Глава 7. Старые знакомые

Что, если жажда делать зло Стала чуть сильней, чем я? Если в руки взял ружье Значит будь готов стрелять. ©Электрофорез — Зло.

      Доверие — вещь очень важная, но до безобразия хрупкая и слишком легко уничтожаемая. Однако чтобы вернуть его, может быть недостаточно даже тысячи лет.       И Ли Минхо бы мог забыть об этом, тем более времени у него было предостаточно, если бы не одна важная и печальная деталь.       Доверие навсегда кануло в лету между и ним и старшим братом.       Казалось бы, он и Чан прожили не одну сотню лет бок о бок, видя всю грязь и жестокость этого мира — неприкрытую, без прикрас. И в то же время пред ними не раз представала всепоглощающая любовь, поддержка и сплочённость людей даже перед лицом самых неотвратимых катастроф. Боль и отчаяние, сменяющиеся заботой и надеждой. То, что должно было их сблизить ещё сильнее, по итогу разрушило.       Минхо давно не верил Чану, собственно, как и сам Бан. Вместо поддержки и заботы они готовы были подарить друг другу только нож в спину, прикрываясь благими намерениями.       Когда-то они приведут их в ад.       Но так или иначе Ли Минхо не мог покинуть свою «семью». Сколько бы лет не прошло, он всё равно рано или поздно вернётся, чтобы снова разочароваться, погрязнуть в море крови и жестокости. Чтобы попытаться исправить хоть что-то.       Потому что всё ещё любил. Потому что, по мнению самого Чана, всё ещё был слабым.       «Ли Минхо — самый младший из братьев. Чрезмерно болезненный и слабый мальчик. Даже лук в руках не удержит, не говоря уже о другом оружии. Только и может, что венки из цветочков плести, да песни петь. Позор семьи. Из него не то что воин, даже мужчина не вышел».       Прогоняя непрошеные воспоминания былой жизни, Минхо двинулся вперёд. Тот болезненный и бесполезный мальчик давно мёртв. Только Чан всё ещё помнил. И все ещё так считал. И не нужно быть сверхразумом, чтобы это понять.       Вновь возвращаясь к их состоявшемуся недавно разговору, Ли в который раз убедился, что вся эта встреча должна стать лишь одной большой проверкой на вшивость. И дело было даже не в безмолвном вампире, что тенью следовал за Минхо шаг за шагом.       — Ты знал, что вместе с чужаками пришёл Чунгхи? Точнее, именно он их хозяин?       Бан Чан наблюдал за тем, как Джисон в очередной раз пытался одолеть Чонина. Он лишь сильнее распалялся по итогу каждой неудачи, но даже зарождающаяся в груди злость не позволила юному вампиру выйти из тренировочной битвы победителем.       Кристофер раздражённо фыркнул, отводя взгляд и снова надевая маску безразличия. Во всём его виде сквозили небрежность и нарочитое спокойствие, но Минхо не вчера родился. Буквально каждой клеточкой тела он чувствовал угрозу, исходящую от старшего.       — И почему, по-твоему, мне должна быть известна эта информация?       Ли сохранял спокойствие, наблюдая за подобием битвы. Хотя по мере того как заводился Ян Чонин, всё грозило перейти в жестокое избиение. И вампирская регенерация здесь на руку вовсе не сыграет. Лишь продлит экзекуцию.       — Из нас двоих именно ты всё ещё цепляешься за родственные связи. Поэтому я подумал, что ты не упустишь возможность встретить братца и вновь попытаться вразумить его.       Брезгливость и издёвка пропитали каждое слово. Бан бросил снисходительный взгляд на Минхо. Возможно, пару сотню лет назад это могло бы задеть. Сейчас же ничего внутри не ёкнуло. Ли давно уже смирился с тем, что навсегда останется для старшего бесполезным и слабым. Это даже уже не раз сыграло на руку.       — Чунгхи давно отрёкся от нас. Смысл мне поддерживать связь с тем, кто сам того не хочет?       И снова брошенный вскользь насмехающийся взгляд.       — И тем не менее тебе известно, где он находится сейчас.       