I

Кристофер Я люблю понедельники. Я никогда не мог понять, почему люди проклинают этот день. Для меня понедельник символизирует начало чего-то нового, когда намечаются планы на всю неделю. Сидящая рядом девчонка явно бы не согласилась со мной, ее голову подпирает рука, а плечи вяло опущены. — Миссис Робин, хочу предложить вечеринку в стиле «Крика», — этот Хэллоуин обязан стать лучшим, последний год в колледже напоминал чреду однообразных событий, я намерен внести свои поправки. — Кхм, смело, — пожилая женщина опустила очки на кончик носа и с недоверием посмотрела на меня. — Как насчет «Титаника»? — Проснулась соседка по парте. Надо бы вспомнить ее имя. Кэсси? Эльза? Однозначно что-то на Э. — Элли, ты не думаешь, что «Титаник» включает в себя грустный любовный подтекст, который мало связан с Хэллоуином? — Наверное, Крис. — Ты права. Вот, Макс, скажи мне, разве тематика «Крика» не подходит? Люди смогут надеть маски, подобрать костюмы, подходящие на Хэллоуин. — Да, мы можем сделать стенд с кровью, развесить снимки из фильма по залу, — согласился со мной Макс. — Миссис Робин, я думаю, они правы и… — Стоп, замолчи, — преподавательница спокойно перебила меня. — А что? — Прочел книжку о том, как вести переговоры, получи согласие? За пять секунд ты заставил обоих согласиться с твоей точкой зрения. Ребята, это называется переговоры с мягкой позицией. Со мной не выйдет. — Миссис Робин, Вы все-таки утверждаете, что «Крик» с жанром, полностью подходящим под Хэллоуин, не рассматривается? — Я выпрямился на стуле, ожидая ответа. — Элли, внеси «Крик» в предложение тематики в студсовет, — улыбнулась женщина. — Отлично.  — Когда студсовет его вычеркнет, снова вернемся к этому вопросу. Меньше книг, больше телика, Пирс. По окончанию несчастной пары мы с Максом ввалились в столовую. Карл поджидал нас за столом у окна. — Они опять возьмут скучный фильм, — пробурчал Макс. — Да ладно, веселье все равно устраиваем мы, а не эти девчонки с оформлением. Что у нас по планам, Люци? — Еще со времен школы ребята дали мне прозвище «Люцифер», как-то сидя у Карла дома, я предвещал пожар в школе, на следующий день предсказание сбылось. Ребята даже думали, что я специально его устроил. Пожарные выяснили, что причиной стал курящий семиклассник, в тот момент мое прозвище стало жить. — Возьмем джелло с водкой? — Откинувшись на стуле, я заметил симпатичную блондинку, украдкой поглядывающую на нашу компанию. Такие девчонки обычно нравятся Карлу, я махнул ей рукой в приглашающем жесте, и она тут же подсела за наш стол. — Привет. Петра? — Девушка замотала головой в знак согласия. — Ты еврейка? А правда ли говорят про еврейскую прелюдию? — Ее глаза слегка округлились от моего вопроса. — Что нужно два часа просить? — Блондинка принялась крутить трубочкой от колы.  — Я слышал четыре. — Ну, я только наполовину еврейка, — девушка облизнула губы и заманчиво посмотрела на меня. — Как провела каникулы? — Карл закинул руку на плечи блондинки. — Ездила к родственникам в Техас, а ты? — Катался на сноуборде в Гштааде. — В Швейцарии? — Если хочешь, можешь присоединиться. — Может, начнем с выпивки, а не с кругосветки, — улыбнулась Петра. — Хочешь со мной выпить? — Карл обернулся ко мне: — Какой напор. Мне нравится. Довольная Петра послала воздушный поцелуй Карлу и, записав свой номер, ушла к подружкам. — Это наш Гитлер! — Чуть ли не хлопнув в ладоши, воскликнул Карл. — Ни в коем случае, — такие девушки никогда не привлекали меня, готов поспорить, половина, если не вся женская часть колледжа готова прыгнуть ко мне в кровать, зная, лишь то, чей я сын.  — Ты шутишь? У нее идеальная грудь, и она умна, — я принялся листать ленту в телефоне, дабы отвязаться от друга, но он не планировал отстать. — Ты видел ее туфли? - Серьезно произнес я. — Туфли? Прочел гороскоп в журнале Vogue, что нужно избегать женщин в зеленых туфлях? — Карл отложил уже остывший гамбургер и с недоверием посмотрел на меня. — Глаза могут обмануть, улыбка солгать, но туфли всегда скажут правду. — У нее были туфли Prada, хороший вкус. — Какая еще Prada. Ты не отличишь их, даже если тебе ими наступят на мошонку, — засмеялся Макс. — Ну, хорошо, туфли были красивыми, — с меньшим энтузиазмом продолжил Карл. — Именно, они были стильными, и их очень больно носить. Только крайне ограниченные и неуверенные в себе женщины не наденут простые удобные туфли, а предпочтут мучиться. Мне такое не нужно. — Наоборот, тебе как раз нужен человек, способный терпеть боль, — Макс похлопал меня по спине и встал из-за стола. После