Baby, look what you've done to me

— Думаете, ей понравится? — окружив коробку с графическим планшетом, интересуюсь я.        С каких пор я стал беспокоиться, придётся ли по нраву очкастой подарок? Вот вопрос, которым я задаюсь из года в год. Второй вопрос: когда я успел стать постоянным участником празднования её Дня рождения?        Вариантов может быть великое множество. Самый логичный из них указывает в пользу возраста. Мы элементарно становимся старше и чуточку осознаннее. Вражда вроде как отходит на второй план, и на её место приходит новое, доселе неиспытанное относительно друг друга чувство.        От подобных размышлений душа начинает трепетать. С каждым годом всё больше и больше. Это то, о чём я думаю..?  — Наверняка. Старый планшет Ханджи скоро доконает её, но она любит его всей душой, — прерывая мои размышления, отвечает Фарлан.  — По характеристикам планшет более чем соответствует тому, что искала когда-то Ханджи. Думаю, ей подарок придётся по вкусу. Ты заказывал что-нибудь ещё? — Армин прочёл бы целую лекцию по поводу этого устройства, благо это было сделано во время выбора последнего.  — Цветы, всяческие сладости, — пожимая плечами, отвечаю я.  — С кайфом, брат. Чё там по алкахе и шмали? — переходим к теме, от которой у Фарлана буквально очко зудит.  — Второе серьёзно будет? — Армин несколько хмурится.        Я киваю. Киваю и тоже принимаю суровый вид. Если с алкоголем я могу пойти на компромисс, то со вторым сложнее. Не хочу, чтобы кто-то из близких страдал подобной хуйнёй. Особенно Изабель.  — Я отвечаю только за первое. Сам знаешь, — равнодушно отвечаю я.  — Чел, это одно из желаний именинницы, — Чёрч пожимает плечами, увлечённо подкидывая ключи от машины.  — Мозгов с годами у неё не прибавляется. Думаю, что можем выдвигаться. Торт обещан к четырём. Перед этим успеем заехать в магазин за недостающими продуктами. Ещё нужно забрать букет, — я устало потираю глаза.        Мы с парнями на ногах часов с шести. По наставлениям Энни и Изабель ездим за первым, пятым, десятым… — Вспомнишь, — наблюдая за непрерывным звонком от Магнолии, шепчу я. — Да. — Фейерверки нужны. За шмалью ехать не нужно. Этот мудила нас кинул. Хорошо, что я не внесла предоплату.        В мыслях я успел поблагодарить Господа, что всё сложилось именно таким образом.  — Какая потеря. Какие хоть фейерверки брать?  — А ты и рад, зануда. Фейерверки такие чтобы ВАУ, — последнее слово Магнолия выделяет особенно отчётливо. — Ещё купите свечи в торт такие, ну, такие длинные или не длинные… Бля, в душе не ебу, как они называются. Они похожи на мини фейерверки. О! Похожи на бенгальские огни. Вот. Собственно, вроде и всё. Если что, то я ещё маякну тебе. — Такие, чтобы вау. Плюс свечи как бенгальские огни, — усаживаясь на водительское сиденье, повторяю я. — Ладно, давай.  *** — Это чё? — в этот раз мы с парнями окружаем нечто, отдалённо напоминающее «праздничное угощение».  — Торт, — тихо заключает Фарлан. — Я понимаю, что это торт. Но почему в виде хуя?  — Он ещё и светится… — я перевожу взгляд на Армина, который с тяжёлым вздохом и неким смущением изрекает эту фразу.  — Маразм крепчал, — потирая переносицу, шепчу я. — Ладно. Осталось купить свечи и фейерверки.  — М-мы, мы можем включить? — чуть слышно, обращаясь к девушке, уточняет Арлерт.        Кондитер активно кивает и на раз-два-три нефритовый стержень Кси приобретает ярко-розовый оттенок, который тут же сменяется следующим цветом.  — Так понимаю, торт в виде члена — это легендарная отсылка на ту гомосятину, которую любит читать Зоэ?  — Секунду, — Чёрч оперативно достаёт телефон, — цитирую: «Этим тортом мы хотим посвятить нашу девственную во всех направлениях Ханджи в мир разврата, похоти и грязи». Ну и да, дальше что-то про яой и световые мечи. — невозмутимо отвечает Фарлан.        