I

Sally was the funny one, Sue wore the hippest clothes, Eddy was the wise guy — there’s always one of those! Johnny used to sing off key, but, boy, he was loud! Oh, oh, oh, yeah, how I miss the old crowd. Lesley Gore — «The Old Crowd»       Лето семьдесят восьмого. Их водораздел. Они уже в Ордене. Роса на их лодышках прозрачна — не багряна…       После той незабвенной даты, когда Лили сняла осаду и согласилась пойти на свидание, Джеймс на радостях заключил, что его миновал «последний бладжер» . Как бы не так. Вообще, унынию Джеймс Поттер поддавался реже редкого. Пальцев лечурки достало бы, чтобы сосчитать такие эпизоды за все его неполные девятнадцать лет. Выражения «опустил руки» и «растерял энтузиазм» не имели права стоять в одном абзаце с его именем. Да и само состояние подавленности из-за тщетности попыток носило для Джеймса чуждый характер, поскольку его кредо иносказательно гласило, что любую реку можно перейти, не промочив ног. Теперь он колебался, и поговорка о яйцах и омлете постоянно приходила ему на ум. Из наименьшего, что его заботило: Лили Эванс — девушка, которую Бог создал для него, — и Сириус Блэк, его закадычный друг, не ладили. Не «враждовали», а именно, оставаясь союзниками-товарищами, «не ладили». Не ладили, потому что столь разные люди, какими являлись они, не могли до сих пор отыскать ни одной причины, чтобы ну пусть бы даже выносить общество друг друга больше, чем на час, без особой на то нужды. В дальнейшем между ними неизбежно возникали трения; как по часам первый говорил что-то, что не нравилось второму. Судя по поведению Сириуса, проблема для него заключалась не в Лили как таковой, а в том, что она была женщиной, которую любил его лучший друг. Такое не прощают. Даже тем, кто, в общем-то, симпатичен. Даже тем, с кем, возможно, ты умрёшь, сражаясь плечом к плечу. Молодость не для раздумий. Молодость не для войны.       Старая компания собралась на веранде дома. Марлин, прибывшая с опозданием, принесла свою коллекцию пластинок. Как всегда энергичная, с пышно начёсанной прической Фарры Фосетт, красным лаком на коротких ногтях и шелушащимся, обгоревшим лицом, — она выуживала из конверта запись Лесли Гор. Ремус, сидя на ступеньках, сдувал и смахивал пыль с патефона. Он не глядя протянул руку, когда Марлин достала пластинку. Лили и Питер расставляли по столу тарелки. Джеймс хотел присоединиться, но Лили попросила его принести из кухни сэндвичи с кресс-салатом и яичным спредом. Сириус сидел на подвесных качелях, запрокинув голову и вытянув руки по их спинке. Он единственный не был занят полезным делом, что не преминула поставить ему в упрёк Марлин. Он как будто бы не услышал. Для Сириуса Блэка главная забота лета: загнать новый-старый, приобретённый пару месяцев назад мотоцикл в гараж к Артуру Уизли; пусть посмотрит намётанным взглядом, что там стучит в двигателе при езде. Второстепенная забота — Джеймс уже три недели носит с собой кольцо матери. Просто золотой обруч с отборным янтарём. И почему он так много об этом думает? Зачем он об этом думает? Мотоцикл хотя бы есть шанс починить.       Питер утёр со лба испарину и плюхнулся рядом с Сириусом, толкнув тем самым качель. Ремус встал со ступенек под первые трели Гор, подошёл к столу, взял несколько спелых персиков из глубокой миски, получил кивок — кинул. Сириус поймал на лету. А потом поймал и для Питера, потому что тот бы пропустил, хотя и приготовил ладонь. У мякоти вкус слишком тёплый, сладкий и вяжуще-мягкий. Пачкаясь соком, Питер утирал рот и исподволь следил за мальчишески-пружинящими движениями Марлин; она безотчётно качала головой, вела плечами в такт музыки, вставала на носочек то одной ступнёй, то другой. Она — их «Ханни-пай» Марлин — запретный кусочек. Любовные отношения и брак её не интересуют, она сама призналась однажды. «Может, вы с Сириусом хотя бы по этому признаку объединитесь?» — схохмил тогда же Джеймс. Марлин и Сириусу оставалось переглянуться — и заливисто расхохотаться, сценически хлопая себя по коленке и давясь воздухом.       