Часть 4

— Ещё раз поздравляем тебя, Гарри! Одно из семейств Уизли в очередной раз улыбалось своему родственнику, прощаясь с ним на пороге его дома. Анджелина взяла за руку Роксану, Джордж — Фреда II, и они вместе трансгрессировали к своему дому, как только за ними закрылась дверь на Площади Гриммо, 12. Внутрь все четверо вошли молча, даже радостные до этого дети не рисковали переговариваться. Оказавшись в доме, оба поспешили в свои комнаты, точнее, в одну — в комнату Фреда. Анджелина снова поморщилась. Миссис Уизли. Она должна была носить эту фамилию, будучи замужем за Фредом! Точнее, хотела. Не должна, нет, он ведь не делал ей предложения. Он просто был с ней. Чёрная лента на запястье словно обожгла — настолько явно женщина ощутила её присутствие на руке. Обида, злость на всё происшедшее двадцать два года назад до сих пор толком так и не отпустили её. Джордж положил руку на талию жены, и она едва заметно вздрогнула. Его прикосновения до сих пор не стали для неё обыденным делом, он оставался для Анджелины всё так же несколько чужим, пусть они и прожили столько лет вместе. — Прости меня. В волосах почувствовалось тёплое дыхание, и женщина невольно зажмурилась. Чёрт возьми, как же он похож на Фреда. Ну, естественно, они же близнецы! Миссис Уизли подняла глаза на мужа и хмыкнула. — Прости? Конечно, Джо, прощу, — она чуть не ляпнула «Фред», но вовремя осеклась и исправилась. «Хватит уже, дура, — мысленно ругала она себя. — Его не вернёшь. Поимей совесть и уважение к его брату, за которого ты, мать твою, вышла. Тебя никто не заставлял, ты сама хотела и также сама дала согласие». — Только сначала ты мне ответишь, каким местом ты лично думал, когда это делал. Думал, я ничего не узнаю? И думал ли ты вообще?! Анджелина чувствовала, как закипает и как к горлу подкатывает всё то негодование, скопившееся за время пребывания в доме Поттеров, и грозится сорваться в единый крик длинной и гневной тирадой. Но волшебница старательно держала себя в руках, ведь нужно же было выслушать оправдания Джорджа, он же чем-то руководствовался, какой-то своей логикой, когда шёл на сие жалкое действо, как измена с собственной помощницей. Чета Уизли поднялась наверх в спальню. Наверное, рыжий горел желанием убить своего младшего брата, по чистой случайности проболтавшегося миссис Уизли о случившемся, ведь он часто слышал доносившиеся из кабинета близнецов звуки, но долго молчал и делал вид, что всё в порядке. Видно, не выдержал. Женщина сжала губы и старалась держать себя в руках до последнего, между тем её глаза метали молнии под нахмуренными бровями. Джордж в такой ситуации казался меньше и сжатее, хотя был выше жены на голову и шире в плечах в два раза. Пока Анджелина сверлила мужа взглядом, он искал, что ответить, но лучше бы не находил. Потому что то, что он говорил, никак не улучшало положение, а только ухудшало, особенно судьбу самого рыжего. — Мне было это необходимо. Нужно было куда-то девать отрицательную энергию, которая накапливается во мне из-за наших взаимоотношений дома. Не хочу, чтобы дети и дальше видели это и впитывали. — Необходимо? Ты вообще себя слышишь? Ему было необходимо. Наши дети уже не маленькие и в состоянии сами понять ситуацию, — Анджелина понимала, что в данном утверждении права далеко не полностью, но даже не думала останавливаться. — И мне кажется, они не маленькие уже для того, чтобы понять, что наш развод — необходимая мера. Последнюю фразу миссис Уизли буквально выплюнула Джорджу в лицо, рывком стянув с рук перчатки — чёрная ленточка на левой руке треснула и, порвавшись, упала на пол, но Анджелина этого не заметила — и подойдя к нему впритык. Она швырнула перчатки на кровать. От злости у неё сжимались кулаки до белизны на тёмной коже костяшек пальцев, крылья носа раздувались при каждом выдохе. Охладив собственную голову, пока Джордж собирался с ответом, женщина вынула шпильки из волос, распуская их чёрной тугой смолой, и швырнула детали туалета куда-то к перчаткам — сейчас было не до разбора, что и где лежит. Эффект, который произвели эти слова на мистера Уизли, был сравним с холодным ведром воды, вылитым на голову. Он прищурился и подался в направлении супруги, которая и так стояла впритык к нему. Теперь он чеканил слова, в то время как в глазах плясало пламя, не уступавшее пожару в глазах Анджелины: — Что ты сказала? Развод? Ну, нет, дорогая моя, этого ты не дождёшься. У нас с тобой дети и у нас с тобой семья, какой бы хрупко держащейся и жуткой она ни была. И мои ошибки — это мои ошибки, которые я исправлю сам и не позволю разрушить наш брак, который мы, если ты помнишь, с таким трудом поднимали в самом начале. А сейчас я не позволю тебе всё это смести в один момент. Реакция мужа заставила женщину слегка вздрогнуть: настолько неожиданной и пугающей она была. На миг Анджелина правда ужаснулась этому резко вспыхнувшему