Часть 1

*** Миша не особо уверен, когда это началось. Но он чётко помнит тот момент, когда понял. Справедливости ради, тяжело контролировать реальность в постоянном алко-наркотическом угаре. Осознание, еще мутное и не особо сформировавшееся, приходит на момент пробуждения. Пробуждения, которого не должно было быть. Миша ясно помнит, как вкалывал себе «золотой». После него не просыпаются. Но он тут, дома, даже не в больничке, на своем продавленном диване, в прокуренной квартире. Неожиданно хорошо так выспался. —Чё за хуйня? — хрипит Миша, рассеянным взглядом осматривая бардак в комнате. Пустой шприц валяется возле кровати вместе с бутылками от пива и водки. Миша недоуменно пялится на шприц, потом переводит взгляд на сгиб руки. Чисто, что ручки святой монашки, даже старые синяки исчезли. Не вены, а прям поле голубое. Не особо понимая, как мог не сработать в общем то самый надежный путь кончины наркомана, на ум моментально приходит другой старый добрый способ. Не особо давая себе задумываться над сложившийся ситуацией, Миша резко поднимается с дивана («ух ты, даже голова не закружилась») и бодренько идет на кухню. Дома пусто, Фисы больше здесь нет. Ее забрали родители, развели их в разные стороны, словно нашкодивших детей, даром что по жопе не похлопали. Как будто им было не все равно на них. Как будто они им нужны. Пришли лишь поиграть в героев. Злость привычно разгорается внутри, сжигая оставшиеся крупицы сомнения и страха. Миша резко дёргает ящик с ложками-вилками. Гладкая ручка ножа легко ложится в руку. Надрез что есть силы. Больно, как сука, но порез глубокий и кровь идет бодренько. Миша лениво садится на пол, равнодушно смотря на текущую кровь. Становится холоднее и сонливее, тьма милостиво забирает его в свои миры. Прекрасные миры, которые ему нарисовал Княже. *** — Ебанный ты ж в рот сука блять. Миша шокировано открывает глаза. Чего не должен был делать. Теперь то точно. Опасливо косится по сторонам, ожидая увидеть Лешку или Шурика. Андрюху вот как-то не хочется, он вечно расстроенное лицо корчит, но тоже пойдёт. Врачей там может, вечно уставших и с недовольными рожами. В больничке, где всегда кто-то воет от тоски и вечно воняет хлоркой. Но он в квартире, все также один, на улице орут дети, закатное солнце окрашивает кухонную стену в красно-оранжевый цвет. Миша осторожно поднимает руку к лицу. Чисто, никаких порезов, только все в крови. Кровь засохла и теперь противно стягивает кожу. А пореза так-то все равно нет. — Ну нихуясе. *** Миша появляется на репточке в ахуевше-нихуевом состоянии. Все в сборе, даже Княже появился. Нет только Маши, но ей простительно, у нее опять тёрки с Гордеем. Шура при виде Миши скалится довольно и что-то чёркает в своей тетрадочке. — Ну надо же, наконец-то пришел впервые за неделю, и сегодня опоздал всего лишь на 2 часа 30 минут. Какой ты у нас исполнительный, Гаврила. Яша весело хмыкает, но Андрей лишь смотрит тяжёлым взглядом. Внимательно осматривает, взгляд ненадолго задерживается на закрытые курткой руки и останавливается на Мишином лице. Которое все еще слишком бледное и пустое. «Вмазался, — огорченно понимает Андрей, — обещал же сука такая и все равно вмазался» Миша мнётся на пороге, с нехарактерной сейчас себе неуверенностью говорит: — Мужики, эт, я, кажись, сдохнуть не могу, ё-моё. «Блять, ну точно вмазался», — Андрей поднимается с продавленного дивана под осторожные взгляды остальных участников и подходит к Мише, теперь осматривая его еще внимательнее. Но зрачки нормального размера. Да и сам он выглядит адекватно, на вмазанного не тянет. — Мих, ты че взял? — Ни че я не брал, Дюх, я чистый,— бурчит обиженно. — Поэтому тут говоришь, что умереть не можешь? Миш, скажи, что взял. Андрей осторожно приобнимает Мишу за плечи и ведёт к дивану. Балу, Яша, Пор и Реник лишь поглядывают на них со