Глава 5. Ускользающий контроль

Я в поездах, отставших от расписанья. Я в городах, которых нету на карте. Я умер, так и не пришедши в сознанье. Хотел быть первым, но споткнулся на старте. ©uma2rman — кажется

      Ветер гнал свинцовые тучи куда-то за горизонт, деревья не успевали выпрямиться, то и дело клоня гибкие ветви и подчиняясь холодным порывам. Уличные фонари столбами света разрушали плотную ткань ночи. Вокруг не было ни души.       Темнота этим вечером не казалась безобидной и уютной, наоборот, она скрывала под своей мантией ужас и жестокость. Сливаясь с тенями и вдыхая тяжелый воздух полной грудью, он шёл, даже не пытаясь спрятаться. Всё равно никто не увидит, не прознает.       Опьянённый могуществом и бурлящей жаждой, он несся куда-то вперёд, а ноги сами вели по знакомой дороге. Спустя несколько одинаково серых домиков-близнецов, показался известный фасад. Сколько воспоминаний хранили эти стены, которые теперь уже были не такими далекими и безразличными. То было словно тысячу лет назад. Другая жизнь, неправильная и фальшивая.       Как сладкий сон нереально прекрасная.       С легкостью перемахнув через кованые ворота, он замер лишь на миг. Лишь на секунду отравленное сердце забилось чаще, предаваясь, казалось бы, давно увядшим чувствам.       Здесь ничего не изменилось: вымощенные плоскими камнями тропинки — он мог без запинки сказать, в каких местах их не хватало — и пустующие выемки поросли травой. В темноте белел фундамент беседки, которую уже никогда не достроят, словно обнаженные кости, застрявшие среди изумрудной зелени. Протяжно поскрипывали качели на веранде; сколько их не смазывай, противный звук так и не исчезнет. Он был даже уверен, что перегоревшую лампочку перед входной дверью никто не заменил.       Пробежав по одной из тропинок и прыгнув, он ловко приземлился на покатую крышу. Щеколду на окне тоже так никто и не поменял, отчего открыть окно не составило никакого труда. Словно всё в этом доме застыло во времени.       Его ждали.       Тихо спустившись в темную комнату, пропуская холодный ветер, он осмотрелся. С последнего визита всё осталось неизменным, лишь отсутствие пыли и заправленная постель свидетельствовали о человеческом вмешательстве.       За стеной размеренно бились два сердца. Хозяева дома давно крепко спали, и ничто не должно было потревожить их покой.       Он и сам не до конца понимал, зачем пришёл сюда. Странное наваждение тянуло его, как и эти стены раз за разом. Больно не было, и всё же иногда призрачная тоска вихрем проносилась в мыслях, напоминая об утерянной жизни.       Это было сродни изощренной пытке. Прийти, разворошить былое, которое следовало бы отпустить, но оно всё еще держало. Отчаянная попытка разорвать родственные узы?       Или способ спрятаться от себя самого в место, которое когда-то было домом?       Возможно, некая часть его считала именно так. Слабая, еле слышимая, но всё еще живая.       Пройдясь по комнате, он замер у гирлянды из маленьких фотографий. Воспоминания о каждом запечатленном на полароидах моменте не исчезли, но казались такими бесцветными. Словно фильм, который видели уже тысячу раз, и он больше не приносил былого удовольствия.       Толпа молодых людей с огромным тортом. Те же лица, но уже на фоне леса. Кто-то держит шпажки с жареным зефиром. Морской пляж, ночная улица, собственная комната в свете лавовой лампы. Очаровательный щенок, выглядывающий из-под одеяла. Так много пережитого. Но раз за разом его взгляд возвращался к одной единственной фотографии, которая взрывает душу бурей смешанных чувств.       Она, прикрывая от удовольствия глаза и склонившая голову набок, и он, неспособный отвести взгляда.       Неразбериха из собственных ощущений выворачивает наизнанку. Хочется снова увидеть эту счастливую улыбку, услышать беззаботный смех, обнять.       Сжать руки до треска костей. Вцепиться в шею и выпить до последней капли. Растерзать и сжечь.       Желание овладеть выжгло всё в голове, осталась только нестерпимая жажда. Неожиданно всё вокруг наполнилось сладким и манящим ароматом, так, словно она стояла прямо здесь.       Желудок скрутило от спазма, рот наполнился вязкой слюной, резко удлинившиеся клыки прорезали нижнюю губу. Желание сорваться с места и найти свою самую желанную жертву затмило рассудок. И он бы сорвался с места, если бы не громкое рычание, раздавшееся в дверном проëме.       Беленький комок отчаянно защищал свой дом от чужака. И ведь действительно, здесь он лишь незваный гость. Тот, от кого нужно срочно избавиться. Пес начал громко лаять. В соседней комнате одно из сердец забилось быстрее. Послышалась возня.       