Часть 1

      В душной гримерке находились только двое. Эмиль и Оле. Остальная часть группы веселилась в шумном зале, распивая спиртные напитки с фанатами. Бон устало потирал глаза. Эмиль сидел напротив него, делая вид, что дремлет, но на самом деле, наблюдал за «другом» из-под прикрытых век.       Почему за «другом»? Найтмеру всегда нравился Оле, он испытывал к нему далеко не дружеские чувства. Нечто большее.       Нодтвейдту нравилось наблюдать за драммером. И он уже не знал, что ему делать со своими чувствами. В лоб он ему рассказать об этом не мог. Боялся, что Оман не поймет. Но и отступать не хотелось.       Тишину нарушил шорох. Найтмер заметил, что Оле снял с руки браслет, который представлял из себя черный кожаный шнурок. Барабанщик положил вещь на стол и встал с дивана.       —Ты куда? — спросил Эмиль, резко открыв глаза.       —Схожу умоюсь, жарко тут, — улыбнулся Оман и вышел из помещения.       В голове Индастриза что-то щелкнуло. Он покосился на браслет и, сам того от себя не ожидая, зачем-то взял этот шнурок.       «Ну и нахер он мне?» — подумал про себя Эмиль, — «Ну как нахер? Он же Бона…». Найтмер скривил лицо, считая себя последним идиотом или какой-нибудь глупой фанаткой. Но, все же, он сунул браслет в карман и поспешил удалиться в соседнюю комнату, где был холодильник.       Через минут пять к холодильнику подтянулся Оман.       —Эмиль? Ты мой браслет не видел? Я его на столе оставил, а сейчас там ничего нет, — поднял бровь драммер.       —Нет. Не видел, — помотал головой гитарист, — Может Кэт к рукам прибрал? — он усмехнулся, — Эрик ведь любит все эти штучки…       —Может быть. ***       Очередной спокойный вечер, который группа проводит в студии.       —Эми? Ты где такой браслет надыбал? У меня ведь такой же был, — удивленно спросил Оле, подойдя к Найтмеру, который сидел за компьютером.       —А.… Пока в Мельбурне были прикупил, — Эмиль заметно смутился.       —Понятно. А я все так свой и не нашел.       —Лучше искать надо было, — сказал Эмиль, отвернувшись от драммера. Он защурил глаза, явно стыдясь своего поступка.       «Я тебе его верну, Оле, правда…»