IV

ты помнишь? как нежность шептала стихи, как касалась сталью раскрытой ладони? и тонким откровением, отпуская наши грехи, оставалась вкусами боли в изгибах истомы. ты помнишь, как неслышно голоса в темноте, говорили друг другу сокровенные томные речи, о том, что если этому быть — преклонением красоте, то той, что ложится небосводом на хрупкие плечи… и не забыть нам ночи, звёздные долгие ночи, когда по позвонкам считались наши шаги, как замирали в расстояние многоточий, во вздохе встречной исступленной души… ты помнишь? как нежность целовала в виски, заполняя друг друга неизмеримой любовью, чтобы и через сотню веков, касаясь тонкой руки, лишь взглядом ответить: «конечно же помню».