смерти мамы моя жизнь слегка изменилась. При ее жизни я чувствовал, что поднимаюсь к небу, наконец-то отрываюсь от земли, теряю почву под ногами и приближаюсь к Богу, в которого не верил. После ее смерти я больше не позволял себе видеть мир шире, глубже. Я стал признавать границы. Бесконечная чреда пьянок и красивых девушек, входящие и выходящие из моей жизни. Но колледж поставил передо мной выбор. Можно сказать, я, наконец, стал идти к своим великим свершениям, но в тоже время отголоски прошлого заставляли останавливаться, и теперь я так отстал от плана, что даже Макс и Карл не способны были больше меня толкать. И пусть сегодняшний день не в мою пользу. Завтра все может измениться. Завтра будет новый день. А сейчас… мне нужно просто покурить. У меня был свой личный ритуал расслабления: каждый четверг по вечерам я ходил в маленькое кафе возле дома, который мы снимали с Максом и Карлом. Светлое и уютное кафе ассоциировалось у меня с гостиной в семейном доме, в котором я не был уже 4 года. В кафе я видел ее, девушку, что так напоминала более юную, более счастливую маму. Захватив блокнот и карандаш, я сидел за дальним столиком и, подглядывая, рисовал девушку. Я не знал ее имени, мне и не нужно было знать. Она наливала кому-то кофе, а я рисовал, как она наливает кофе. На вечер 31 октября мы ввалились в чью-то комнату в кампусе. Желе с водкой дало о себе знать¸ новые знакомства приобретались мгновенно. — Это не заповеди, но в принципе я стараюсь придерживаться этих двух правил: не встречаться с девушками старше 20 и которых хоть раз бы трахнул барабанщик, — Карл разлегся на кровати какой-то Агаты, сбоку него лежала Петра, закинув ноги ему на живот. — Эй, это один раз всего было, — Петра толкнула Карла в бок. — Эта виновна сразу по двум статьям, — Карл перехватил руки Петры, которая вот-вот готова была задушить парня, и положил их к себе на лицо. — Эй, ты куда? — Сейчас вернусь, — спертый воздух и неуловимая тоска затерялись в комнате, мне нужно было просто выйти и… уехать домой? Но, поблуждав по коридору, я заметил девочку в божественном коротком чёрном платье. Ее движения были так легки, она невинно поправила волосы и стремительно зашагала к концу коридора. Мне захотелось пойти за ней. Девушка привела меня к входу на крышу, интересно, что ей там нужно было. Она поднялась и скрылась из виду, даже не заметив меня. Ноги сами вели к ней. Ветер слегка растрепал волосы, спрятавшись за балкой, я стал подглядывать за девушкой. Ее стан был красив, длинные русые волосы, излишне пухлые губы и чересчур большие глаза. В момент осознал, что передо мной находилась та самая девушка из кафе. Она что-то держала в руке, подобравшись немного ближе, я увидел свечку и книгу с непонятными диаграммами. Девушка подняла голову. — Ты продаешь душу? — Незнакомка немного испугалась, когда я заговорил. Присев рядом, я стал разглядывать дьявольские картинки из ее книги. — Только кусочек и получу кое-что взамен, потому что продаю, а не отдаю бесплатно. Это было бы глупо и аморально, — она улыбалась и мило жестикулировала. Мне понравилось, как она улыбается. — А если серьезно, то это детская шутка. Знаешь, на Хэллоуин почитать заклинания, — Она помахала книжкой в воздухе. — Не верю в Бога и призраков. — Я тоже не верила, один раз мы устроили спиритический сеанс с друзьями, у нас, можно сказать, получилось. Ищу теперь способы повторить, но эта книга бесполезна, — от девушки шла невероятная энергия, но что-то в глазах, глубоко внутри выражало страх, который мне был непонятен. — Раз это бесполезно, тогда зачем ты это делаешь? — По-твоему, чтобы что-то изменить, нужны только победы? — Ее слова заставили меня улыбнуться. — Как тебя зовут? — Герда Романова. Русская по папе, у нас в крови крещенские гадания. — Кристофер Пирс, — я протянул руку, и Герда ответила на рукопожатие. — Я знаю, как тебя зовут. Весь колледж знает твое имя. Меня только и спрашивают «слышала про этого спортивного телосложения брюнета, приезжающего на своей машине 64 года», а я отвечаю «да, он занял мое место на парковке», — Герда состроила гримасу. Я рассмеялся и, слегка наклонив голову, изучающе посмотрел на ее лицо. — Тебя же называют Люцифер, Люци, да? Почему? — Она так быстро сменила шуточный тон на серьезный, что я удивился. — Наверное, потому что это звучит лучше, чем Крис Манго или Крис Монтировка, — я ловко выхватил книгу у девушки из рук и, пробежавшись глазами по страницам, стал зачитывать отрывок о дьяволе. — Так не пойдет, ты неправильно делаешь, — Романова отняла книгу