Это не было вопросом. Бан Чан знал. Ни один мускул на лице Минхо не дрогнул, абсолютно ничего не изменилось. Он всё так же продолжал наблюдать из окна за дракой между Чонином и Джисоном. Чуть поодаль, под кроной дуба, в кресле сидел Сынмин, читая какую-то книгу. Совсем рядом Феликс метал ножи, то и дело затачивая лезвия до необходимой остроты. Обернувшись, он широко улыбнулся и помахал Чану и Минхо.       С виду можно было подумать, что эти двое и вовсе обсуждают что-то повседневное, уединившись в гостиной. И только мысли в голове Ли горели огнём паники. Он давно ходил по невероятно тонкому льду. Даже слишком. Неужели всё же чрезмерная беспечность и самоуверенность взяли вверх, позволив совершить ошибку?       — Даже если так. Чего ты сейчас хочешь, хëн?       — Поговори с ним. Чунгхи со своими вампирами вторглись на мою территорию. Убеди его вернуться туда, откуда наш старший братец пришёл. К тому же его шайка чересчур сильно интересуется сёстрами Ан.       Вот оно. Чан знал, куда бить. Минхо лишь мог судорожно думать о том, что ещё было известно старшему. Насколько же на самом деле Ли близок к смерти? Спасёт ли его образ младшего слабого братца сейчас?       — Ты же не хочешь, чтобы всё снова закончилось кровавой бойней, как семьсот девяносто пять лет назад?       Чан с лёгкой ухмылкой посмотрел на Минхо. Уж он-то был явно не против устроить очередную расправу, зная, что выйдет из неё победителем. А человеческие жертвы — лишь неизбежный побочный эффект.       Глаза Чана блеснули синим светом, но тут же уступили глубокому карему. Минхо почувствовал лёгкое давление на виски, которое быстро исчезло.       — Не хочу.       — Вот и славно.       Они снова обратили свой взор на битву. Предположения Минхо сбылись. Чонин изощрённо вбивал практически не подающего признаки жизни Джисона в землю. Оттащить его пытался Феликс, сияя лёгкой улыбкой и говоря что-то успокаивающее озверевшему вампиру. Сынмин же, не скрывая брезгливости, приводил Хана в себя.       Минхо хотел было сорваться, чтобы забрать мальчишку и увести его как можно дальше от всей разрушительной жестокости, которую Чан именовал воспитанием. Но вовремя себя одёрнул. Минхо было искренне жаль этого паренька, который просто стал жертвой чужой гордыни и алчности. И в отличие от остальных членов их пародии на семью, выбор Джисона был вынужденным. Ли не сомневался, что будь ситуация иной, юноша никогда бы не принял такого ужасного решения.       — Джисон снова сорвался. Но меня расстраивает даже не это. Ты заставил его забыть об этом. Зачем?       От мыслей, каким образом Чан об этом узнал, стало не по себе. Минхо не сомневался, что старший совершенно не церемонился с Ханом, в попытке узнать правду. Чем искуснее внушение, тем болезненнее проходит его слом. Такими темпами он мог запросто разрушить сознание младшего, превратив мозг в кашу.       — У него и без того слишком много сожалений. Я лишь избавил его от очередной причины винить себя.       Чан брезгливо скривился.       — Нянчишься с ним, как с ребёнком.       — Он и есть ребёнок, Чан. Мальчик, у которого не было выбора и которому теперь вечность страдать из-за твоей прихоти.       Бан Чан развернулся, тепло улыбаясь.       — Твоя сентиментальность меня умиляет. Прошло столько лет, а ты всё ещё продолжаешь мыслить, как маленький и забитый мальчишка.       Взъерошив волосы Минхо, Чан направился к выходу. Остановившись в дверном проёме, он обернулся к Ли, продолжая улыбаться, однако в его глазах мерцал недобрый огонь.       — Надеюсь на твою благоразумность, братец. Не заставляй меня жалеть о том, что я всё ещё хочу тебе верить.       Минхо горько усмехнулся — Чан всё ещё пытался надавить на чувство вины. Иногда Ли жалел, что, в отличие от старшего, до сих пор видел смысл в родственных связях и искренне любил его. Несмотря ни на что. В отличие от своих братьев, за всё своё тысячелетнее существование, Ли не потерял человечность и сострадание, в глазах других оставаясь слабым и нежным мальчишкой.       