Как только с остальными покупками было покончено, цветы и прочие подарки забраны, мы направились домой к четырёхглазой.  — Па-а-арни, а вот и вы! — очкастая, чуть не вальнувшись прямо в дверях, приветствует нас. — О-о-о, это что за пигалица с букетом? — Ага, я тоже рад видеть тебя, старуха. — От деда слышу, — усмехаясь и поочерёдно обнимая каждого из парней, произносит она. — Только попробуй отказать имениннице в обнимашках.   — Именинница уже успела выпить? — укладывая руку на её талию, еле слышно уточняю я.        Зоэ прижимается ко мне всем телом. Запах вишни и алкоголя смешались воедино. На удивление этот аромат не отталкивает меня. Она не отталкивает меня.  — Так заметно? — обвивая мою шею руками, шепчет Ханджи.        От её голоса по телу пробегают мурашки. Ещё пара ловких движений со стороны четырёхглазой и движения начнутся у меня в брюках. — Иначе ты бы не полезла ко мне обниматься, — всё также тихо, но уже с улыбкой отвечаю я. — Хорошо выглядишь. — этот, казалось бы, факт мне удаётся произнести с трудом.  — Капе-е-ец, Леви Аккерман решил расщедриться на комплимент для чучела в очках?  — Ладно тебе, нам давно не по четырнадцать. И почему мы перешёптываемся?  — Не знаю, — хихикая и потирая нос рукой, отвечает она.  — Нет, ну вы посмотрите, какая славная пара выйдет! — возгласы Изабель прерывают нас. — Того и гляди, засосутся. Аккерман, спальня этажом выше.        Я закатываю глаза и с великим нежеланием отпрядаю от Ханджи. В ответ Магнолия лицезрит мой средний палец и успешно передразнивает сие действие. Она тоже успела подналакаться.        Спустя ещё пару минут увлекательных разговоров, я теряю мысль того, о чём идёт речь. В голове довольно неожиданно, но вместе с тем оправданно образуется вопрос. И не то, чтобы я думаю, будто объятие очкастой конкретно со мной было особенным… но всё же. В нём чувствовалось что-то иное. Оно отличалось от того, как Ханджи обнимала Фарлана или Армина.        Конечно, можно сослаться на то, что она пьяна или… В очередной раз поднимая взгляд на именинницу, я ловлю её взгляд на себе. Чёрт. Даже интересно, что у неё в мыслях.        Она улыбается, попутно облизывая рожок с мороженым.  *** — Слушай, я хочу опробовать планшет. — Предлагаешь присоединиться? — иначе зачем она говорит мне об этом?  — Н-ну, да. Всё равно ещё подошли не все. Вот я и подумала, что мы можем… — нехарактерная для Зоэ застенчивость проявляется в каждом движении. Пьяный румянец красуется на щёчках.        Она хочет сказать что-то ещё, но осекается. Сложившаяся ситуация заставляет меня улыбнуться. Я и четырёхглазая неясно каким образом вдвоём оказались на заднем дворе, потягивая выпивку из бутылок. Ханджи довольно карикатурно сводит ножки в коленях. Платье стремится задраться ещё выше. На ней колготки в мелкую сетку.  — Что ж, пошли, — поднимаясь со ступеньки и протягивая очкастой руку, говорю я.        Лучезарно улыбаясь в ответ, она принимает мою ладонь. Дальше следует очередное неловкое событие. По идее, руку нужно отпустить? Кожа настолько нежная, что я не хочу выпускать кисть Зоэ. Такая мягкая и тёплая.  — Ауч! — из очередных раздумий меня достаёт лёгкий щипок и хохоток со стороны очкастой.  — Пошли, давай, — я совсем не замечаю, как она тянет меня за собой, не выпуская руки, а лишь крепче сжимая её. — Ого, а ты, оказывается, прибираешься в комнате.        Я взглядом окидываю обитель очкастой. Толком и не бывал здесь. Просторная кровать с обилием подушек. Книги и свечи на прикроватной тумбочке.  — Специально для тебя, коротышка, — задорно виляя бёдрами в такт музыке с первого этажа, отвечает четырёхглазая.        Увидеть её в платье сродни второму пришествию.        Как девушка она прекрасна, не поспоришь. У Ханджи красивая фигурка. Когда-то она была похожа на дощечку, но со временем бёдра стали шире, задница в разы больше, чего не скажешь о груди. Видно, не судьба.        