Паника и голод — страшная смесь, отключающая рациональное мышление. Словно загнанный в угол зверь, он нашёл только единственный выход из ситуации — устранить пса.       Схватив звонко лающего и рычащего пса, он сжал хрупкое тельце. Слабый хруст и скулеж только сильнее разозлили. Из соседней комнаты послышалось недовольное бурчание. Хозяин дома проснулся.       Безумие охватило разум кровавым маревом. Не отдавая отчет своим действиям, вампир, желая заткнуть пса, впился клыками в пушистый бок. Вкус крови был отвратительным, горло сжало спазмом, но жажда была сильней. Захлебываясь, он продолжал жадно пить, окончательно теряя остатки разума.       Внезапно включившийся свет ударил по глазам, подобно ядерному взрыву. От неожиданности вампир отпустил пса, а тот так и остался лежать на полу, тихо поскуливая.       Зрение восстановилось быстро, а мир вокруг будто замер.       — Джисон?       Мужчина, замерший в дверях, с ужасом смотрел на ночного гостя, не в силах пошевелиться. Алая кровь стекала по подбородку, а глаза горели синим огнем. В них не было ничего человеческого. И даже так в этом существе без труда узнавался погибший сын.       Безобидная вылазка обернулась катастрофой. Хан дрожал всем телом от паники, злости и усилившейся жажды, которую невозможно было утолить звериной кровью. И был только единственный способ всё исправить. Тело среагировало молниеносно, вампир прыгнул в сторону мужчины. Прежде чем проснётся его мать, он будет уже далеко, а отец замолчит навсегда.       От непоправимой ошибки Джисона спас другой вампир, стремительно ворвавшийся в маленькую комнатку через открытое окно. Откинув Хана в сторону, старший преградил путь озверевшему парню.       — Приди в себя, маленькое недоразумение!       Требовательный голос отрезвил, но недостаточно. Джисон утробно зарычал, но нападать не стал. Пойти против вампира, который был в разы сильнее, он не рискнул. Но жажда крови всё еще бурлила в груди, горечь звериной крови лишь больше раздражала. Ему была необходима охота и новая жертва. Всё его существо кричало от желания впиться в горло человека.       — Ты сейчас же развернешься и пойдешь домой. Сегодня больше никого не тронешь. Понял меня?       Несмотря на спокойствие в голосе, приказ сомкнулся ошейником на шее. Джисон был слишком юн и неопытен, чтобы тягаться с древним вампиров. Против его силы внушения устоять не получится, сколько ни старайся.       Неуклюже выскочив из окна, Хан побрел в сторону леса. Злость и жажда постепенно утихали, их вновь стал вытеснять ужас и паника. Перед глазами плясали черные пятна, от горькой крови воротило, горло сжималось от спазмов. Дома смешались в одну серую, бесформенную кляксу, а ветер обдувал лицо, отгоняя манящие запахи.       Опомнился Джисон только тогда, когда достаточно далеко ушел в лес. Где-то позади остался шокированный отец, древний вампир и пострадавший пес.       — Ппама…       Ужас окончательно овладел опалённым сознанием. Желудок снова болезненно скрутило, от горечи во рту мутило, глотку словно охватил огонь. Собачья кровь была отвратительной на вкус. К горлу подкатил ком, мерзкие мурашки пробежали по спине. Внезапная судорога подкосила. Врезавшись в дерево, Хан жестко опустился на четвереньки, позволяя желудку освободиться.       Стало легче, но горечь во рту не исчезла, а лишь усилилась. Устало облокотившись о ствол дерева, он прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Вдали послышались стремительные шаги, совсем скоро рядом с Джисоном остановился другой вампир.       — Ты поступил очень опрометчиво, а если бы я не успел?       Мурчащий голос оставался всё таким же спокойным, но стальные ноты слышались слишком отчетливо, и это пугало даже больше, если бы Хан услышал крик. В этом был весь Ли Минхо. Даже злясь, он оставался слишком спокойным. И предугадать, что последует за этим было невозможно.       Джисон пытался спрятать дрожь пальцев, сжав кулаки. Эта по-детски наивная попытка спрятать истинные эмоции вызвала лишь тихий смешок.       — Тебе нужно больше практики. И впредь не молчи, если будешь голоден. Вот, держи.       Джисон неуклюже схватил бутылку с кровью. Рот тут же наполнился слюной.       — Хён, я…       — Я знаю, что прошлое тяжело отпустить, но чем быстрее ты научишься, тем лучше. Обратной дороги нет.       Джисон не мог смотреть Минхо в глаза, но чувствовал исходящие волны спокойствия. И даже так страх не спешил покидать уставший разум. Произошедшее будет сложно утаить от верховного.       — Ты расскажешь ему?       — Нет. И ты тоже. Хан наконец осмелился посмотреть в глаза Ли и тут же утонул в голубом сиянии.

