Немного о том, почему Старатель так старательно держит Химе-чан в подвале.

Из ординаторской с самого утра раздавались крики, что свидетельствовало о том, что Бакуго разбирает с интернами их первые диагнозы. К слову, Катсуки всегда давал один и тот же диагноз – все вокруг долбоебы, а я молодец. Так и сейчас, блондин придирался к каждой строчке идеального почерка Нацу, а от напечатанных отчетов Кая и Томуры вообще выпал в осадок, в глубине души радуясь, что не придется тратить время на разбор каракуль. Шигараки собирал ставки на то, в чем кроется причина вечной раздраженности лучшего терапевта всея земли. Сам он по всем оговорочкам Фрейда считал, что у Бакуго не ладится с личной жизнью, поскольку ни разу не замечал, не видел и не слышал, чтобы Катсуки хоть как-то контактировал с женщинами на уровне, более значимом, чем «Эй, ты». Нацу же с некоторой тайной в голосе всегда опровергал данную теорию, называя перманентную истерику ничем иным, как способом противостоять профессиональному выгоранию. Чисаки же старался не думать о своем наставнике и обычно отмалчивался во время шепчущих словесных баталий юных Тодороки и Томуры. Очередную тираду Бакуго, что могла бы научить ребенка пятнадцати новым запрещенным словам, прервал мягкий стук в дверь. - Кого там еще принесло! – рявкнул врач, почти рыча. Дверь приоткрылась, и в кабинет зашла патологоанатом, держа в руках контейнер с анализами. Сегодня на ней был милый пастельно розовый халатик на заклепках с высоким воротом и плотные молочные чулки, край которых едва показывался из-под одежды, когда она поднимала ногу, делая шаг. Загадка, граничащая с пошлостью – в этом вся патологоанатом Цуренай. - А, это ты, Смерть-чан! Чего сама? – грубый тон сменился на отстраненно теплый. Эдакая пассивная агрессия с легкой ноткой симпатии. Девушка улыбнулась, приветствуя Бакуго и интернов. - Доброе утро, принцесса! – помахал рукой Нацу. Томура кивнул, а Чисаки ощутил, как его уши стремительно краснеют, а горло превращается в адскую пустыню. Это прекрасное создание с первого взгляда породило в душе якудзы теплое чувство неугасающего влечения, однако, как бы Кай ни силился, особо разговор между ними никак не клеился, в чем Чисаки винил чуть ли не добрую половину мужского населения больницы, ведь прекрасная принцесса была одинаково мила со всеми, кто удостаивался чести лицезреть ее прелестное личико, ну, кроме него самого. Хасихиме одаривала его стандартной улыбкой номер три «умопомрачительное радушие» и обычно проходила мимо, надолго оставляя в его штанах ощущение напряжения. - Приветик, юный Тодороки. – патологоанатом перевела взгляд на Бакуго. – Даби сегодня выходной, а больше ко мне особо никто не заходит, поэтому решила прогуляться сама. – она прошла к столу блондина и поставила контейнер с биопсией. Ее освободившиеся ладони легли на плечи терапевта. Кацуки поежился, но не смахнул ее рук. – Братишка Бакуго, может ты поделишься кем-нибудь из своих интернов? Сегодня три вскрытия, а я как выжатый лимон. – Химе напрягла пальцы, массируя плечи Бакуго. – ну же, не будь таким букой! - Бери любого, толку все равно ноль. – рыкнул блондин, требовательно подставляя под пальцы Химе голову. - Спасибо, Ба-кун, ты настоящий джентльмен! – девушка поцеловала Кацуки в щечку и повернулась к дивану. - Химе-сан! – подал голос бессмертный Томура. – что за дьявольскую технику знают ваши пальцы, вы можете заставить сенсея прекратить орать! Научите? - А ну закрой рот, мелкий ублюдок! – вновь истерический вопль. – и иди исправляй свои ошибки, у тебя ни малейшего понятия о том, как правильно оформлять документы. - Тогда я возьму тебя! – Химе встала напротив Чисаки и протянула ему руку в белой перчатке. - Прямо здесь? То есть, хорошо, как