Что до характера, то тут скорее проблема во мне. Зоэ остывает настолько же быстро, как и распаляется. Мы можем поссориться, но на следующий день она как ни в чём небывало весело подшучивает надо мной, пока я понуро ворочу нос.        За лето, можно сказать, проведённое вместе, мы успели сблизиться. Напряжение заметно спало.        Я улыбаюсь мыслям и ловлю себя на том, что бесстыже пялюсь на очкастую.  — Чего разлёгся? Вдруг здесь обитают клопы, — опираясь коленом о кровать, уточняет она.        Вид с постели открывается ещё лучше. Кажется, алкоголь готов развязать мне язык и руки. Наконец я приподнимаюсь и усаживаюсь на кровать. Ладонь как-то сама находит бедро четырёхглазой, честное слово.  — Л-леви… — смущённо произносит Зоэ.  — Ханджи, — начинаю я.  — Ебутся! Я же говорила! Они ебутся!        Словно ошпаренный, я убираю руку. Магнолия – сучка. В попытке свести меня и очкастую, она всё делает через жопу. Приходит, когда не нужно. Говорит то, о чём не просили.         Спасибо за адекватность и толику понимания Энни. Сколько себя помню, я всегда мог обратиться к ней за советом. Человек, который знает толк в чае и том, как не тратить время понапрасну. Армину повезло.        Возможно, это неспортивно – вызнавать что-то о девушке от её подруг. Но я просто не знаю, как правильно подступиться к Зоэ.        Что подразумевает под собой это «подступиться»? Я хочу стать приятелям, другом? М-может… может, мы уже успели стать кем-то вроде первых.        Вспоминая лето, я ни за что не поверю, что мы вышли из того периода с ровно такими же недовольными и озлобленными лицами, как было вначале каникул. Я помню каждое случайное касание этого лета. Каждый взгляд, наполненный снисходительностью. Помню, как прочищал четырёхглазой желудок, когда она лежала в своей комнате на грани зелёного и светло-синего цвета. Как она просила меня покатать её на гидроскутере, ведь из присутствующих водительское удостоверение было лишь у меня.        В тот момент я был, наверное, самым счастливым парнем. Поначалу Зоэ старалась быть классической сильной и независимой, но вскоре сдалась и с визгом прижалась ко мне около вторым размером груди. За время отдыха она успела немного набрать. В её случае это не было лишним.        Затем мне удалось пристроиться сзади. Всё было по обоюдному согласию(!) Ханджи захотелось самостоятельно поуправлять гидроскутером. Поскольку водительских прав у неё нет, я с большим удовольствием сопровождал очкастую. После мы успешно освоили вейксёрфинг. Покатались на сапборде и устроили дегустацию французских вин.        В определённый момент можно было подумать, что мы отдыхающая парочка, ведь Изабель на пару дней слегла дома с недомоганием. Либо сделала вид…       В любом случае нам удалось посетить большое количество экскурсий. Однажды пришлось на корявом французском объяснять одному из священников, что мы не встречаемся и нам не нужно благословение Епископа, чтобы найти ближайшую уборную.          Месяц, проведённый в одном доме на Корсике, запомнится мне надолго.  — О чём задумался? — четырёхглазая изымает меня из приятных воспоминаний, приземляясь рядом уже с планшетом.  — О Корсике.  — М, тебе пришёлся по нраву остров кабанчиков и одного именитого… М-м-м, нет, его я звать коротышкой не буду. Коротышка у нас один и не повторимый – ты, — тыкая стилусом мне прямо в лоб, усмехается Зоэ.        Я вновь улыбаюсь. Кажется, за сегодня будет поставлено рекордное количество улыбок.  — Почаще так делай.  — Как?  — Улыбайся. У тебя такие ровные и красивые зубки. Мне вот пришлось вылечить добрую половину рта, потом проходить с брекетами годок, другой. И даже сейчас я на ночь надеваю капы.  — Но ведь оно того стоило? — в ответ Ханджи кивает и оголяет зубы в улыбке. — А капы на ночь для чего? У тебя же вполне ровные зубки.  — Один из стоматологов сказал, есть маленькая вероятность, что зубы могут вернуться в прежнее положение. Ну, грубо говоря, по привычке. Поэтому на ночь я надеваю капу. Иногда хожу гулять и тренироваться в ней.        Так хочется коснуться Ханджи прямо сейчас. Положить ладонь на лицо, заправить выбившуюся прядь волос. Но что, если я спугну её? С одной стороны касание бедра её никак не оттолкнуло.  — У тебя… — аккуратно протягивая руку, шепчу я.  — А-а-аккерман, ставишь ебабельный рекорд! Долго вы там? — громкий стук раздаётся в дверь. — Магнолия, блять, — убирая ладонь, еле слышно отвечаю я.  — Думаю, спокойно потестить планшет нам не удастся. Сделаем это позже. Пошли, — Зоэ резво поднимается и протягивает мне руку.  ***       Как же, чёрт возьми, она пластична. Когда только научилась так вертеть задницей? Движение бёдер из стороны в сторону не оставляет меня в покое. Я делаю глоток спиртного. Ханджи затягивается, поворачиваясь ко мне. Флок, будь он неладен, смог организовать немного травы.       Изабель обвивает талию очкастой руками, и теперь девушки, сполна ощущая тела друг друга, продолжают танцевать. Хотел бы я оказаться на месте сестрёнки.        Строчки льются из динамиков, словно выпивка в стаканчики, а из них, оставляя горячий след, проходит в организм.  — Решил занять позицию наблюдателя? — Ханджи, точно хитрая грациозная кошка, подбирается ко мне. В момент её руки обвивают мою шею, и подбородок устраивается на плече.       Лишь на мгновение на лице задерживается нечто вроде колебания. — Ещё пара стопок чего-то с количеством оборотов больше сорока, и от позиции наблюдателя ничего не останется, — шепчу я. — Не придуши.  — М-м-м, если и душить, то только сидя на твоём точёном личике.  — Надеюсь, ты не потратишь своё желание на это.  — А что, не умеешь отлизывать? — с вызовом уточняет Зоэ. Румянец охватывает лицо.  — Порадовать именинницу? — я аккуратно укладываю ладонь поверх руки четырёхглазой. Алкоголь выводит флирт на новый уровень. Да я бы и в принципе никогда не подумал о том, что буду обсуждать с очкастой подобное.  — Сейчас по таймингу должна заспавниться Изабель, но что-то я её не вижу.        Я усмехаюсь и выдвигаю гипотезу, что она с вероятностью девяносто девять и девять в периоде домогается до Фарлана. В очередной раз зажимает беднягу в одном из углов.        В определённый момент празднования мы доходим до того, что интеллектуальные развлечения нам попросту не потянуть, и решаем поиграть в прятки.        Вооружившись парочкой бутылок спиртного, я и Ханджи второпях подбираем место, в котором нас никто не сможет найти. Следовательно, и помешать.  *** — Что ж, с Днём рождения, четырёхглазая, — приподнимая бутылочку с алкоголем, произносит Аккерман.   — Спасибо, коротышка, — улыбаясь и звякнув бутылка о бутылку, отвечаю я. — Ты прикинь, мы вот так сидим под дубом и смотрим на луну. Попрошу заметить, вдвоём. До сих пор не придушили друг друга. Чудеса, не так ли? — мой голос выравнивается и кажется намного трезвее, чем был ранее.    — Уж лет пять прошло. Пора бы и… перестать бить меня по яйцам и пытаться придушить ляжками, — я громко усмехаюсь в ответ, но коротышка тут же шикает. — Нас так быстро найдут, лучше быть чуточку тише, не находишь? Придвинься ближе.                Я не уделяю особого внимания словам Аккермана и придвигаюсь. Плечи касаются друг друга, я инстинктивно поворачиваю голову в его сторону. Так близко… Так близко наши лица ещё не были.                О-он, что ли ещё ближе пододвигается? — Сколько раз мы не играли в бутылочку, так ни разу и не поцеловались.  — Хочешь исправить? — усмехаясь, спрашиваю я. Внутри всё приятно сжимается. Сердцебиение учащается.  — Возможно, — это ему алкоголь в голову вдарил? — Не боишься чем-нибудь заразиться?        Судя по тому, что с каждой секундой наши губы становятся всё ближе друг к другу, не боится. Рука Аккермана опускается на мою ляжку и, кажется, начинает движение вверх.        