4. Из уст в уста (3)

— Что ты пытался сказать, придурок? Я не могу расслышать со всем этим дерьмом у тебя во рту! Они снова схватили его за волосы на затылке и запрокинули голову назад, чтобы он посмотрел на них. Он ненавидел это. Все, чего он хотел, - это помочь какой-то девушке, которая, как он думал, попала в беду, а теперь из него вышибали все дерьмо. Что еще хуже, девушка свалила около сорока пяти минут назад и не было никаких признаков помощи. Группа парней рассмеялась. — Чувак, похоже, он сейчас заплачет! Ударь его еще раз! — сказал один из них, и вскоре кулак попал по животу. Он закашлялся. Как будто эта неделя была недостаточно плохой. Он как раз собирался домой, как вдруг услышал крик девушки. Дело в том, что он даже не умеет драться. Что, черт возьми, он собирался делать, когда столкнулся лицом к лицу с этими людьми? Видимо стать избитым... Он снова закашлялся, когда кто-то ещё ударил его кулаком в живот. Затем застонал, перекатываясь на бок. Это было чертовски больно... — В чем дело, красавчик? Пару ударов не выдержишь? Как насчет того, чтобы испортить твое лицо… — Хватит, придурки. Идите домой, — кто-то крикнул издалека, заставив всю группу замолчать, — Оставьте его в покое, или я скажу вашим матерям, что вы тратите все деньги не на обед, а на травку. Группа быстро собралась и разошлась, оставив парня задыхаться на полу. Как только они ушли, послышались приближающиеся шаги. Он открыл глаза и увидел знакомую фигуру, стоящую над ним. — О… Хёнджин, это ты… — проворчал он, перекатившись на спину и схватившись за живот. — Знаешь, Чонин, ты мог хотя бы притвориться немного благодарным за то, что я тебе помог, — Хёнджин вздохнул, опускаясь на колени рядом с младшим мальчиком. — Мне не нужна была твоя помощь, — пробормотал Чонин, пытаясь сесть, но потерпел неудачу и лег обратно. — Значит, ты был в порядке, когда тебе надрали задницу? — спросил Хёнджин, закатив глаза, но в глубине души ему было немного больно. Чонин только вздохнул и поднял руку, чтобы прикрыть лицо. Он не знал, чего хотел. Он устал, страдал от боли, и явно не был в настроении для дальнейших проблем с Хёнджином. Он не мог пройти через это снова, особенно сейчас... — Это была тяжелая неделя… — прошептал он, когда Хёнджин сел, скрестив ноги, рядом с ним. Хван тоже вздохнул и прикрыл рот рукой. — Значит, ты слышал о Минхо-хёне? — спросил старший мальчик, заставив Чонина сделать глубокий вдох. — Ага.. — Некоторые люди обвиняют нас. Они говорят, что это была какая-то групповая вражда, и что мы это спланировали, — Хёнджин продолжал раздражать Чонина. Он не хотел говорить об этом, — На самом деле глупо, мы даже не банда. Мы просто ребята, которые ездят на мотоциклах и… — Они говорят, что он умрет, — прервал его Чонин. Пока Хёнджин говорил, он все больше и больше разочаровывался. Он не хотел этого слышать. Он не хотел слышать о том, что они делали после драки. Он не хотел знать, что они ушли. Он не хотел знать, что все изменилось. Он не хотел сталкиваться с тем фактом, что все ушли, а он все еще застрял... — Ага… — пробормотал Хёнджин. Его голос стал ровным, — Я слышал. — Тогда почему ты говоришь со мной о дурацких мотоциклах и бандах? Ты слышал какие-нибудь слухи? Ты знаешь, что об этом говорят полиция и врачи? —Чонин, я... — Они говорят, что он сделал это с собой… Они говорят, что он пытался покончить с собой. И ты знаешь, что все говорят о причине? Они говорят, что это из-за нас… Они говорят, что Минхо-хён умирает из-за нас! Как чувство вины не убивает тебя?! — его голос сорвался на последней фразе, и слезы потекли по его щекам на бетонный пол. Хёнджин смотрел, как плачет Чонин, чувствуя, как собственные слезы собираются в уголках глаз. Он старался не показывать этого, потому что чувствовал, что не имеет права плакать, если он был причиной. Но было трудно делать вид, что он в порядке. —Я пойду, — сказал он, вытирая слезы и вставая, оставив Чонина лежать на полу и рыдать, — Убедись, что вернешься домой целым и невредимым… С этими словами Хёнджин ушел. Двигатель его мотоцикла гудел вдалеке, в то время как Чонин плакал. Все уже никогда не будет прежним... Ни после этого, ни после того, что они сказали. Их дружба всегда будет такой... Разорванной. Пути назад не было...