Выныривая из воспоминаний, Минхо огляделся. Полуразрушенный дом замельтешил между деревьев. Там его уже ждали. Сосредоточившись, Линоу смог почувствовать биение трёх сердец и приглушённые разговоры. Молодые вампиры, ещё совсем зелёные. Тот, ради кого встреча в принципе затевалась, не пришёл.       Остановившись, Ли чуть обернулся, замечая безмолвную тень среди деревьев. Цепной пёс Кристофера замер, сохраняя дистанцию.       — Слушай и запоминай весь разговор, но прошу тебя, не вмешивайся. Чтобы не случилось, не трогай их. Мы сейчас не на своей территории. Не нужно раньше времени начинать бойню.       Минхо лишь оставалось надеяться, что Чан не отдал приказ об уничтожении. Бессмысленных жертв ему не хотелось.       Вампир возобновил движение, и совсем скоро перед ним открылась небольшая полянка перед полуразрушенной усадьбой. Когда-то здесь наверняка жил какой-нибудь знатный человек. А теперь это место пустело, всё больше погружаясь в гущу леса.       Совсем скоро земля полностью поглотит этот человеческий след.       На поросших сорняком ступеньках сидела молоденькая девушка, скучающе рассматривая свои ногти. Двое парней чуть поодаль что-то напряжённо обсуждали. Минхо не стал вслушиваться в слова, продолжая неспешно приближаться.       Неужели Чунгхи осознанно отправил самых молодых вампиров на разговор, который мог закончиться бойней? Минхо всё ещё хотел верить в благоразумие древнего вампира, но, как ни старался, обнаружить его присутствия не мог.       Старшие братья слишком сильно погрязли в междоусобице, которая не заканчивалась уже сотню лет. Страдали от этого лишь посторонние. Горько улыбнувшись, Минхо остановился, смерив молодняк тяжёлым взглядом. Он знал каждого.       Девушка, Шин Рюджин, мечтала открыть свою балетную студию. Мин Юнги, который первый заметил гостя и перестал спорить со своим собеседником, был подающим надежды хирургом в Пусане. Второй парень — Пак Чимин, как и Рюджин, горел танцами.       Ли Минхо знал данную информацию, потому что сам выбирал этих ребят для охоты несколько лет назад и, потом рискуя всем, передал их бездыханные тела Бан Чунгхи в надежде на то, что они смогут получить второй шанс на жизнь.       Дети, у которых всё только начиналось, пали жертвой жестокой игры. И даже сейчас до сих пор оставались её непосредственными участниками. Уж не лучше бы было предать их тела земле?       — Где Чунгхи?       Рюджин ловко соскочила со ступенек, прорываясь пойти вперёд. Все её движения были наполнены утончённостью и грациозностью, а ещё огромной силой. Агрессия и враждебность, исходящие от неё, ощущались горечью на кончике языка.       От непоправимой ошибки её остановил Юнги. Всё такой же худощавый, его природная бледность превратилась в болезненную, а синяки под глазами, на фоне длинных волос цвета вороного крыла, казались гораздо темнее. Он совершенно не изменился с их последней встречи. Спокойный и рассудительный. И в этой группе именно он был голосом разума. Рюджин же, несмотря на хватку парня, прокричала:       — У него неотложные дела. Говори, что хотел и проваливай.       Ли и не ожидал другой реакции. В их глазах он оставался главным злодеем и убийцей. Но Юнги, явно встревоженный сложившейся ситуацией, шикнул на девушку:       — Рюджин, остановись.       Ли сохранял невозмутимость, всем видом показывая, что не настроен на агрессию.       — И всё же, я хотел поговорить с братом.       Чимин встал по другую сторону от Рюджин, мягко сжимая её ладонь. Нарочито спокойный, с прямой осанкой. Но напряжённость во всей его позе считывалась слишком отчётливо.       Минхо не нужно было читать мысли, чтобы понять, что он разделяет враждебность девушки. Но всё же был гораздо благоразумнее, чтобы сдерживать себя. Сладко улыбнувшись, он заговорил:       — Он занят, если ты пришёл сказать что-то важное, говори и уходи. Мы ему передадим.       — Чимин!       Юнги явно паниковал, чувствуя давящую ауру старшего. Минхо мог предположить, что почувствовал тот не только его, но и другого вампира. Из них троих Мин — самый первый, кто пал на охоте. Более опытный, более зрелый. Ли искренне надеялся, что если Мин всё ещё не возобновил свою карьеру, то в будущем обязательно сможет это сделать.       — Ли Минхо, пожалуйста, я передам всё необходимое. Слово в слово. Верховный не придёт. Мы не хотим бессмысленной драки.       — Говори за себя, оппа.       Опрометчиво было присылать настолько агрессивно настроенных вампиров. Чимин и Рюджин готовы были сорваться с места. Мин Юнги вряд ли станет вмешиваться, хоть и явно не пойдёт против друзей.       Внезапно Ли Минхо осенило.       Чунгхи специально согласился на встречу, но прислал молодняк, жаждущий четвертовать своего врага. Это всё было одним большим обманным манёвром.       Мужчина в секунду сократил расстояние, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Шин Рюджин зашипела, словно кошка, обнажая клыки. Юнги вцепился в неё, прижимая ближе к себе. Глаза Чимина приобрели глубокий голубой цвет, он тоже готовился к прыжку. Лишь Мин старался оставаться спокойным.       Ли перевёл на него взгляд, сверкая глазами.       — Где мой брат?       Юнги весь сжался, на мгновение его взгляд перестал быть осознанным, но Минхо столкнулся с преградой в виде внушения Чунгхи. Было наивно полагать, что древний не обезопасит своих вампиров от чужого внушения. И Ли мог бы постараться сломать этот барьер, но никакой гарантии, что кто-то из молодняка смог бы это пережить. Времени было в обрез, но прежде чем что-то предпринять, необходимо было узнать как можно больше информации.       Попытка воздействия на Юнги не укрылась от его сопровождающих. Воспользовавшись заминкой, Рюджин кинулась на Минхо с яростным криком. Чимин ринулся следом.       — Стойте! Не нужно!       Но Юнги уже никто не слышал. Ли без труда избежал атаки двоих вампиров. И даже если на их стороне были злость и молодость, этого всё же не хватало.       Оттолкнув Чимина ногой, Минхо отскочил от Рюджин, избегая её хватки. Быстро оказавшись у девушки за спиной, он одним движением свернул ей шею, отбрасывая в сторону. Не смертельно, но для восстановления потребуется время.       Больше всего он ненавидел бессмысленное насилие, особенно когда его можно избежать. Но иного развития у сегодняшней встречи не могло быть. Вернее могло, но кровавой расправы Минхо хотел избежать, отделавшись лёгким испугом молодых вампиров.       Чимин пришёл в себя, вновь подлетая к Ли. Старший чуть отстранился, избегая ударов. Пак был гибким и быстрым, но недостаточно. Точным движением Минхо схватил его за запястья и со всей силой пнул сначала по одному колену, затем по второму.       Вампир истошно закричал из-за выбитых чашечек. Не замедляясь, Ли резко дёрнул за руки. Раздались противные щелчки, и руки Чимина повисли плетями вдоль тела. Вправить без посторонней помощи плечевые суставы не выйдет. Встав за спину парня, Минхо ухватился за его шею, впиваясь отросшими когтями в кожу.       Битва распаляла, а запах крови дурманил. Чунгхи действительно считал, что три молодых вампира смогут его остановить? Или же пытался взыграть на его нелюбви к насилию? Оба брата, живя столько лет, всё ещё видели в нём слабого и болезненного мальчика, который плакал даже из-за самой маленькой царапины, прячась за маминой юбкой. Однако в который раз они оба забывали о том, что Ли Минхо тоже являлся древним вампиром.       Чимин хрипел из-за сжимающейся на шее руки. Когти впивались всё глубже, разрывая ткани, тёмная кровь ручьями стекала по фарфоровой коже. Почувствовав приближение чужака, вампир угрожающе зарычал, сверкая глазами. Юнги поднял руки в примирительном жесте. Его глаза сияли мягким голубым светом, но в них был океан страха.       — Ли Минхо, пожалуйста, не нужно!       Внутренне вампир сжался, потому что в глазах парня он считался настоящим чудовищем. Жестоким монстром, который ничем не отличался от своей «семьи», из-за которого оборвалась не одна жизнь. Этой троице просто повезло получить второй шанс. Но Минхо не мог сейчас отступить. Да, он будет себя ненавидеть, но не даст слабину.       Отметая чувство вины, Ли прорычал:       — Повторяюсь в сотый раз, где мой брат? В твоих интересах сказать правду, Юнги. Новая голова у Чимина не отрастёт. Затем я возьмусь за Рюджин. А будешь и дальше упрямиться, я сломаю внушение Чунгхи, и ты останешься овощем.       Минхо словно видел себя со стороны. Взъерошенный, с остервенелым взглядом, вот-вот вспорет когтями шею Чимина. Поистине омерзительное зрелище.       — Я скажу. Последние люди, которые к нам попадали, стали упырями. Верховный взял их и отправился на встречу с Бан Чаном. Мы должны были тебя задержать, чтобы ты не успел вернуться и не пострадал.       Впервые за долгое время Минхо испытал неподдельный ужас. Упыри — ошибка природы, то, чего не должно было существовать. Одна такая тварь могла доставить хлопот, а тут, судя по всему, их было несколько.       — Блять. Если это очередная уловка…       — Клянусь, я не лгу тебе. Мы должны были лишь задержать тебя.       — Сколько их?       — Четверо или пятеро, я не знаю, сколько точно.       Голос, ровно как и руки Юнги, дрожал. Минхо отшвырнул стонущего Чимина от себя. Обернувшись к лесу, он обратился к безмолвной тени:       — Ты всё слышал, иди на перехват, я следом.       Не убеждаясь в том, что вампир действительно побежал, Минхо переключил внимание к Юнги, который уже взволнованно осматривал своего друга.       — Позаботься о своих друзьях, Юнги. Попытайся им объяснить, что нельзя нападать на древнего вампира, каким бы слабым и безобидным его не описывали.       — Хорошо. Прости их глупость. И спасибо, Ли Минхо. За всё.       Взгляд старшего смягчился, и он позволил себе слабую улыбку. В отличие от Чимина и Рюджин, Юнги знал, что несмотря на то, что из-за Минхо они попали на охоту, он же и спас их. Больше здесь ловить нечего.       Ли покинул поляну, отмечая, что цепной пёс всё же послушался и побежал к хозяину на выручку. Время действительно шло на минуты, если не на секунды.

***

      Джисон устало облокотился о ствол дерева. От голода гудела голова, и жгло горло. Восстановление сломанных костей и повреждённых тканей затратило много сил, но в наказание за то, что он так и не смог хотя бы раз одолеть Чонина, Чан лишил его привычной дозы крови.       Пылая от раздражения, Хан глотал бурлящую злость, впиваясь отросшими когтями себе в ладони. Нельзя было позволять своим эмоциям выйти на поверхность. Страх перед старшими никуда не делся. А Ли Минхо, который мог его защитить, всё ещё отсутствовал. Джисон видел его утром, но издалека, и даже не успел толком обрадоваться, как Сынмин сказал, что старший снова куда-то уехал.       Так что он всё ещё был один. Остальные не станут вмешиваться, если Хан падёт в немилость верховного.       В поле зрения появился широко улыбающийся Ян Чонин. Хотелось вцепиться ему в лицо.       — Что, малыш, устал? Да ладно, я же даже не в полную силу бил.       Джисон лишь фыркнул. После сегодняшнего тренировочного боя на лице практически не осталось ни одной целой косточки, было выбито несколько зубов, сломаны рёбра и грудина. Не останови Феликс Чонина, вошедшего во вкус, травм было бы в разы больше.       И ведь вампиризм не избавлял от боли, Джисон всё чувствовал, хоть и предпочёл бы потерять сознание от болевого шока. Но, видимо, сам мозг решил поиздеваться, не отключаясь до последнего.       — Да ладно тебе, Сони. Обиделся, что-ли?       