Глава первая и последняя

он повис. повис вместе со всеми отложенными мыслями, которые в этот день так неудачно напомнили о себе. повис заодно с размышлениями о будущем, о том, как все поймут наконец его безмолвные жалобы, которую он так и не решался раскрыть. повис под осознание своей причастности к творцам, чьи судьбы так походили на его собственную. он висел. ноги оторвались от пути назад, к своей прошлой жизни, и повисли над новой. моментально, подчёркивая появившуюся безвыходность, он начал понимать. понимать кучи старых, столь банальных мыслей, что о таких особо и не думаешь всерьёз. вся их настоящая ценность, которую не увидишь в обыденности, теперь иронично была перед его глазами. мысли говорили, что все можно исправить, только действуй, и он им поверил. он боролся. отчаянно, из последних сил, пытаясь дотянуться до спасительной поверхности руками, ногами, цепляясь за каждую секундочку своей уже обречённой жизни. новые и новые мысли бесконечно быстро приходили к нему в голову, и он все сильнее укреплял веру, что ему еще рано, ему надо дальше, он справится. он был уверен, что теперь, с его нынешним осознанием, все проблемы стали решаемы, и он даже знал как. умирающее подсознание рисовало новую, прекрасную жизнь, лишённую его нынешнего обречённого окружения. новый рывок, новые мысли, новая вера. в висках бешено стучало, сердце рвалось наружу, подальше от неизбежного. он начинал понимать, но не хотел. еще один рывок, еще волна мыслей, еще сильнее вера. недостаточно. слишком поздно. горечь от принятия безысходности ситуации отравила все его надежды, он чувствовал только ненависть и сожаление, выворачивающее наизнанку. коктейль самых мерзких чувств был настолько силён, что, издав нечеловеческий хрип, он сделал новый рывок. дверь в комнату открыли. и, словно по завещанию мертвого, увидевший осознал и мысли висевшего, и его молчаливые послания. жизнь одномоментно рухнула, и теперь предстояло строить новую. тело висело. под его ногами лежал упавший табурет и, так желанная им, новая смерть.