в глазах Джорджа огню негодования. За столько лет она привыкла, что в спорах она главная, она одерживает победу, она права. И получать отпор от мужчины ей было странно и страшно. Таким она его даже если и видела, то крайне редко и благополучно об этом потом забывала. Но сейчас... Каждое слово, произносимое Джорджем, было выверено и чётко отбито. Он сам сделал шаг к ней, оказавшись впритык и заставив сделать её полшага назад. По спине пробежал холодок, внутрь закралось предательское желание отвести глаза и отступить, но она не могла позволить себе такую роскошь: в итоге она просто обязана снова оказаться правой. Правда, теперь она себе несколько хуже представляла, как это сделать: Джордж был слишком уверен в том, что говорит, в отличие от недавнего подчинённого тона, который Анджелина свободно перекрывала своим напором. — Тогда какого чёрта ты творишь? Когда ты научишься думать своей головой, а не головкой? Ты чёртов эгоист! Твой брат не был таким! Брюнетка кричала ему уже в лицо, чуть ли не упираясь носом в его нос. Ещё капля его упёртости и настаивания на своём — и Анджелина за себя не отвечает. Не схватится за палочку, так пойдёт в рукопашную. Ей, как профессиональному охотнику, привыкшему щитками на ногах и руках отбиваться от бладжеров и бит, не привыкать, да и сама она может всадить не хуже любого бладжера или биты. Но в семье не должно быть настолько серьёзных дрязг да и вообще быть не должно. Семья, особенно родители, должна быть в согласии, иначе беда. — Заткнись! Его больше нет и его не вернёшь! Прекрати постоянно о нём говорить! Его нет! Слышишь? НЕТ! Джордж схватил жену за запястье и с силой поднял её лицо за подбородок. С минуту они зло смотрели друг другу в глаза, почти не мигая. Лишь по прошествии этого времени Анджелина ощутила, что чего-то не хватает. Она рывком вывернула голову от руки мужа и взглянула на сжатое левое запястье — на нём не было ленточки. Женщину словно окатило кипятком с головы до ног: она лихорадочно обернулась, шаря глазами по полу в поисках заветного куска материи. Наконец она увидела, что тот лежит на ковре, разорванный пополам. Анджелина с новой волной ярости в глазах снова посмотрела в глаза мужу. — Это из-за тебя. Почему ты, чёрт возьми, постоянно всё портишь?! Крик отчаяния сорвался, дрогнув в преддверии вероятных слёз. Судорожно дыша, волшебница переводила дыхание, всё так же глядя в карие глаза мужа, только теперь словно боялась отвести свои, не увидеть его. — Сволочь... Подонок... Негодяй... — тихо, на срыве, всё так же смотря ему в глаза, проговорила Анджелина и впилась в его губы поцелуем. Ярость хлынула с обоих сторон, в том числе со стороны Джорджа, но в миг преобразовалась в другого рода энергию. Теперь ими двигала не внутренняя злость и негодование, а давно замолчавшее либидо, резко прорвавшееся сквозь вязкую преграду мегатонн негативных эмоций. Лента порвалась, и женщина ощутила, словно Фред отпустил её или же она отпустила его, и теперь, целуя мужа, она целовала именно Джорджа и не видела в нём его брата, она видела именно того человека, за которого на самом деле вышла замуж. Мужчина, обнимая жену за талию и теперь подталкивая её к кровати, жадно целовал её губы. Она вдруг чётко осознала, что никогда раньше не замечала и не обращала внимание на то, насколько сильны его руки и приятны на вкус губы: все прикосновения, мимолётные поцелуи в щёку или губы были настолько тривиальны и не значимы, что это казалось теперь действительно до безумия непривычным и необычным, но было так мало. Хотелось наверстать всё упущенное за долгие годы, которые они провели в трауре — жутком и поглощающем все положительные эмоции, скрадывающем всё то светлое, что теплилось в них. Джордж на мгновение прервал поцелуй, чтобы опрокинуть жену на кровать, и Анджелина воспользовалась этим перерывом, чтобы перевести дыхание, взглянуть на преобразившееся лицо мужчины. Она закусила губу — он слишком сильно стиснул её запястья, и волшебница попыталась их вырвать, но не тут-то было. Он держал очень крепко, и от бессилия женщина только негромко зарычала. Между тем Уизли как будто издевался, ловя её глаза своими, а шёпот, звучавший над её ухом, только больше сводил с ума. — Джо, чёрт тебя побери, — прошипела женщина, слегка запрокидывая голову и освобождая ему таким образом шею для поцелуев, когда губы мужа потянулись к коже. Руки, наконец, обрели свободу, пока он шарил по спине, расправляясь с застёжками платья. Анджелина потянула за узел галстук на шее мужа и развязала его, бросила куда-то в сторону, после чего, чуть толкнув в плечи, чтобы он на миг оторвался от расстёгивания платья, стянула с него жилет. Взглянув вновь на непривычное для неё лицо рыжего, женщина снова с жадностью впилась в его губы в новом требовательном поцелуе. Ей больше не хотелось сравнивать и называть его Фредом. Это был Джордж, её Джордж.