Всё так же сладко улыбаясь, Чонин потянулся к Джисону, который вжался в дерево ещё сильнее, смотря на старшего вампира затравленным зверем.       — Йена, кажется, я тебе запретил приближаться к Хани.       Бан Чан словно вырос из-под земли и встал совсем рядом с парнями. Внешне спокойный и даже улыбчивый, но, казалось, воздух потяжелел вокруг него. Ян испуганно отдернул руку, потупив взгляд.       — Прости, хён, больше не повторится.       И Чонин действительно ушёл, но Джисон так и остался прикованным к этому злосчастному дереву. Горло горело огнём, в ушах стоял раздражающий шум. На секунду парень подумал, что вопьётся в собственное запястье, лишь бы немного притупить жажду, которая росла в геометрической прогрессии.       — Хани, пойдём. Осталось потерпеть совсем немного. Меня расстраивает, что ты так долго приспосабливаешься к своей новой жизни.       Чан аккуратно погладил напуганного парня. Обманчиво ласковый, с тёплой улыбкой. Джисон же внутренне содрогался, сдерживая испуганный всхлип. Он прекрасно понимал, что на самом деле значат слова верховного.       «От тебя нет никакой пользы, я устал с тобой возиться. Возьми себя в руки, иначе умрёшь, но в этот раз по-настоящему».       — Прости, хён.       Джисон считал себя невероятным «везунчиком». На осмотр территории он пошёл с вампирами, которых боялся больше всего. И они оба это чувствовали.       Глубоко вдохнув и затолкнув панику как можно глубже, Хан пошёл вперёд. Хотелось, чтобы всё это побыстрее закончилось.       Феликс и Сынмин почувствовали чужаков. Но в этот раз насторожился даже сам Чан. И если сначала Джисон не понял, что именно могло на это повлиять, то чем ближе они продвигались к предполагаемому месту дислокации чужаков, тем отчётливее чувствовался тошнотворный запах мертвечины.       Вампиры так не пахли. Тушка какого-то животного тоже не могла источать настолько сильное зловоние. Казалось, что где-то в лесу гнила целая гора трупов, иначе это никак не объяснить.       С Джисоном поравнялся Сынмин.       — Упыри.       — Что?       — Впереди упыри. Омерзительные твари.       В голове всплыло объяснение Ли Минхо:       «Вообще уже мёртвых людей практически никогда не обращают. Ну или если какой-то безумец хочет рискнуть, то с момента биологической смерти должно пройти минимальное количество времени. Чем старее труп, тем больше вероятность, что он станет упырём. У этих тварей сильнейшая жажда, которую они могут утолить только вампирской кровью. Они действуют на инстинктах и приказах обратившего их вампира, абсолютно не чувствуют боли, потому гораздо эффективнее в бою. А ещё их кровь для нас смертельна. К счастью, они достаточно быстро разлагаются. Но встречаться с этой мерзостью я бы не хотел».       Теперь запах мертвечины стал понятен, и, судя по его силе, упырь был явно не один.       Вампиры вышли на небольшую поляну, от тошнотворного запаха слезились глаза. Сейчас Джисон искренне жалел, что у него такое чувствительное обоняние. Чуть поодаль стояла одинокая фигура, но сколько бы Хан не всматривался, ничего ужасающего не видел. Высокий, довольно-таки статный мужчина явно скучал в ожидании. Он совершенно не походил на ужасающую, разваливающуюся на части тварь и казался вполне осознанным.       Чан поднял ладонь, приказывая остановиться, а сам вышел чуть вперёд.       — Чунгхи, рад видеть тебя в добром здравии, брат.       В голосе Кристофера слышались сталь и тихое рычание, несмотря на слова. Он даже не пытался прикрыться вежливостью или доброжелательностью.       — Обойдёмся без этого спектакля, Чан.       Волосы на затылке Джисона встали дыбом, смердящий запах был повсюду, словно окружая. Разговор отошёл на второй план. Юный вампир оглядывался по сторонам. Среди деревьев он быстро заметил человеческие силуэты с красными огоньками вместо глаз. Они замерли, словно ожидая приказа. Хан насчитал пять упырей.       