Лили промокнула полотенцем над верхней губой, опустилась на табурет и отлепила ворот блузки от шеи, встряхивая хлопковую ткань. Джеймс вернулся с сэндвичами и поставил блюдо на стол. Мимоходом он посмотрел на Лили; от её растрёпанного совершенства, от разлохматившейся косы, от блеска влажной кожи у него перехватило дыхание.       Сириус наблюдал это выражение в глазах Джеймса много-много лет, а теперь — спонтанно для самого себя — примирился с ним.       Лесли Гор пропевала первые строки «The Old Crowd» .       — Потанцуй со мной, Эванс.       Сириус порывисто поднялся с качели (из-за чего она опять расшевелилась вместе с Питером), подошёл к Лили и протянул ей руку. На него воззрились все. Джеймс усмехнулся, разобравшись, что к чему; встретившись взглядом с Сириусом, он кивнул.       — Что?.. — на слабом выдохе успела лишь вымолвить Лили.       — Идём, идём. — Сириус схватил её за запястье и, заставляя подняться, настойчиво потащил за собой.       — Что? Сириус, я… я не… нет, нет, не годится, нет! — Лили опешила. Она попыталась вернуться назад или вывернуться, но Сириус держал её крепко. — Сириус!..       — Ты же танцевала на выпускном. Здесь что мешает? Ну…       Сириус пока ещё аккуратно, медленно поднял ладонь Лили над её головой, направляя и приглашая к кружению. Состроив в меру недоверчивую мину, она послушалась. Как только она уступила Сириусу в этом, он тут же приобнял её, чтобы затянуть в настоящий танец, — и Лили, искренне недоумевая на себя, вошла во вкус. При быстрых поворотах мелкие складки её домашняя юбка разлетались и собирались гармошкой. Она не удивилась, что Сириус умел танцевать. К чему она оказалась не готова, так это к тому, насколько опытно и со знанием он это делал; как будто бы само тело подсказывало ему, как вести её, не путаясь в диковинной эклектике стилей из свинга, вальса и фокстрота. В одно мгновение, позволив приподнять себя над деревянным настилом, она разразилась смехом. Разговоры у них шли неважно, а вот танец удавался. Сириуса, по-видимому, посетило то же соображение, — он улыбнулся.       — Ремус, пригласишь даму? — воодушевлённая примером Сириуса и Лили, спросила Марлин.       — Я уступлю эту честь Питеру, если не возражаешь.       — Пи-и-итер. Тебя-то мне и нужно. — Марлин вывела потерянного Питера на веранду; он потупился, вспоминая, куда позволительно класть руки. Марлин пришла ему на выручку и сама положила их себе на талию. — Давай же, Джин Келли!       — Извини… — пробормотал он, смущённо растягивая губы.       — За что?       — Я это заранее… Если отдавлю ногу.       Не переставая улыбаться, Джеймс со скрещёнными на груди руками и Ремус с полотенцем на плече наблюдали за происходящим.       — Пригласить тебя? — развязным тоном обратился Джеймс.       — Не стоит. — Ремус опустил смеющееся лицо и покачал головой. — Ты можешь и не устоять передо мной. Я лучше переверну пластинку…       Сириус и Лили подошли к Джеймсу как раз тогда, когда музыка сменилась на плавную.       — Возвращаю в сохранности, — проговорил Сириус, выпуская и одновременно вкладывая ладонь Лили в ладонь Джеймса. — Твоя очередь. Считай, что это репетиция.       — Репетиция? — Лили попеременно оглядывалась то на Сириуса, то на Джеймса. — Репетиция чего?       — Да он… чепуху он тут несёт, не слушай… — смутившись сильнее Питера, ответил Джеймс. — Пойдём потанцуем.       Уже прижимая Лили к себе, он шёпотом спросил:       — Ты к нему подобрела?       — Мы подтопили лёд. Не тревожься, мы нашли взаимную любовь к одному и тому же.       — И? К чему, например? К… А, к танцам?..       — К тебя, умник.       Лили склонила голову Джеймсу на грудь; они растворялись в мелодии и друг в друге. Их лето только начиналось.