скажете, Химе-сан. – выдавил Кай, заставляя Томуру сложиться от смеха пополам, проявив нехилую растяжку. - Ты такой милый, Кай-кун! – улыбнулась патологоанатом. – морг ждет твоей помощи! – Химе попрощалась со всем и быстро скрылась за дверью. Когда утренняя планерка закончилась, взгляд терапевта выглядел чуть менее раздраженным, чем пятнадцатью минутами ранее. Что ни говорил, а в пальцах Химе действительно таилась чарующая сила исцеления. - Чего застыли, живо рассосались. – оглушительно рявкнул Бакуго, бросая в Нацу новую историю болезни, словно гранату. Шигараки же сел за свой стол, чтобы исправить вчерашние отчеты. – А ты дуй в преисподнюю выполнять все прихоти милейшей демонессы. *** Чисаки спустился вниз, уверенно направляясь к большим дверям с надписью: «Танатологическое отделение». - Преисподняя, говоришь. – Кай толкнул дверь и прошел в довольно просторный коридор, на ходу рассматривая указатели и зачитывая их вслух. - Заведующий танатологическим отделением, Цуренай Хасихиме, - Чисаки задержался у белой, пахнущей какой-то моющей химией, двери, смакуя на языке Имя патологоанатома. Дальше. – Морг, - еще несколько шагов в полусумраке. – Системный администратор? – парень усмехнулся, - Архив. – в конце коридора была еще одна дверь, которую почти не разглядеть, единственное, высмотрел Чисаки, это большой розовый коврик. Кай подошел вплотную, на нем было написано «Дом, милый дом». Сама дверь была тяжелой, металлической, с глухим замком, как в доме или квартире. – Странно. - Кай-кун! – мелодичный голос девушки прервал его интерес дверью. – ты так быстро пришел! Давай попьем чайку, работы сегодня очень много, нужно набраться сил! Чисаки кивнул и прошел в ее кабинет. - Так чисто! – восхитился интерн, осматриваясь. Внутри было светло, хотя все окна отсутствовали. На боковую стену направлен проектор, аккуратно подвешенный к потолку. Напротив, столик, кресло и диван, в дальнем конце – большой рабочий стол и пара стеллажей. - Агась, Гин-сан научила порядку. – пропела девушка, восхваляя психотерапевта. – ее методики просто восхитительны. Химе принесла чайничек и налила две маленькие чашечки крепкого жасминового чая, от которого Чисаки захотелось чихнуть. Кай ругал себя за скованность и резко пропавшие куда-то задатки альфы. Ну же, глава заветов смерти, нельзя так долго пялиться на пышную грудь патологоанатома, подними свои глаза повыше. Но Чисаки не мог. Не мог ни оторваться от бюста, ни завести разговор. Девушка поставила на стол мармеладки и сразу взяла одну. Эта сладость могла напугать, поскольку представляла собой миниатюрные оторванные конечности. У Химе сейчас во рту была маленькая ручка. В коридоре бухнула дверь, Химе и Чисаки повернулись на звук, через пару секунд дверь кабинета без стука приоткрылась. - Смертушка, дай ключи от дома! – лохматая голова Даби имела на себе щурящееся, пристыженное лицо, снова потерявшее где-то свои очки. – О, якудза, и ты здесь. Чисаки накрыла тень гнева и недовольства. Химе засунула руку в карман халата, а после бросила в ухмыляющееся лицо почти старшего Тодороки длинный серебристый ключ с мохнатым брелоком. - Это мой дом, а ты всего лишь нахлебник. Ах, почему принцесса должна страдать! Я буду жаловаться! – девушка сложила ручки под грудью, и ее нижняя губа обиженно надулась. - Не злись! И помни, у нас вечером кое-что намечается! – таинственно произнес брюнет и, зевнув, пошел по направлению конца коридора. - Нам стоит приступить к работе! – снова стандартная улыбка, которая практически доводила Чисаки до истерии. Только что к Тойе она обратилась улыбкой «как минимум близкие друзья». Да, Чисаки вел учет улыбок Хасихиме и даже давал им названия. Всего по его скромным подсчетам в арсенале патологоанатома