***

      Ветер впивался в кожу холодными иглами, проникал под неё и по кровотоку разносился по всем органам. Пальцы давно окоченели, ноги не слушались. Спотыкаясь всё чаще, Ан Бëль плелась по лесу. Она уже давно потерялась и просто брела туда, куда глаза глядят. Слезы высохли, разбитые губы дрожали от холода и напряжения. Усталость выместила всё. Не осталось даже страха. Кто-то кричал ей в след, но смысл слов уже не доходил до опаленного шоком разума. Как заведённая механическая игрушка, она просто шла по известной только ей траектории. Силы практически иссякли. Ан Бëль было уготовано навеки остаться в этом лесу.       Деревья внезапно прекратились, девушка не сразу поняла, что вышла к обрыву. Впереди только ночное небо, звёзд не видно, лишь огромный, кроваво-красный диск луны, а чёрный силуэт на его фоне, словно дыра в самом пространстве. Он стоял на краю обрыва, освещённый ужасающим светом. Ан Бëль чувствовала осуждение каждым сантиметром своего тела. Безмолвный в своём праведном гневе, Джисон не сводил с неё пристального взгляда.       Девушка упала на холодную траву, так и не найдя в себе силы дойти до края. Сердце бешено билось в груди, глаза жгло от подступивших слез. Эхо тяжёлых шагов разнеслось по округе. Ан Бëль зажмурилась. Она не смела поднимать своего взгляда на того, кто остановился рядом.       — Посмотри на меня.       Ужас сомкнулся костлявыми пальцами на тонкой шее. Ан Бëль тонула в этом черном омуте без надежды на спасение. Голос Джисона — холодный, резкий, полный ненависти — словно прорвал ткань мироздания, заполняя собой всё пространство.       — Посмотри на меня!       Всхлипнув, девушка задрожала всем телом. Смотреть не хотелось, но невидимая сила буквально тянула её за волосы, заставляя поднять голову. От увиденного сердце разбилось на мелкие осколки. Крик застрял в горле.       Мертвенно-бледный, лицо исказилось злостью, а глаза, полные ненависти. Ан Бëль казалось, что он вот-вот загорится от эмоций, переполняющих его. Взгляд приковывала зияющая дыра в груди. Там, где должно было биться сердце, чернела пустота. В полумраке зловеще белели обломки рёбер и грудины, засохшая кровь пропитала собой обрывки футболки.       Ужас не позволял нормально дышать, тело парализовало. Не убежать, даже не закричать. Захлебываясь слезами, Бëль смотрела на Джисона. Он оказался гораздо ближе, чем ей казалось. Присев перед ней на корточки, он смахнул слезинки со щеки девушки. Кожу обожгло могильным холодом, в нос ударил запах металла и земли. Хан улыбнулся, но это больше походило на оскал. Ан Бëль зажмурилась, но даже так всё ещё продолжала видеть мертвеца перед собой.       — Отдай мне то, что я потерял по твоей вине.       Ледяными пальцами он впился в её плечи, разрывая нежную кожу ногтями. Рваный крик пробрал до самых костей.       — Отдай мне свою жизнь.       В груди похолодело, но прежде чем Ан Бëль успела закричать, её окутал знакомый запах. Лимон, яблоки и мята. Аромат, принадлежавший лишь одному человеку. Бан Чан обнял её со спины, бережно заключив в кольцо из сильных рук.       — Твоя жизнь слишком драгоценная, чтобы вот так просто отдавать.       Страха как будто и не было. Одним своим появлением Кристофер принёс покой и чувство безопасности. Они всё ещё были на обрыве, но тот не казался таким пугающим. Луна одиноко светила своим холодным и серебряным светом. Джисон тоже ушёл. Казалось, его тут и вовсе не было. Ан Бëль устало вздохнула.       Несмотря на ушедший страх, груз вины всё ещё продолжал тянуть на дно. Если бы только то, что просил сделать её Хан, вернуло бы ему жизнь, сердце бы было отдано без раздумий.

