Часть 1

      В этом году зима началась как на зло рано. Наверное, как раз тогда, когда из его уст вылетел до жути странный вопрос: «Саш, а когда снег пойдёт?» А она и не знала. Не знала, но верила, что он будет рядом, когда на землю упадёт первая снежинка. Верила в светло будущее, в принца, в дом и десять детей, в кошку и собаку.       Снег выпал на следующий день. В голове тараканами бегали мысли, бабочки бились о стенки черепной коробки, желая вырваться вместе с миллионами слов, которые она хотела ему сказать, по венам вместе крови текли чайные реки наполненные сахарной сладостью влюблённости. Её жизнь превратилась в трип, в котором наркотиком был он. Доза, которую она получала раз в неделю, запуская дорожку запаха его волос в нос. Расширенные зрачки глаз, поедавших парня взором, его губы, словно таблетка, что запускается на язык, розовая витаминка чувств, от которой отключается мозг, погружается в галлюцинации, цветные картинки быстро сменяющие друг друга наполняют голову.       Словно весь спектр эмоций вырывается наружу. Эта улыбка, мелькающая на Сашином лице при встрече, как сердце трепыхалось в груди, в смеси смущения и возбуждения. Тело пробивал электрический разряд, мурашки покрывали каждый миллиметр бледной кожи, ноги становились не крепче веточек только что расцветшей сирени. Или поцелуи в шею, такие нежные и одновременно напористые. Мокрые дорожки, что он проводил языком от её мочки до груди, оставляя влажный след. Блять.       Эйфория. Или даже хуже. Это Сашин нарко-трип-мир. Напряжение тела достигает уровня поднятия штанги. Или попытки остановить движущийся поезд. В этом парне с белокурыми волосами и голубыми, как воды в близи пляжей Мальдив, глазами, она уместила весь свой мир. Руки ложатся на хрупкую талию, что вот вот сломается лишь от одного касания, пухлые губы припадают к груди. Жарко. Холодно. Жарко.       Сашу раскидывает в разные миры. Горячая волна, бьющая в живот, скручивающая узел нервов где-то в районе лобка, разжигающая жгучую похоть сменяется ледяным ветром, что ударяет порывом по ногам и поднимается выше, борясь с жаром.       Горячий поток обдает область меж ног Саши. Длинный, проворный, юркий, влажный язык проходит по чувствительной точке, заставляя девушку содрогнуться. Выпустить вздох в перемешку с высоким голосом. Вцепится пальцами в простыни. Прикусить обветренные губы, аж до крови. трип. трип. трип.       Мир превращается в один большой ком. Стоны. Чувства. Возбуждение. Картинки. Стоп. Сколько прошло? Никто не знает.       Мигает гирлянда, висящая на окне. Он, в синем свете, такой манящий и дурманящий. Запретный и в тоже время столь доступный. Как первый снег. Только коснешься и сразу растает. Как дорожка белого порошка, осталось лишь снюхать.       И Саша позволяет себе положить эту кислотную марку под язык. Позволяет себе сделать затяжку дешевого косяка. Позволяет закинуть в рот ещё одну яркую таблетку. Боль. Не сильная, секундная боль, моментом сменяющаяся откровенным кайфом. Как секундная боль от иглы в вену. Саша хватает легкими воздух, стараясь не задохнуться в своих же ощущениях. Прилив сил охватывает тело, заставляя Сашу выгнуться. Острые ногти впиваются в его мягкую, но сильную спину. Сильная рука ложится на тонкую шею, украшенную багровыми метками. Боже.       Снова и снова тщетные попытки впустить в легкие хотя бы тоненькую струйку воздуха. Кровь в ушах начинает шуметь громче, чем собственные стоны, что ударяются о стены и бьют в голову в два раза громче. Мир отдаляется, состояние с напряжения меняется на беспомощное, ватное, расплывчатое. Яркие картинки затухают, погружаясь в темноту. Чувства обостряются. Кожу колят тысячи невидимых иголок холода. А еще его движения. Резкие, грубые, глубокие и шум крови стоящий гулом в ушах. Вспышка.       Рука ослабевает. Точно холодная вода в жаркий летний день, воздух резко ударяет в легкие. Картинки возвращаются двойной дозой. Синий свет мерцает. Боль пронзает ключицу. Саша не видит, но чувствует как медленно выступает капелька крови из новоиспеченной раны. Он зализывает её, словно слизывает растекшееся мороженное.       Он целует, да так, что кажется, будто глотаешь таблетку феназепама. Накрывает новая волна. Восприятие реальности смазывается, расплываются границы дозволенного и адекватного. Бам.       Фейерверк, пульсация, дрожь. Руки падают, отпуская его спину. Тело обмякает, словно подействовал косяк или барбитураты. Внутри разливается тепло, точно героин по вене. Это он. Он её героин. И нарко-трип-мир наполняет её полностью. Отяжеленная голова резко падает на подушку. Темнота. ***       И не было никакого снега. И гирлянды не было. Да и всего его не было. Он был лишь её нарко-трип-миром. Миром, в котором она была чуть более счастлива, чем вне его.       И не будет никаких принцев, особняков и кошек с собаками. Будут лишь эшки и марки, которые хоть немного приближают её к нему. Такому недосягаемому и чужому. К такому несуществующему.