Он бы пел нежнее и чудесней,
|Да сгубила пара лебедей.

      "Наша с Лизой жизнь продлилась недолго, в страхе, в постоянном ощущении холодного дыхания в затылке. Я люблю вспоминать её, но с каждым днём всё новые и новые детали ускользают от меня. Время когда-нибудь полностью уничтожит её образ, оставив на выжженном силуэте только ощущение счастья, которое уже никогда не повторится.       Из всех мгновений, которые сейчас ярко догорают в моих воспоминаниях, я решил перенести на бумагу только один, тот вечер..."       — Эраст? Эра-а-аст?       — М?       Эраст лишь притворялся, что спал. Сон никак не хотел приходить к нему, он всё время чувствовал на себе чужой взгляд и поминутно вздрагивал, с трудом переводя дыхание. За окном шёл дождь. Небеса с шумом сбрасывали на Петербург бесконечные ведра воды. Этот непрекращающийся крик дождя мог стать отличным помощником для убийцы... Горло сковал страх. Скрип где-то наверху, Фандорин вздрогнул и сел, бросив взгляд наверх, и только потом посмотрел на Лизу.       — Что случилось? — хрипловато спросил он, сдвинув брови к переносице.       — Там? — Лиза замерла и долго смотрела на потолок, слегка прищурившись, после чего в смятении сказала: — Ветка наверное... Пойдём выйдем? Не могу уснуть.       — Я тоже, — Эраст слабо приподнял уголки губ.       Позже они сидели на веранде под одним пальто. Дождь и не думал устать, лил и лил, наводя ужасный шум. Оба молчали, сжимая руки друг друга.       "...Наверное, это было предчувствие..."       — Эраст.       Фандорин посмотрел ей в глаза, которые обычно светились улыбкой, но сейчас в них стояли крупные слёзы. И снова страх. Эраст взял её ладони в свои и приложил к губам.       — Почему ты плачешь? — его глаза суетливо изучали её лицо.       "...Как же я боялся тогда увидеть страх в её глазах..."       — Пообещай мне, что после свадьбы ты покончишь с убийствами, — она говорила это так старательно сдерживая слёзы, что Эраст отшатнулся, не выпуская её рук.       — Всё закончилось, Лизонька. С Азазелем покончено...       — А если появится новый Азазель? Если ты погибнешь, я...       Фандорин быстро замотал головой.       — Нет, я защищу тебя, Россия защитит, больше ничего не случится...       — Я не хочу чтобы ты меня защищал! — её ладони выскользнули из его рук, и она отвернулась. — Я хочу, чтобы ты перестал прыгать под пули и взрывы. Не хочу думать, что ты можешь не вернуться.       "Я не смог ответить. Не смог отличить любовь к ней и к Родине. До сих пор не могу."       За иллюминатором "Левиафана" море грозилось потопить чудо человеческой мысли. Фандорин сложил письмо и провёл ногтем по сгибу, нахмурившись. Убрав письменный набор в ящик стола, он откинулся на спинку кресла и устремил взгляд на медленно сползающие по стеклу крупные капли южного дождя. Вода уносила его глубоко в пучину памяти, и он не сопротивлялся.       Сможет ли Эраст Фандорин после пережитой войны ответить на вопрос молодого, влюблённого сердца? Этот вопрос мучал его ещё на войне. Он всё ещё метался между двумя равноценными в своей бесконечной любви личностями. В каждой девушке он узнавал Лизу, приближался и вновь удалялся, выходя из бреда, как прибойная волна. Мучительная неспособность отпустить близкого человека...       Настойчивый стук в дверь выбил его из размышлений.       — Мистер Фандорин! Мистер дипломат! Откройте!       Эраст метнул взгляд на часы и поднялся. Что могло привести Стоукса, который его очевидно недолюбливает, в каюту к "заносчивому русскому" (наверняка именно так Реджинальд окрестил Фандорина) в пятнадцать минут второго? Только что-то из ряда вон... Эраст открыл дверь и встретил взволнованного донельзя англичанина.       — Мистер Фандорин, я замерил наша положение сектантом и пришёл в ужас...