было по меньшей мере шесть улыбок и два милых прищура. Кай допил чай и направился в Морг. *** - Смотришь, будто труп увидела. – тяжелый мужской голос коснулся сознания Гин, когда та на долю секунды замерла, завидев неприятный для себя силуэт. - Я надеялась, что ты женился на тупой блондинке, разжирел и помер от скучной правильной жизни. Ну или, что вероятнее, тебя пристрелил кто-то адекватный. – мечтательно произнесла Рюдза, присаживаясь в свое кресло. – какими судьбами? - Ничего не меняется, - ответил мужчина, подходя к окну, что Гин сочла слишком опасным вторжением в ее кабинет. – Я ищу Химе. Девушка вытянула руку, запуская холодные пальцы в мягкие белые волосы и поводя до самых узелков кончиков. Ее дыхание возобновилось, только равнодушие, Гин, с такими людьми, как он – только равнодушие. - А что, теперь ты не приставишь нож к моему горлу? – на ее лице появилась узкая, ошеломительно нечеловеческая улыбка. - Это более не в моих правилах. – мужчина ответил искренней теплотой в выражении лица, - хотя эти методы были куда более действенными, тебе ли не знать! Хорошие манеры стоят слишком много времени. - Мое время стоит очень дорого. Я не сомневаюсь, что денег у тебя полно, но не имею ни малейшего желания продолжать беседу. – Рюдза цокнула, изображая огорчение. - Я знаю, что она здесь. Другая фамилия, другая внешность, другой характер. Ты прекрасно поработала. – Мужчина положил на стол фото обеих девушек, садящихся в машину и индивидуальные фото Химе, стоящей в больничном коридоре. – когда-то она не носила мини. - Когда-то мечтой всей ее жизни была твоя смерть. – Гин разочарованно посмотрела на фотокарточки. – вернуться к истокам нашей профессиональной деятельности было ошибкой. - Не скажи, я искал очень и очень долго. Мне буквально помог случай. – мужчина перевел взгляд на девушку. – госпожа Рюдза, ты никогда мне не поверишь, но я пришел с благими намерениями. - Ты сам знаешь, куда ими дорога выложена. – съязвила Гин, скрывая собственную нервозность. И почему сейчас никто не может постучать в дверь? Почему вдруг никому не приспичит позвонить. Сейчас она была бы как доброму другу рада даже Мономе, лишь бы прекратить этот разговор. - Мне нужно просто поговорить. Разве я не заслуживаю увидеть улыбку Химе и посмотреть в ее прекрасные голубые глаза? - Глаз. – поправила Гин. – второй ты ей вырезал и насколько я помню – без наркоза. - Судя по фото, она подобрала прекрасную замену! – отшутился мужчина, игнорируя злобу в глазах девушки. – Мне нужно всего пять минут. Люди меняются, госпожа Гин, я теперь – хороший человек. - Дерьмо ты собачье. – прыснула Рюдза, делая знак на дверь. – столовая, половина первого. И если хотя бы волос упадет с ее головы, я испорчу твою жизнь, ты ведь знаешь, что могу. Не переходи мне дорогу, ублюдок! - Спасибо, госпожа Рюдза. – мужчина подошел к двери. – рад был тебя увидеть. - Не взаимно! – равнодушно бросила Гин, сжимая пальцы в кулак. Ей было жизненно необходимо снять стресс. *** Когда добрая половина работы была окончена, а ужасающе нудная документация оформлена, Химе устало опустилась на стул, наблюдая, как Чисаки подготавливает стол к дальнейшей работе. - Кай-кун, ты устал? – протянула принцесса. Улыбка номер один – «Обезоруживающее сочувствие». - Немного. – слукавил Чисаки. – от искусственного света у него чертовски разболелась голова. - Тебе нужно подышать свежим воздухом. – снова чрезмерно заботливый и в тоже время равнодушный тон. – ты можешь идти, я все закончу. - Нет. – почти огрызнулся Чисаки, не понимая, отчего тон его голоса так понизился. – Я в компетенции справиться с этой работой. - Ну, как скажешь! – кивнула Химе. – тогда я могу идти! – патологоанатом спешно покинула морг. Звук каблучков