Ухватившись за запястье Сынмина, который всё ещё стоял рядом, Джисон прохрипел:       — Хён, их здесь пятеро.       — Вижу. Держись рядом и будь готов. Отрывай голову, иначе их никак не остановить.       Хан испуганно посмотрел на Сынмина. Напряжённый, словно струна, он так же судорожно переводил взгляд с одного упыря на другого. Безразличие и постоянная леность в движениях исчезли. Вампир готовился к битве и явно переживал.       Если уж Ким не остался равнодушным, то что мог противопоставить Джисон?       Хан услышал гортанное рычание. Один из упырей подобрался совсем близко к кромке деревьев и посмотрел прямо на него. Отметая страх и панику, юноша приготовился к нападению, напрягаясь, как пружина. Ногти превратились в острые когти, клыки удлинились, впиваясь в нижнюю губу.       Сохраняя в голове мысль, что эту тварь нельзя кусать, Джисон лишь надеялся, что собственных сил будет достаточно. Что ж, это вполне неплохая возможность показать Бан Чану, что его ещё нельзя списывать со счётов.       Он не услышал приказа, но почувствовал каждой клеточкой тела. Увидев, что глаза упыря засветились ещё сильнее.       Джисон сорвался с места. Чуть быстрее, чем кровожадная тварь напротив. Оказавшись рядом, Хан успел лишь царапнуть по шее, чудом избегая захвата.       Упырь хаотично начал наносить удары. Его кожа светилась багровым цветом, местами были видны странные пузыри.       Джисон уворачивался, пытаясь добраться до шеи. Перекатывался, отскакивал, снова нападал. В какой-то момент упырю удалось схватить парня и повалить на землю. Избегая зубастой пасти, Хан впился когтями в шею монстра. Сжимая губы, он рвал кожу и мышцы, стараясь увернуться от чёрной вязкой крови.       От зловонного запаха мутило, но Джисон всё это подавлял. Собравшись, он смог перекатиться, подминая под себя упыря. Тот глубоко впился длинными когтями в бока, норовя их разорвать. Хан закричал от боли и ярости. С противным треском он оторвал голову монстра и откинул её в сторону. Тело ещё немного подёргалось и обмякло.       Вытерев лицо рукавами рубашки, Джисон быстро осмотрелся. Чонин и Феликс дрались с особо крупным упырём. Сынмин добивал своего. Чуть поодаль лежали ещё два безголовых тела. Судя по звукам ломающейся древесины и отсутствии Чана, тот наверняка дрался с предводителем упырей, но где-то в глубине леса.       Внезапно тварь, дравшаяся с Феликсом и Чонином, яростно заревела и, раскинув вампиров в стороны, бросилась в сторону Сынмина. С близстоящих деревьев на него буквально спикировал Ли Минхо и, повалив на землю, одним движением обезглавил, словно это ничего не стоило.       Хан наконец-то почувствовал облегчение. Видя, что со старшим всё в порядке и теперь он снова здесь, парень широко улыбнулся. Минхо поднял на него взгляд, но вместо привычной, еле заметной улыбки, в глазах заискрилась паника.       — Джисон!       Шею и плечо словно пронзили раскалённые ножи, от боли в глазах заплясали чёрные пятна. Она прожигала до костей, выворачивая наизнанку. Хан вцепился когтями в морду прятавшегося упыря, но тот лишь сильнее сжал челюсти, дробя кости и буквально выгрызая кусок плоти. От ослепляющей боли Джисон уже ничего не видел перед собой, но всё ещё продолжал впиваться пальцами в глазницы упыря. С противным чавком и хрустом тварь оторвалась от юного вампира. В зубастой пасти остался приличный кусок мяса.       Рухнув на землю, Джисон отрешённо наблюдал, как Минхо и Сынмин расправлялись с упырем, пока Чонин и Феликс, опустившись рядом, зажимали кровоточащую рану. Руку он уже не чувствовал, шею словно окатили ледяной водой. Тело экстренно исцелялось. Но голод и предыдущее восстановление после травм потратили и без того много энергии. Джисон постепенно ускользал из реальности, думая лишь о том, что вампир из него вышел никудышный.       