Пролог

      Солнце медленно поднималось из–за горизонта, блеклые лучи искрились на капельках росы. Шелестели листья, где–то вдалеке щебетали лесные птицы. Мужчина с копной рыжих кудрей, держа руки в карманах пальто, стоял на идеально круглой поляне, словно вырезанной кем-то прямо в середине лесного массива, и смотрел куда–то вверх, на верхушки деревьев. Лицо с твердо высеченными чертами выражало напряжение и недовольство ситуацией, мужчина периодически раздраженно морщился, не сводя глаз с одному ему видного объекта.       – Ник, опять. На том же самом месте. Если это кто–то из наших, то стоит им напомнить, что шутка, повторенная, черт возьми, четвертый раз, ни капли не смешная.       В ответ ему раздались мягкие не спешные шаги. Ник остановился за плечом рыжего мужчины и поправил очки в тонкой серебристой оправе. Напряженный взгляд его серых глаз был направлен туда же.       – Я не думаю, что это чья–то шутка. Невозможно ради развлечения бить в одно и то же место так, чтобы трещина каждый раз была абсолютно идентичной.       Со стороны могло показаться, что двое друзей просто "любуются" явно их раздражающим рассветом или кронами деревьев, которые уже начала изменять осень. Однако на самом деле их интересовал сам воздух, а точнее, то, что едва заметно переливалось в нем всеми цветами радуги. Трещина была похожа на удар камня в стекло: расходящиеся от центра лучи разной длины и кривизны, похожие на обитель огромного воздушного паука. Рисунок этих лучей рыжий мужчина помнил с точностью до миллиметра и градуса наклона.       – Значит, мне не показалось, а? А ты не верил, – он искоса взглянул на Ника и ухмыльнулся. – В следующий раз будешь прислушиваться к моим словам.       – Не буду, – Ник хмыкнул и отошел, попутно запуская руку в кожаную сумку, висящую на плече. – Пару раз оказался прав, а нос уже в космос задран. Гордыня, Аластор, есть смертный грех, который ты сам же и придумал.       – Ой–ой, какой сразу серьезный стал, называет меня полным именем, – Аластор хохотнул. – Значит, снова будем закрывать?       – Нет, любоваться, пока не расширится. А потом встречать дорогих гостей, им же тут всегда рады. Сейчас, я только плед для пикника достану. Ал, будь серьезнее.       Аластор не двигался с места и просто наблюдал, скрестив руки на груди, как его напарник доставал из сумки ядовито–синего цвета камень, пучки странных трав, большая часть которых не была похожа ни на один вид, известный человеку, и пузырек с жидкостью, напоминающей краску. Николас всегда становился жутко серьезным и деловитым, когда они находили что-то из рук вон: трещину или, что еще хуже, пролом в барьере, - а вот Ала в такие моменты распирало от иррационального желания устроить парад остроумия. Однако он знал, как "сильно" Николас любит такие выходки, поэтому предпочитал стоять на месте и особо не шевелиться.       – Пока я все готовлю, посмотри, может, в этот раз видно, откуда пытались прорваться? – Ник невнятно бормотал себе под нос, увлеченный раскладыванием предметов на земле, но Аластор все услышал и молча кивнул.       Он встал точно под переливающейся трещиной, повел плечами и изящным жестом отвел правую руку в сторону ладонью вверх. Вытянул указательный и средний палец и слегка ими дернул, точно подцепляя что–то в воздухе. Кончики ногтей потемнели, а почва под ногами начала дрожать. С тихим шорохом земля медленно вытянулась вверх, образуя подобие пирамиды, на вершине которой, как на лифте, поднялся Аластор. Теперь его лицо было практически вплотную к блестящей узору трещины. Мужчина прищурился, внимательно осмотрел центр, куда пришелся удар, втянул носом воздух рядом с ним, хмыкнул и с тем же легким движением пальцев опустился обратно. Земля вновь выглядела нетронутой, но ненадолго. Николас, откинув за спину длинные черные волосы, собранные в хвост, макнул пальцы в пузырек и быстрым движением очертил круг там, где только что стоял Ал.       – Все то же. Как будто с двух сторон сразу, но это настолько маловероятно, что скорее невозможно, – Аластор запустил пятерню в копну рыжих волос и вздохнул. – Может, все же попытаемся закрыть нормально, на совесть? Я устал переноситься сюда каждые пару недель.       – Нет.       В голосе Ника зазвучал знакомый металл. Значит, он продумал все варианты. Аластор уже было открыл рот для очередного возражения, как его напарник, не отрывая взгляда от перепачканных светящейся краской пальцев, которыми он рисовал нужные знаки прямо на траве внутри круга, принялся объяснять. Причем, судя по уставшему тону, делал он это каждый раз, когда они оказывались здесь.       – Для полного восстановления барьера нужны две силы, с этой стороны и с той. Мы, не поверишь, с той стороны. А значит, одних нас не хватит. Ты же старше меня, должен знать такие элементарные правила, – Николас нахмурился, пытаясь сосредоточиться и на заполнении круга, и на очередной лекции. – Мы можем поставить только средней силы заплатку, не более. До следующего нарушения. Чтобы от трещины не осталось и следа, нам нужен Морт. Он у нас есть?       Аластор, меривший шагами поляну во время объяснений напарника, остановился. Его раздражало бессилие, на которое они оба были обречены на полупоражение без одного маленького кусочка пазла. А потому он поморщился и пнул ногой камешек, попав точно в центр круга, за что получил испепеляющий взгляд.       – Нет, у нас его нет. Так давай найдем!       – О, ну конечно, – Ник, начертив последний символ, встал и достал из сумки платок. На его губах играла ухмылка. – Наши же за Мортами ходят, как люди за ягодами. Где угодно листик подними, и вот, сидит, родной, часа своего ждет, так на ручки и просится.       Вытерев пальцы, мужчина принялся раскладывать по контуру круга пучки трав. Аластор, все еще излучая недовольство, взял ядовито–синий камень и взмахом ладони отправил его в центр, прямо под трещину. Однако сдаваться он, как обычно, был не намерен, и продолжил гнуть свою линию.       – Не вымерли же они совсем. Должны же хоть раз в пару десятков лет появляться.       – Может, и появляются, Ал, но настолько слабые, что никто их не замечает. Ты же знаешь, мы всем естеством чувствуем, когда появляется Инганнаморте. С момента смерти Оливии лично я никого такого не ощутил. А ты?       Николас встал около особенно крупного знака на краю круга, похожего на изгибы змеи, Ал занял место напротив - его символ был начертан острыми, угловатыми линиями, похожими на молнии. Третий рисунок, представлявший из себя нечто среднее между первыми двумя, пустовал.       – И я нет, – Аластор вздохнул. – Ладно, попытаемся еще раз. Все равно оставлять это просто так нельзя.       Оба подняли руки, словно желая обхватить очень широкий ствол дерева. Птицы, изредка щебетавшие в ветвях, вовсе затихли, даже ветер решил обойти поляну стороной. Мужчины смотрели на сверкающий в лучах солнца камень и что-то бормотали. Воздух становился тяжелым, вязким, словно патока, мир вокруг словно медленно терял яркость красок, серел, очертания растений размывались. Пальцы Аластора, как и область вокруг глаз Николаса, неумолимо чернели. И, когда чернота, казалось, начала густеть прямо внутри круга, все закончилось с негромким хлопком. Трещина больше не блестела в воздухе, а сама поляна, как в реверсивной съемке, исчезала за кронами деревьев. Теперь таинственная парочка стояла в чаще леса, а вместо ритуального круга зеленел раскидистый куст папоротника.       – Вот и все, – Аластор опустился на траву и провел черными ладонями по лицу. – Интересно, сколько на этот раз продержится. Не хотелось бы возвращаться сюда, например, завтра.       – Посмотрим, – Ник, обойдя наощупь папоротник, неуклюже плюхнулся рядом. – Поможешь мне дойти?       – Давай посидим. Если выйдем к егерю в таком виде, точно застрелит. Не смертельно, конечно, но неприятно, сам знаешь. Он и так на нас уже подозрительно косится. Тем более, хоть ты пока и не видишь, тут достаточно красиво. Хочу, чтоб ты полюбовался, когда пройдет.       – Хорошо. Останемся, пока не увижу. Вдруг ты прав уже второй раз за день, а это, между прочим, событие огромного масштаба. Может, это своего рода знак свыше?