Я должна растеряться? Должна оттолкнуть его? Состояние не позволяет. Не потому, что я пьяна, а потому, что попросту не хочу этого. Всё моё естество изнывает и нуждается в мужском внимании. В мужском тепле и заботе.       Я так хочу, чтобы меня крепко обнимали. Хочу почувствовать тепло другого тела рядом с собой. Мне нужен человек, который будет укладывать меня в постель, укутывая в одеяло. Готовить какао и горячий куриный бульон, когда я простужаюсь. Человек, с которым я, возможно, когда-нибудь смогу завести ребёнка.        Всё это слишком далеко.       Резкое напряжение. Я жмурюсь и, долбанув коротышку лбом в нос, чихаю.  — Ай, блять! — хватаясь за нос, восклицает Леви. — Хех, видно не судьба. — Как и вырасти твоей груди, — шипит он. — Эй! Не тебе тут про рост шутить. И вообще… Ой-ой-ой, у-у тебя же кровь из носа идёт.        Первым делом я накрываю ладонь Леви своей, будто это поможет сдержать поток крови. Беспомощно оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь, чем можно перекрыть ему кислород, я останавливаюсь на своём платье. Неприлично задирая последнее, я подношу ткань к его носу.  — Сделай лицо попроще. Думал, у меня хер под юбкой?  — Сядь на меня.  — Чё?  — Бля, просто перекинь ногу и сядь. Так будет удобней, — задирая голову, но продолжая смотреть на меня, отвечает Аккерман. — Ах, я уж подумала, ты предложишь оседлать твоё лицо, — ловко усаживаясь на коротышку, говорю я. — Прекрасное дополнение к подарку вышло бы… Жопу не трожь.  — Больно надо, — рука Леви моментально скользит выше.        Услышав отдалённые голоса тех, кого уже успели поймать, Аккерман одним лишь нажимом ладони на поясницу прижимает меня к себе.        Вжимаясь в его пах и торс, я теряюсь. Он так близко.  — Чш-ш, — выдыхает он буквально в губы. Их разделяет только палец, который поднёс к моему рту коротышка.        Я послушно киваю. Ощущение нарастающего явно не в моих штанах бугра заставляет меня тихо сглотнуть. По телу разливается жар, скапливаясь внизу и являя себя миру в виде смазки. Чёрт-чёрт-чёрт.               Хочется. Ужасно хочется.  — К-кажется, ушли. Ханджи..? Т-ты, ты чего?  — А ты будто не понимаешь, — сама того не осознавая, я только сейчас замечаю, как отираюсь промежностью о вставший член Аккермана.        Какое расстояние между нашими губами сейчас? Я хочу сократить его до минимума.  — Блять, очкастая.  — У тебя хер колом стоит. Даже не думай говорить о том, как я тебе противна или о том, как терпеть меня не можешь.  — Твою мать… Ты же девственница? Я не буду трахать тебя по пьяни. Мы оба пожалеем об этом.        Я бы засадил ей по самое не хочу прямо сейчас, но… но, несмотря на своеобразную «дружбу» между мной и четырёхглазой, я причисляю её к тем девушкам, которых не могу вот так обесчестить.        Нижнее бельё, еле-еле прикрывающее хоть что-то, смотрит прямо на меня и просит быть откинутым в сторону. Колготки так и напрашиваются на то, чтобы их разорвали. Бёдра игриво совершают поступательные движения.        Очкастую ничего не смущает. Она налакалась ещё до моего приезда.  — Ханджи, — дыхание становится более сбивчивым. Ощущение, будто я откатал кругов пятнадцать без остановки, — слезай.        Я держусь из последних сил. Пьяным делать это особенно трудно. Приходится превозмогать себя. Казалось бы, какого хера я вообще сдерживаюсь. Трахнул бы именинницу. Осчастливил и дело с концом. Но это не та девушка, с которой я могу поступить вот так.        Да, что не день, то ругань. В большинстве случаев общаемся как кошка с собакой. И вновь, несмотря на всё это, Ханджи Зоэ сродни Энни и Изабель для меня. Я в определённой степени дорожу нашим общением и, можно сказать, не представляю се… — Леви, поцелуй меня. Нажми на кнопку, спусти курок, сверни горы, прыгни со скалы,  Ведь ты знаешь, малыш: я люблю тебя, немного люблю тебя.