растворился в глубине коридора. Не такого поворота событий он ожидал, конечно нет. В его фантазиях работа допоздна так сплотит их команду, что под конец рабочего дня девушка предложит ему не только чаю, но и себя вместе с ним. Чисаки гневно щелкнул языком, коря себя за наивность. Неужели он наивно полагал, что совместная работа среди ошметков внутренностей и кишок располагает к любовному соитию? Эх, Чисаки, больной ты ублюдок. И зачем Химе-чан вообще выбрала такое место работы. Нацу говорил, что она хирург, это как же нужно было разочароваться в живых, чтобы выбрать работу с мертвыми. А больше никто и ничто про эту девушку не знал, как бы правая рука Чисаки – Хроно ни пытался найти хоть каплю информации про Химе, все его усилия были тщетны. Черт с ним, нужно перекусить. Как ни странно, вид посиневшей плоти возбуждал в интерне голод. *** В кафетерии клиники как раз заканчивался обеденный поток, большинство столиков еще было занято, но на баре людей почти не было. Чисаки заприметил краем глаза Джинса и пару знакомых медсестер, с кем приходилось сталкиваться по долгу работы. Кай быстро сделал заказ и занял местечко около окна, солнечного света ему определенно не хватало. Где-то на заднем фоне слышались приглушенные вопли Катсуки. - Я присяду? – тонкий голос нарушил мыслительный процесс в голове Чисаки. Кай поднял голову на звук, так и застыв с ложкой во рту, будучи не в силах издать ни единого звука. – Можно? – еще более вопросительно произнесла девушка с улыбкой номер один «Какой же ты непрошибаемый кретин». К слову, эта улыбка роднила их с Гин-сан, однако у психиатра все же был более законченный вариант «В жизни не видела более бездарного эволюционного тупика». - Лечь? – хрипя выдавил Чисаки, пытаясь проглотить свой йогурт, но полужидкая смесь с кусочками манго стоически прикрепилась к корню его языка, не желая покидать пересохший рот. – то есть, да, конечно, садитесь Хасихиме-сан. - Просто Химе! Мы конечно на брудершафт не пили, но вместе вскрывали тело, а это тоже много значит. - Тогда где поцелуй? – Чисаки все же смог одолеть йогурт, не открывая глаз от соблазнительных форм патологоанатома. Девушка закинула ногу на ногу, Кай неосознанно проследил за ее грациозным движением. - Какой? - После брудершафта обычно целуются. А после совместного вскрытия что? - Кай-кун, ты такой шутник! – Химе рассмеялась, аккуратно прикрывая пальцами губы. – после совместного вскрытия ты и я друзья. - Друзья. – Как там говорил Даби? Химе называет всех мужчин, которые не представляют для нее сексуального интереса – братиками? Братик Бакуго, как она сказала утром. А как Химе обратилась сейчас к нему? Кай-кун? Почему он не помнит, это было три секунды назад. А может Даби идиот и ничего не понимает в женских намеках, а ты как осел ведешься на догадку человека, девяносто процентов слов которого блеф или бред? Патологоанатом пила зеленый чай из большой кружки, принесенной из собственного кабинета, с надписью: «Королева синих». Забавно, но у Гин-сан тоже была такая чашка, только на ней красовалась надпись: «Синяя королева». Чисаки бегло оглянулся, в зале по-прежнему было мало свободных столиков, в большинстве своем нужно было составить кому-то компанию. Значит ли это, что Химе села к нему, потому что сочла его интересным или просто это ее любимое место? Ну же, Кай! Ты в двадцать с копейкой лет стал главой мафии, ты людям пальцы отстреливал. Неужели ты боишься завязать разговор? Это просто девушка. Очень загадочная, живущая в подвале, флиртующая со всеми, кроме тебя, умопомрачительно красивая девушка! Чего сложного-то? - Кай-кун? С тобой все хорошо? Ты странно себя ведешь? – Химе поправила указательным пальчиком очки, а он только сейчас заметил, что у нее глаза