.

      Рома и Бяша еле-еле унесли ноги после того, как обнесли кассу в местном магазине.        Облапошить старую тётку, что уже лет сорок сидела на одном и том же месте, было легче лёгкого: актёрская игра Ромы всегда вывозила все их планы, оттого он под видом того, что помогал достать печенье, которое сам и попросил, с верхней полки, отсигналил Бяше в окно затем, чтобы тот вошел через заднюю дверь, которую до этого они с лёгкостью вскрыли, и взорвал хлопушку. Тётка тогда вскрикнула, а, учуяв запах, ринулась в служебное помещение, пока Бяша оббегал весь магазин, чтобы зайти через переднюю дверь и забрать все деньги, что лежали в кассе. Рома же в тот момент спрыгнул со старой табуретки и предложил помочь разобраться с причиной возникновения хлопка и запаха пороха, а потом, успокоив тётку тем, что, похоже, то была обычная хлопушка, вернулся в главное помещение, где Бяши уже и след простыл. Бросив пятнадцать рублей, что отжал у пятиклассников в школе, Рома забрал килограмм своего печенья и быстро ретировался на улицу, где его уже ждал Бяша с пакетом из-под хлеба, где красовались монеты и купюры. Рома сразу предложил убежать на кладбище — живых людей там всегда было мало, плюсом, кто додумается искать двух юных уголовников среди могильных крестов и плит?       И вот, они уселись у самой старой могилы, на плите которой имя и год уже почти стёрлись, но на втором числе можно было различить две последние цифры — 56. Высыпав из пакета все наворованные деньги, мальчики принялись их делить между собой поровну. Рома снова зашелестел полиэтиленом и закинул кусок печенья в рот, шумно пережёвывая, предложил и Бяше — тот не отказался полакомиться вкусненьким.       Делили, ели, но вот незадача: осталась последняя купюра, которая не позволяла им уйти с ровно поделенными деньгами. Рома глянул на Бяшу, тот на него в ответ, и первый потянулся забрать её себе, но бурятёнок этого сделать не позволил — схватился тоже.        — Отдай мне, — Рома усилил хватку. — Не то плохо будет.        — Мне наплевать, я твоей злости не боюсь, — Впервые Бяша не подчинялся указам Ромы, лишь потянул купюру на себя. — Я ведь похитил деньги и всё дело провернул, на!       — Без моих идей, невежа, ты б и шагу не сделал, — на землю полетел плевок, Рома вытер рот от слюны другой рукой.        Оба так и держались за несчастную бумажку, не смея отпустить в угоду другому.        — Давай на тсу-е-фа, на, — нахмурился Бяша.        — Нахуй надо. Я придумал план, значит она моя! — Рома оголил ряд крепких зубов в оскале.       — А я ловтее был, на! Я обнёс всю кассу и выбезал, ты лис отвлекал! Денезка моя!        Бяша скривился и неодобрительно выгнул бровь, но всё так же не отпускал уголок купюры. Злость из Ромы сочилась чуть ли не через всевозможные отверстия: одна капля — и озвереет совсем.       — Я не позволю, чтобы ты ушёл с большим, чем я! — свободной рукой он потянулся в карман за ножом-бабочкой, неудобно то, что лежал он в правом кармане, куда левой добраться было сложнее. — Я тебе горло сейчас перережу и на части разорву! Отдай!        — Ага, а я дубиной тебя прибью и вообще заберу абсолютно всё, что украл я, — Бяша выделил интонацией последнее слово.        Спору продолжиться было не суждено: громкий шорох заставил обоих мальчишек обернуться, Бяшу с испугом, Рому — с настороженностью. Среди редких деревьев никого, по тропинкам меж могил тоже, но звуки не прекращались. Мальчики переглянулись и сглотнули, одновременно отпустили купюру, встали. Нож теперь Рома вытащил не для того, чтобы припугнуть Бяшу, а наоборот, чтобы защитить и его, и себя от источника шороха.        — М-м-маньятелло?! — предположил Бяша, хватаясь за кожанку друга.       — Тс, — Рома сдвинул брови к переносице и стал оглядываться по сторонам.        Тут же кто-то подошёл со спины и прикоснулся к плечу Бяши, что заставило его истошно закричать и напугать этим ещё и Рому.       — Блять! — громко выругался он, резко развернулся и направил лезвие прямиком в… лейтенанта Тихонова?        — За словами следи, Пятифан, — с жёсткостью в голосе сказал Константин Владимирович, оглядывая хулиганов. — И нож убрал! — он покосился на лезвие.        Рома шумно выпустил воздух сквозь зубы и нехотя сложил нож, убрал в карман и отошёл к Бяше, отпрыгнувшему в сторону мгновение назад.        — Н-да уж, не стыдно пугать бедную бабу Любу своими детскими розыгрышами? Нашлись два горе-вора, — Тихонов осмотрел рассыпанные по земле деньги. — Собирайте, живо! В участок вас отведу. Ума палата на кладбище сбегать.        Мальчики посмотрели друг на друга: Рома с гневом, Бяша со смущением, и оба потупили взгляды.       Лейтенант поднял пакет с остатками печенья и забрал себе, пока мальчишки, шепча оскорбления, собирали монеты и купюры с земли.       Меньше бы спорили, так забрали бы деньги себе, а получилось, что всё было зря, так ещё и на учёт поставят.