и убрала ее в сумку. — Покажи, как правильно, — она была настолько серьезна, что это даже пугало, но в тоже время мне захотелось узнать, что для нее значат все эти байки о призраках. Герда аккуратно достала книгу и взяла в руку свечу. Закрыв глаза и положив руку на крест, нарисованный на одной из страниц, она наизусть прочитала отрывок. — Бу, — я махнул руками перед ее лицом, и, открыв глаза, Герда вновь приняла забавный вид. — Неужели я воззвала самого Люцифера? Ветер усилился, и свечка в мгновение потухла, Герда непроизвольно дернулась. — Это просто ветер, пойдем-ка вниз, — я взял ее за плечо и попытался слегка приподнять, но Герда будто онемела, ее взгляд был направлен на одну точку, обернувшись, я увидел, что в том месте, на которое она смотрела, стало что-то гореть. На мгновение я испугался, аккуратно сложенный картон все больше возгорался. Герда подскочила и направилась к двери, крикнув: — Я принесу воду. Я побежал за ней и примерно через десять минут мы потушили огонь. — Стой здесь, я схожу еще за водой, не хочу, чтобы какая-то искра потом дала о себе знать, — она вышла. Я огляделся по сторонам, пытаясь найти причину возгорания. Меньше всего я хотел думать о том, что какой-то дьявол проснулся. Через пару минут дверь на крышу распахнулась. — Я затоптал все ногами, не думаю, что оно вновь загорится, — обернувшись, я увидел вместо Герды, ректора Джонса. Напряжение повисло в воздухе. Я сидел напротив кабинета ректора, нервно дергая ногой. Интересно, что он припомнит, случай с девчонками из группы поддержки или, может быть, алкогольный угар на парах Миссис Робин. Послышался крик «войдите», я осторожно вошел в логово, если не кровожадного, то мечтающего тебя отчислить зверя. — Кристофер, Вы неоднократно нарушали правила нашего колледжа. Я не думаю, что в этот раз мы сможем обойтись выговором. Вы понимаете, что выходить на крышу и разводить там костер не просто небезопасно для Вас, но и для всего кампуса? — Мужчина натурой похуже миссис Робин был явно настроен очень серьезно, в его руках были какие-то бумажки, которыми он очень грозно размахивал. Пока я пытался придумать, что ему ответить, послышался трехкратный стук в дверь. — Войдите, — поднявшись из кожаного кресла, недовольный ректор прошелся вдоль своего стола и остановился прямо напротив меня. В кабинет вошла Герда, щеки ее горели огнем, но она, как ни в чем не бывало, присела на диван, закинув ногу за ногу. — Мистер Джонс, вчера девочка из студсовета попросила меня проверить крышу. Ей сказали, что кто-то хранит там горючие материалы. Я попросила Кристофера помочь мне, но по своей непредусмотрительности не предупредила его о том, что материалы все-таки горючие. Собственно, Пирс решил закурить и произошел этот инцидент. Я считаю, что в данной ситуации вина лежит на нас обоих, но, в особенности, на человеке, который хранил эти материалы на крыше. Предлагаю все свои силы пустить на поиски этого человека, — я был несказанно рад, что она пришла. Лицо мистера Джонса не выражало ничего положительного, но настойчивый взгляд Герды заставлял прислушаться к ее словам. Через 15 нравоучительных минут мы вышли из кабинета. — Спасибо тебе, — наверное, я выглядел немного встревоженным. Не могу назвать себя паникером, но на вопрос «кто меня оставит», можно было бы смело сказать — Джонс. — По сути, это ты меня спас, — девушка ускорила шаг, видимо, желая остаться в одиночестве. — Герда, я, правда, хотел сказать тебе спасибо, — я тоже ускорил шаг. — И снова, пожалуйста, — ее речь словила иронией, но я серьезен, черт возьми. — Хочу, чтобы ты знала, я очень…. — Поняла, благодарен. Ты видимо думаешь, что для меня это очень важно знать. — Знаешь, почему люди молятся Богу? — Я остановился и взял Герду за локоть. — Ты вроде в него не веришь. — Не верю. — Тогда это будет очень интересная теория, — она улыбалась впервые после пожара. — По-твоему, они молятся и восхваляют его, чтобы он узнал, как велик? Бог и так это знает. — Сравниваешь меня с Богом? Нет, здорово, конечно, но, чтобы ты знал, я не сотворила дерево, — Герда заправила прядь волос за ухо, а ее улыбка стала еще шире. — Я благодарю тебя, потому что для меня это что-то значит, — я не отпускал руку девушки, она немного повела локтем и освободилась от моей хватки. — Тогда ты самый настоящий наивный атеист. Люди молятся, чтобы Бог не раздавил их, как букашек, — Герда развернулась и убежала вперед, но потом остановилась и добавила:  — Я тебя не раздавлю, — я кивнул ей головой и с приятной улыбкой на лице ушел в другую сторону.