым одеждам и серебряным волосам определил как галадрим. Те сидели молча, только разглядывали его, а Боромир не знал, с чего начать разговор. Ясно было одно — сам он был мертвее мёртвого. Неудивительно вообще-то, если принять во внимание все те стрелы… Его превратили в шестифутовую булавочную подушку! Боромир прокашлялся, и эльф, сидевший с ним рядом, вдруг поднял голову и спросил, нахмурившись: — Как ты попал сюда? Боромир подумал, что это был самый глупый вопрос в мире, но всё-таки ответил: — Умер. — Это я более чем уяснил, — ответил эльф, наградив его красноречивым взглядом, которым Леголас так часто раздражал Боромира. — Я лишь интересовался обстоятельствами твоей смерти. Боромир почесал затылок. — Я пытался спасти двух хоббитов от отряда урук-хаев, — ответил он. — И вот, потерпел неудачу. — Ясно. — Яснее ясного, — вдруг пробормотал второй эльф. — Не обращай на него внимания, — прошептал первый, — он был пьян и упал с талана. Ему сейчас крайне стыдно. — А что же с тобой приключилось? Эльф вздрогнул. — Варг. — Мне очень жаль, — ответил Боромир, затем осмотрелся вокруг и спросил: — Есть какие-нибудь соображения касательно того, что нас дальше ждёт? — Нет, я умер в первый раз. Полагаю, мы с другом отправимся туда, где происходит перерождение душ. Что же касается тебя… только Эру ведает, — эльф пожал плечами. Долгое время все трое сидели в абсолютной тишине, и каждый из них задумывался над своей собственной судьбой. Однако, наконец, распахнулись двери, и появился бледноликий эльф, одетый в чёрные одежды. В его руках была тяжёлая книга, которую он, оказавшись перед Боромиром и двумя эльфами, распахнул. — Ах, да, всё верно, номера сто восьмьдесят девять тысяч восемьсот семьдесят и сто восемьдесят девять тысяч восемьсот семьдесят один. Так-так, что тут у нас? Ах, да, падение с талана в состоянии алкогольного опьянения и разногласия с варгом. Пожалуйста, следуйте за мной в мой кабинет. Вы должны подписать кое-какие формы. Инструкции, понимаете ли. Эльфы послушно кивнули и поднялись со своих мест. — Мне было приятно повстречать тебя, мой смертный друг, — промолвил первый эльф и поклонился. — Пусть твоя жизнь после смерти будет благословенной. — Спасибо. И вам того же. И впредь полегче с мирувором — жуткое пойло, — ответил Боромир в хромой попытке пошутить. А эльфы тем временем последовали за своим проводником. И Боромир стал ждать. Он полагал, что эльф в тёмных одеждах вернется и за ним, однако ничего не происходило. Откровенно говоря, терпение не было одним из достоинств Боромира, поэтому он решил исследовать место собственного пребывания. У него не было ни малейшего желания сидеть здесь вечность! Боромир встал и взвалил свой щит на плечи. Он наивно думал, что кабинет тёмного эльфа был где-то напротив, но совершенно потерялся, обнаружив, что находится в длинном коридоре с кучей дверей по обеим сторонам. Он остановился. Самым разумным ему показалось постучать в ближайшую дверь. — Входите, — раздался голос, и Боромир толкнул дверь. Он очутился в библиотеке с бесконечно высоким потолком. Стены её были уставлены длинными, возвышающимися высоко вверх стеллажами, на которых, казалось, стояли сотни тысяч книг. Эльф, сидящий внутри, оказался очень похожим на того, которого Боромир встретил в первом зале. Он сидел за письменным столом и корпел над большим свитком. Закончив, эльф посыпал песком бумагу, а как только чернила подсохли, сдул пыль прочь. Боромир заметил, что весь пол был покрыт песком — он скрипел под его сапогами. Эльф поднял голову, оторвав взгляд от свитка, и Боромир ненамеренно сделал шаг назад. Этот остроухий выглядел устрашающе! Бледный, как сама смерть, а вместо глаз у него зияли две чёрные текучие пропасти, как пруды, что замерзали зимой. — Что ты здесь делаешь? — спросил эльф. Лицо его не выражало никаких эмоций, и он даже не отложил свое перо. Боромиру показалось, что он отвлек его от очень важного