Посмотрев на свою рану, парень поморщился. Часть ключицы отсутствовала вместе с приличным куском мышц, а кровь толчками выливалась из разорванных сосудов. Раньше, увидев такую картину, он бы обязательно рухнул в обморок.       От внезапной пощечины у мира словно выкрутили резкость, и Хан посмотрел на улыбающегося Феликса прямо перед ним.       — Не отключайся, Джисони. Лучше помоги мне увести тебя домой. Там мы тебя подлатаем.       Хан поднялся с помощью Феликса, но ноги практически не слушались. Он словно погрузился в вакуум, тело налилось свинцовой тяжестью, хотелось просто лечь, закрыть глаза и не открывать их больше никогда.       Внезапно прямо перед лицом возник Минхо, но его образ быстро смазался, осталось лишь голубое сияние глаз. Всё вокруг потеряло какой-либо смысл.       Существовали только этот свет и мягкий голос.       — Хани, собери все силы в кулак и поднимайся. Я помогу.       У Джисона не было ни сил, ни желания сопротивляться этой чарующей магии. С поддержкой Минхо он побежал в сторону дома.       Вся дорога прошла как в тумане, лишь обрывки подбадривающих фраз Ли всё ещё заставляли передвигать ногами. Выхватывая из общей однообразной массы знакомые очертания сначала каменного крыльца, а затем и мебели, Хан понял, что они дома. Хватка Минхо исчезла не сразу, но Джисон понял, что сидит на полу. Рядом послышалась какая-то возня, а затем лицо Ли снова возникло прямо перед глазами.       — Хани, ты кусал упыря?       Язык онемел и казался тяжелее камня, слова тянулись, как патока. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джисон смог хрипло ответить:       — Нет… Ты говорил, что нельзя.       — Молодец. Давай, пей.       Запах пластика резанул по носу, а затем Джисон почувствовал пряный запах крови, жадно припав к желанной жидкости. Прохладная, тягучая, она слегка горчила, но с каждым глотком становилось легче. Не успел Джисон расправиться с первым пакетом крови, как Минхо протянул второй. Захлебываясь и хрипя, Хан продолжал пить, но становилось труднее, потому что к горлу подкатывала тошнота. Оттолкнув от себя Минхо, Джисон пытался отдышаться, кровь стекала по подбородку, мир вокруг то расплывался, то резко фокусировался.       — Хани, пей.       Голос Минхо всё так же оставался ласковым и мягким, но Хан больше не мог. Кровь уже не казалась такой манящей, тяжесть в желудке приносила дискомфорт, а от мысли, что нужно выпить ещё, Джисон сжался.       — Хён, я не могу.       — Нужно. В рану попала кровь упыря. Недостаточно, чтобы убить, но всё равно будет очень плохо. Тебе сейчас нужно много питаться, чтобы быстрее восстановиться. Пей.       Минхо буквально вливал кровь в рот Джисона, несмотря на вялые сопротивления. Младший всё чаще захлебывался, лицо и шея уже были полностью покрыты липкой холодной жидкостью.       Хан содрогался от рвотных позывов, но Ли не останавливался. Отбросив в сторону уже третий пустой пакет, Хан взмолился.       — Минхо, пожалуйста, хватит, я больше не могу.       Его била крупная дрожь, из глаз катились огромные слёзы, оставляя на окровавленных щеках блестящие дорожки. Минхо растерялся, не зная, что делать. Такое состояние было из-за сильной травмы и яда. И всё же сердце Ли дрогнуло. Смочив полотенце, он начал осторожно вытирать лицо и шею Хана, стараясь не задевать рану.       Где-то вдалеке уже слышался гомон остальных вампиров. Совсем скоро они будут здесь.       Минхо настолько сосредоточился на оттирание крови с кожи Джисона, что холодное, практически невесомое прикосновение к щеке заставило его вздрогнуть. Хан завороженно рассматривал Ли, лёгкая улыбка играла на губах.       — Ты пришла…       Взгляд Джисона расфокусировался, он стал блуждающим, совсем как у заядлого пьяницы, и совсем скоро тот потерял сознание. Минхо оставалось ждать прибытия остальных.