немного разного оттенка. Гетерохромия? Нет, что-то другое. – Может ты заболел? Я могу отвезти тебя после работы домой. Так, Кай, время пришло, давай, просто милая обеденная беседа, которую ты закончишь фразой – да, поехали ко мне. Нет? Поехали со мной! Эх, Чисаки, вот почему в мафии все так ценят молчание. Когда вы открываете рот, все идет по пизде. - Химе, я хочу… - ура, Кай начал довольно бодро и напористо, но на пике его решимости, за столом появился третий гость, которого явно никто не ожидал. Это был молодой мужчина лет тридцати – тридцати пяти, ослепительно красивый и ухоженный. Его золотой лисий прищур заставил Чисаки ощутить свое положение невыгодным. - Добрый день, дорогая Химе. Или, госпожа Цуренай, так ведь тебя сейчас зовут? – бархатный голос незнакомца обволакивал все пространство вокруг, превращая воздух в вакуум. Тяжелый звук, совершенно неживой, от него веет холодом. Даже тон разгневанной Рюдзы более человечен, хоть и опускает температур в помещении до нуля. Чисаки почувствовал, как в его колено упирается глушитель пистолета. - И тебе привет, Тагараши. – протянула девушка своим медовым тоном. Но сейчас это была не сладкая тянущаяся карамель, а засахаренный ком, от которого царапает горло. – Как ты меня нашел? – на ее лице застыла новая улыбка, прежде Кай такой не видел. Она говорила «Чтоб ты сдох». - Не поверишь, милая, кто-то пытался пробить по подпольным база информацию о Бездушной принцессе. Я сразу подумал, что это ты, и не ошибся. Моя дорогая Химе всегда привлекает много внимания, даже, когда прячется в подвале, как крыса. Глаза Чисаки расширились. Получается, он собственноручно сдал милейшего демона в руки куда более страшного властителя ада? Сейчас-то Кай понял, кто перед ним сидит. Кажется, будет много жертв… Чисаки извлек из кармана складной нож и молниеносно приставил к горлу мужчины. - Мальчик, я настоятельно рекомендую тебе не быть дураком. – Тагараши сильнее вдавил пистолет в ногу Кая, а после перевел его выше по бедру. – если не хочешь собирать с пола свой член. - Госпожа Цуренай находится под защитой Восьми заветов смерти, так что шел бы ты отсюда. - Заветы? – Тагараши улыбнулся. – Так ты Чисаки Кай? Сынок старого главы Шие Хассаикай… Надо было тебя пристрелить, когда была возможность. – улыбка Тагараши переросла в оскал. – не помню, что бы жена главы семьи Хиросэ нуждалась в защите мелкой мафиозной группировки! Хиросэ… Сомнений больше не было. Перед ним сидел самый страшный человек во всей Японии – бывший теневой король преступного мира, Хиросэ Тагараши. Только его отъезд и дал толчок восхождению Заветов. И хотя, он и его ближайшие приспешники перебазировались в штаты несколько лет назад, чтобы «творить законные дела», истории о том, каким кровожадным был этот человек, ходят до сих пор. Если Тагараши заимеет на кого зуб, то его люди разделаются с жертвой и ее близкими на семь поколений вперед, так называлось «проклятье Хиросэ». Чисаки не пересекался с Тагараши и только мельком слышал, что у того была жена. Но Кай и подумать не мог… Теперь из-за его желания узнать что-то о понравившейся девушке, она, он и еще куча людей подвержены смертельной опасности. Но нож Чисаки не убрал. - Кай-кун пошутил. – промурлыкала Химе, обнажая ровные белые зубы. – я не знаю, кто такие Заветы. Ну ты и шутник, Чисаки! Тагараши ощутил мягкое давление на своем бедре. Скальпель. Ах, чертовка. Химе обладала интересной способностью прятать в одежде холодное оружие, а точнее – превращать в него любые подручные вещи. - Как некрасиво прерывать беседу леди с жгучим молодым человеком, кажется, он собирался пригласить меня на свидание. Так что… тронешь его или его людей хоть пальцем, тебе несдобровать. – ее голос был ласков и приветлив. - Где-то