дела, и что ему следовало бы извиниться. — Простите, просто я ждал, но никто не пришёл за мной, так что я подумал, что возможно, обо мне забыли… Эльф приподнял бровь. — Мы никого не забываем, — сказал он, — мы строго следуем правилам и предписаниям. Боромир повозился с одной из своих перчаток. — Конечно, я и не сомневаюсь, что у вас здесь всё под контролем. Но просто я думал, что смерть — другая, а не, ну знаете, не ожидание на стуле в тёмном зале и наблюдение за тем, как сохнет краска. Тёмный эльф наконец отложил перо и сцепил пальцы. — Это Залы Ожидания. Что же ты здесь хотел увидеть? Танцы, быть может? Боромир пожал плечами. — Нет, но это, как мне видится, не самое достойное приветствие воина, если я могу заметить… — Что ж. Боюсь, что ты потерялся, Боромир из Гондора. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил Боромир. — Я знаю почти всё. Прошлое, настоящее и будущее, — ответил эльф, преисполненный достоинства, и поднялся. Ох, как он был высок! Боромир сделал шаг назад — на всякий случай. — Я рад слышать, что вы всё знаете. Так что вы, наверное, можете сказать мне, почему я заблудился? Эльф стиснул зубы. — Я сказал, что я знаю почти всё. Я знаю, как Арда пришла к существованию. Я знаю тайны эльфийских королей. Но почему ты здесь, я не могу сказать. Позволь мне проверить мою книгу. Он повернулся к одной из полок и повёл длинным пальцем вдоль черенков книг в богатых переплётах. Его рука, наконец, взяла большой фолиант с одной из нижних полок и раскрыла его, подняв облако пыли. Боромир чихнул, отчего получил неодобрительный взгляд от эльфа. Тот переворачивал страницу за страницей, пока наконец не нашёл то, что искал. — Боромир, сын Денетора, да, я помню. Ты умер стариком, потому что кошка твоей жены случайно придушила тебя во сне. Боромир недоумённо покачал головой. — Приношу мои извинения, но это, должно быть, какой-то другой Боромир. Как видите, я сейчас в самом расцвете лет и никогда не был женат, и, в конце концов, я был убит урук-хаем. Эльф нахмурился и перевернул ещё одну страницу. — Другого Боромира в моей книге нет. Это точно ты. Ты уверен, что в твоей смерти не была виновна кошка? — Уверен. Были только два хоббита… — Ты абсолютно уверен, что не было кошек? — Абсолютно, — подтвердил Боромир. — Я бы заметил — я кошек люблю. Эльф закрыл книгу, а затем обошёл вокруг стола и встал перед Боромиром. Его нос едва доставал до груди эльфу, и он внезапно почувствовал себя очень маленьким. — В моей книге ты мёртвым не значишься, Боромир. Но покуда ты сейчас здесь, сколь бы ненавистно мне это ни было, я вынужден признать, что моя администрация совершила ошибку. — Ошибку? То есть, я не должен был умереть? — Боромир задохнулся. Мгновение он просто сверлил взглядом жуткого остроухого, ну а после окончательно разгневался... — Скажи мне, что за контора у вас тут?! — рявкнул он, размахивая кулаком перед эльфом. — Вы не можете просто шататься по свету, забирая людей, умерших раньше своего времени, а потом не зная, куда их деть! Эльф пожал плечами. — Приношу свои глубочайшие извинения. Я боюсь, что вышла путаница с именами. Это, к слову, одна из причин, почему эльфы никогда не используют одно то же имя дважды в наше время. Я помню тот кошмар с двумя Глорфинделами… но, так или иначе, ты всего лишь смертный. И тебе нечего делать в Залах Ожидания. Сейчас тебе следовало бы гулять по вечным зелёным лугам. Боромир покачал головой. Видимо, местных порядков простому смертному не понять. — Послушай, я действительно не хочу становиться виновником больших проблем. Я просто хочу попасть в Вечные Зелёные Луга. Сейчас же! Теперь тёмный эльф выглядел ещё более смущённым: — Боюсь, это невозможно. Нет никакого способа, который позволял бы пройти из Залов Ожидания к Вечным Зелёным Лугам. Только Эру может сделать это, а Эру занят. — Ну не может же он быть занят целую вечность, верно?! Скажи ему, что это чрезвычайная ситуация, — закричал