***

      Пробуждение было тяжёлым, Бëль изо всех сил пыталась остаться в реальности, но глаза то и дело закрывались, утаскивая в царство снов. И если бы не прозвеневший будильник, рьяно напоминающий о том, что работу никто не отменял, девушка так бы и продолжила спать. Несмотря на кошмар с участием Джисона, ощущения были иными. Это всё ещё отнимало много сил, но, по крайней мере, Ан Бëль не чувствовала себя разбитой и полностью вымотанной. Впервые за долгое время она не осталась одна, наедине со всепоглощающим ужасом.       Мысль о том, что, похоже, её спасение действительно станет для Бан Чана традицией, пускай он даже и не будет об этом знать, вызвала легкую улыбку.       С первого этажа раздался голос Аëнг:       — Милая, ты проснулась?       — Да.       — Тогда спускайся скорее.       Умывшись и переодевшись, Бëль пошла на кухню. Онни уже завтракала.       — Я решила немного разнообразить наш рацион, надеюсь, ты будешь несильно против?       Бëль лишь мельком глянула на золотистые тосты и яичницу с беконом. Ароматный запах заставил рот наполниться слюной.       — Ты же знаешь, что я съем всё, что ты приготовишь.       — Тогда присаживайся скорее.       Вкусный завтрак и терпкий кофе прогнали остатки тревожного сна. Бëль чувствовала себя на удивление легко, что не укрылось от сестры.       — Когда у тебя следующий сеанс?       — Завтра во второй половине дня.       — Я работаю, прости, у меня опять не получится тебя проводить.       Ан Бëль накрыла руку сестры своей.       — В этом нет необходимости, я уже большая девочка. До этого же на четыре сеанса как-то сама ходила. Не переживай.       Аëнг же ещё больше погрустнела. Несмотря на то, что жизнь начала постепенно улучшаться, ощущение шаткости положения возросло в квадрате. Все чаще девушке казалось, что любое действие способно разрушить этот хлипкий фундамент карточного домика. Это была не первая попытка Ан Бёль покинуть свой защитный кокон, но рано или поздно что-то или кто-то загонял обратно, заставляя выстраивать вокруг своего сердца ещё более прочные стены. Аёнг была счастлива видеть, как сестра старается изменить свою жизнь к лучшему, но ожидание, что это всё обернется крахом, зависло над ней, словно дамоклов меч.       — Это так важно для тебя, а я даже не могу быть рядом.       — Ты всегда рядом. Мне этого более чем достаточно.       Аёнг тепло улыбнулась, не желая перекладывать на сестру свои тревоги. Бережно храня хрупкое равновесие, они завтракали, разговаривая о каких-то незначительных мелочах. Одна тема медленно перетекала в другую, подобно легкой мелодии. Дебют новой женской группы, новый тренд тик-тока с котиками, книжные новинки, которые хотелось бы прочитать. Вскоре, Аёнг окончательно расслабилась.       Закончив завтрак и быстро собравшись, девушки вышли из дома, в этот раз, на удивление, ничего не забыв и никуда не торопясь. Времени для неспешной прогулки до работы было предостаточно. Усилившийся ветер резво растрепал волосы Бëль, что рассмешило Аëнг. Маленькие, пушистые облака плыли по небу, солнечные лучи нагревали воздух, наполняя мир яркими красками.       Совсем скоро показалась вывеска ветеринарной клиники. Но внимание девушек тут же привлек знакомый автомобиль.       — Бёль, это разве не машина семьи Хан?       — Она…       Девушки ускорились, сердце Бёль неприятно сжалось. Думать о плохом не хотелось, они могли попросту заехать за кормом для Ппамы, и всё же в голове всплывали отнюдь не радужные мысли. С другой стороны, возможно, если случилось что-то непоправимое, Госпожа Хан Со Хи обязательно бы позвонила.       