я это уже слышал сегодня. Ах, да, твоя подруга сказала точно также. Моя милая Химе, ты всегда выбираешь не тех мужчин. - Ах, Тагараши, цветочек ты мой ядовитый… - Госпожа Хиросэ, у вас все хорошо? – позади Тагараши раздался еще один голос, низкий, сухой, свистящий, словно выпущенная из лука стрела. Чисаки повернул голову по направлению звука. - О! – протянула заботливо Химе, складывая губки в улыбку номер два «госпожа». – Хошенька! Давно не виделись! Искренне рада тебя видеть! – девушка отпила немного чая, смачивая пересохшее горло. – Все хорошо, просто твой господин не дает мне спокойно жить, а стресс плохо влияет на нежную женскую кожу. – она протянула свою ладонь в его сторону, последовал легкий почтительный поцелуй. - Какая незадача. – усмехнулся Тагараши. – моя жена угрожает мне скальпелем, а мой телохранитель даже никак не реагирует. Трудные нынче времена, да, Чисаки? – не дожидаясь ответа от пораженного ситуацией Кая, мужчина продолжил. – будь спокойна, родная, я проделал долгий путь лишь по двум причинам. Во-первых, я очень хотел увидеть твои прекрасные глаза. – он сделал попытку придвинуться ближе, но лезвие ножа Чисаки врезалось ему в шею. – И во-вторых, у меня есть крайне взаимовыгодное положение. Поверь, тебе понравится, ты знаешь, где меня найти. – Тагараши аккуратно поднялся, убирая пистолет за пояс, и по-королевски тяжелым шагом покинул зал. - Всего доброго, госпожа Хиросэ. – Хошимару почтительно поклонился и проследовал следом за хозяином. Чисаки не моргая наблюдал, как ужасающие фигуры теневого мира покидают кафетерий. Потом его взгляд остановился на Химе. Она сидела как ни в чем ни бывало, будто все это время в голове Кая протекала иллюзия, а девушка просто жала, когда же он спустится на землю. Цуренай что-то говорила, мило улыбаясь, и кажется что-то спрашивая. Ну все, Хроно, ты попал. - Кай-кун! – бархатный голос мелодично обволакивал его мысли. – Ты ведь начал что-то говорить? – ее мягкие, нежные пальцы коснулись его ладони, незаметно извлекая нож. - Да. – начал Чисаки. – я хотел переспать, то есть… - ну почему говорить с пистолетом у члена намного проще. – я хотел пригласить тебя… - все, словарная возможность Чисаки иссякла. Чисаки хотел утопиться от стыда. Химе сначала спрятала нож и скальпель в карман, а потом, опираясь на свои локти, придвинулась очень близко к нему, облокачиваясь всем телом на стол, приводя в исступление парочку пациентов, что стояли аккурат позади нее. - Кай-кун. – ее горячее клубничное дыхание коснулось его щеки, а указательный палец лег на середину губы, игриво надавливая. – Я чувствую себя под защитой кого-либо, когда меня всю оберегают всю ночь. Понимаешь? – она коснулась губами своего пальца на его лице. – И еще нужно держать за ручку. – Чисаки покраснел, мысленно благодаря Хроно за все. *** Ранний вечер. Химе мастерски разливала виски по двум стаканам. Мастерски – значит идеально ровно, как в аптеке. Следом за ее движением, Гин бросила в каждый стакан по паре кубиков льда в форме черепов. Рюдза удобно устроилась на диване, забравшись с ногами и согнув их в коленях. - Нет ничего лучше после рабочего дня. - О, да, Гин-сан, просто божественный ритуал. – согласилась Химе, присаживаюсь рядом и кладя голову на колени Гин. В дверь постучали. Получив холодное – «Войдите», в кабинете появился Джинс. - Рюдза-сан, Цуренай-сан, до конца рабочего дня еще полтора часа, почему вы распиваете спиртное!!! - Где же ты был раньше, Джинс? – усмехнулась Гин. Девушки рассмеялись, не в силах больше отвечать на его немые вопросы из разряда «Какого хера здесь происходит». Мужчина положил на стол Гин папки с личными делами ее завтрашних посетителей и быстро вышел с обещанием все доложить главному врачу.