Боромир. — Скажи ему, что я категорически отказываюсь провести остаток моей смерти среди эльфов! Да, признаю, я совершал ошибки, пока был жив, но такое наказание было бы вне всякого обоснования и за пределами здравого смысла! — Эру был занят с момента создания Арды, — ответил тёмный эльф, — твоё ожидание может быть долгим. Боромир плюхнулся в кресло и сгрёб волосы пальцами. Он представил себя, гуляющего целую вечность среди бесчисленных эльфов, которые будут петь, рассказывать глупые сказки и расчёсывать волосы. Истинный кошмар! — Меня сглазили, — простонал он. — Я только надеюсь, у вас тут много лугов и полянок, в противном случае я действительно не представляю, как мне выстрадать все последующие века. Тёмный эльф начал ходить взад и вперёд, сцепив руки за спиной. Боромир, опираясь на свой щит, наблюдал за ним с отсутствующим взглядом. Внезапно эльф остановился и развернулся к Боромиру лицом. — Думаю, я нашёл решение, — сказал он с торжеством и подошёл к одной из полок справа от себя. После некоторых поисков он вытащил ещё один старинный фолиант, резко сдул с него пыль и сморщил нос. — Правда? — спросил Боромир без особой надежды. — Ты уверен? — Разумеется. Я Намо, я знаю прошлое, настоящее и будущее, так что ты можешь доверять мне. Я знаю, что делать со смертными, которые попали ко мне в неположенное время. Подойди. Эльф схватил Боромира за плечо и подтолкнул его к двери. * * * Фарамир думал, что праздник получился прекрасным: все были счастливы, все смеялись. Ему даже показалось, что сам лорд Элронд пару раз улыбнулся, но взглянув на него ещё раз, подумал, что это, вероятно, больше походит на расстройство желудка, чем на веселье. Свадьбы всё ещё были довольно щекотливой темой для владыки эльфов. Эовин, стоявшая рядом с хоббитами, радостно смеялась и выглядела настоящей красавицей в своём свадебном платье. Эовин была прекрасной. А ещё смелой, остроумной, обаятельной, сообразительной. Как ему удалось покорить сердце такой восхитительной девушки? И так Фарамир провёл большую часть своего времени, наблюдая за своей прекрасной женой с тем выражением лица, которое Леголас называл «мечтательным», а Гимли — «одурманенным». Он должен пойти и присоединиться к ней. В конце концов, это была их свадьба. Фарамир вздохнул. Да, это была их свадьба, и он должен быть счастлив. Так почему же на его сердце по-прежнему лежит тяжкая грусть? Неужели он до сих пор оплакивает своего отца? Многие говорили, что Фарамиру следует радоваться своей долгожданной свободе, но, несмотря на все обиды, что причинил Денетор, он был для Фарамира прежде всего отцом, и Фарамир любил его. Не того, кем он стал перед смертью, но того, кем он был прежде, чем тень упала на его душу. И Фарамир знал, что по-своему Денетор тоже очень любил его. Но не смерть отца так печалила его. Он думал о Боромире и о том, насколько чудеснее была бы эта свадьба, если бы его брат был здесь, чтобы он мог поделиться своим счастьем. Это было несправедливо, но такова была жизнь. Фарамир наполнил чашу гондорским фруктовым вином. Он выпьет за Боромира, своего брата, любовь к которому навсегда сохранится в памяти, а затем вернётся к своей жене. — За Боромира, сына Денетора, моего брата, которого я любил, хотя он толкнул меня в пруд, запрятал улиток в моей кровати и зашил карманы моих штанов, когда мы были детьми. Я любил его, хоть он и бегал быстрее и вообще во многом опережал меня, но он никогда не хвалился этим. Он поднял чашу. — Славься, смерть победивший! — звучно произнёс Фарамир. — Славься, победившая всё бюрократия, — заметил Боромир и звякнул своим кубком о чашу Фарамира. — Мои извинения за то, что опоздал на твою свадьбу. Я шёл в обход. Фарамир обернулся и воззрился на Боромира с открытым ртом, будучи в полуприпадочном состоянии. Боромир решил, что сейчас было не лучшее время для объяснений, и потому просто сделал добрый глоток вина. Ах. Жизнь была прекрасна.