Сестры буквально ворвались в клинику, заставив вздрогнуть не только выглядывающую из-за стойки Пак Ынхи, но и мать Джисона. Увидев взволнованную женщину, Ан Бёль почувствовала, как в груди завязался узел. Определенно что-то произошло.       — Госпожа Хан…       — Бёль, Аёнг…       Девушки тут же оказались в крепких, но отчаянных объятьях. Узел в груди тем временем продолжал расти. Ан Бёль замерла в ожидании ужасающей новости, но никто не спешил говорить. Инициативу проявила Аёнг, не желая ухудшать и без того плачевную ситуацию. Сомнений не было: пострадала любимая собака Джисона, но нужно было все выяснить и не позволить женщине окончательно впасть в панику. Ведь в эту незамедлительно рухнет и Ан Бёль.       — Что случилось?       — Какое-то животное напало на Ппаму. Я нашла его рано утром в комнате Сони… в луже крови.       Казалось, что Бёль ударили по голове. Мир вокруг в мгновение исчез, остался только страх за бедного пса. Не обращая внимания на возглас сестры, девушка побежала в сторону раздевалки, на ходу снимая кардиган и сумку. Паника холодными цепями окутала сердце. Очередной жестокий удар судьбы. Ппама был живым напоминанием безграничной любви Джисона. Ласковый и радостный пес был способен скрасить монотонные, тяжелые дни одним своим существованием.       Словно ещё только вчера она вместе с семейством Хан радостно вручила Джисону маленький, кудрявый комок любви.       Стремглав переодевшись в сменную одежду, девушка заскочила в процедурную.       — Все нормально, я практически закончил.       Ким Намджун даже не поднял взгляда, но по его расслабленным плечам Бёль поняла, что ситуация действительно под контролем. Девушка хотела было предложить помощь, но увидела, как ветеринар уже накладывал стерильную повязку.       — Можешь сказать, что произошло?       — Исходя из укуса и общих повреждений, вероятнее всего, это была рысь.       — Рысь? В городе?       Не то чтобы Ан Бёль не верила в предположение, и всё же мысли о диком животном, забредшем в человеческий дом, не укладывались в голове.       — Она могла быть голодна или ранена. Не стоит исключать любопытство. Исходя из размеров укуса, особь еще совсем молодая.       Девушка лишь вскользь посмотрела на пса, не в силах задержать взгляд. Ппама был в надёжных руках, но страх всё равно сжимал костлявой рукой. Злая ирония заключалась в том, что, как и хозяин когда-то, собака столкнулась с дикой кошкой. Оставалось надеяться, что маленькое сердечко выдержит, и Ппама переживёт эту роковую встречу.       — Я фотографировал полученные травмы. Можешь сама посмотреть.       Девушка взяла фотоаппарат. Первым же изображением была очищенная рана. И действительно, на выбритом боку собаки красовался укус. Четыре круглых колотых ранки, а вокруг большая гематома. Неприятный холодок пробежал по телу. Девушка вновь посмотрела на Ппаму. В голове что-то щёлкнуло.       — Не слишком ли маленький укус для рыси?       Ким Намджун был опытным ветеринаром, к тому же, он учился вместе с Аëнг, не считая того, что они дружат с самых пелёнок. Сестра бы не стала принимать в клинику человека, в знаниях которого сомневалась. И всё же, странный червь сомнения поселился у Бëль в голове.       — Молодая особь, возможно, ещë котёнок. Поэтому и размер укуса маленький, и повреждений меньше, чем могло бы быть. Ну или у нас в городе завёлся вампир.       Сказав это, Намджун рассмеялся.