своих мест, но пока не вмешиваются. Себе дороже. — Я эт, короч, вчера проснулся, ну от,— Миша запинается и косится на Андрея,— короч, проснулся я, понимаешь да? А вот ну не должен был. Но проснулся. Понимаешь да? Миша, не встречая участия и понимания в Андрее, начинает тараторить быстрее: — Так-то я не должен был, но проснулся, ну я не огорчился, ну мало ли как бывает, по-любому барыга сука нагнул, я потом еще с ним.. — Так вмазался всё-таки, да? — Андрей резко подскакивает с дивана и злобно кривится, — ты же обещал, собака ты такая! — Да не перебивай, это сейчас вообще не важно! — Ну нихера себе не важно, Миха, ты же только что с больницы, ты же пообещал, что завяжешь! — Да бля, ну вмазался, и что? Это сейчас не важно, я же дальше не рассказал, че ты перебиваешь то, ё-моё! — Так, заткнулись оба, — Балу резко хлопает в ладоши, — Гаврила, ты же нам всем пообещал, что на этот раз завяжешь. — Ну эт, — Миша неожиданно мнётся и наклоняется вперёд, словно ребенок малой, что полбанки варенья сожрал в одного, — ну мне надо было, Шур, понимаешь? Ну нужно было. Андрей раздраженно выдыхает: — Короче, ты вмазался хмурым после больнички и тебя приглючило. Репа отменяется, по домам. Ребята начинают шевелиться, складывать инструменты. Миша обиженно поджимает губы и выпаливает. — Ну вообще-то я дальше себе вены пошёл резать. Тишина накрывает комнату, как купол. Каждый смотрит на Мишу, а тот лишь начинает лыбиться. — Прикиньте, а это больно дохуя. На удивление, первым отмирает Реник. Резко подскочив к Мише, он задирает рукава его куртки, обнажая запястья. Не успев нормально рассмотреть (Миша недовольно бурчит, что ему тут сейчас куртку порвут), Андрей отпихивает его и начинает щупать нетронутые предплечья. Остальные парни топчутся сзади, пытаясь что-нибудь рассмотреть из-за раздавшейся спины Андрея. — Чисто, — судорожно выдыхает, — чисто. Андрей осторожно опускается на грязный пол, уступая место другим, чтобы тоже убедились. Миша лишь кривится и прижимает к себе руки. — Ну конешн чисто, как бы я тогда сюда пришел, дохлый то, — глядя на них как на идиотов, Миша натягивает рукава на место. Поручик смотрит на Мишу недовольно-грустно: — Нельзя так шутить, Гаврила. Миша, недовольный, что ему никто тут из верных товарищей не верит, начинает опять тараторить и размахивать руками в помощь. — Да не вру я, ну ё-моё, ну че вы такие блин. Я реально себя резанул, весь в крови проснулся, она когда засохнет, кстати, тянет так мерзко. Еще пол был в крови, весь линолеум, я заколебался его отмывать, когда она успела так впитаться? Я тру ее, тру, а она сука не отмывается, уже плюнуть хотел, решил покурить, ну перекур взять, понимаешь да? А сигареты кончились, ну я и пошёл в ларек, а че еще делать, понимаешь да? А время уже часа три ночи, ларьков почти нет нормальных открытых. Нашел один, а там короч женщина сидит, пиздец такая грозная, похожа на.. — Мих, ладно, мы поняли. Пойдём мы. Ты как в себя придёшь, это, позвони там, — Яша хмурится и начинает первым идти к двери. — Да, завтра тогда порепетируем, — Реник, уже аккуратно упаковав гитару, тоже двигается к выходу, подталкивает Поручика. Балу косится на резко замершего Мишу и подходит к всё ещё сидящему на полу Андрею, пихая его ногой. — Князь, ты как? Андрей, всё это время смотрящий на Мишу, поворачивает голову: — Норм, идите, мне тут с Горшком нужно кое-что перетереть. Миша, резко отмерев, вскакивает и тянется к карманам. — Мужики, погодьте, я щас все покажу! С довольной рожей Миша достаёт из кармана «бабочку», с резким щелчком открывая лезвие. В ту же секунду все резко приходят в движение. С криками наперебой «Бля Миха отдай нож» и «Сука у него мозги от хмурого поехали», парни бросаются к довольному Мише. Не дав им особо к себе подойти, Миша быстренько оголяет руку, резко и глубоко режет ножом предплечье. Комната наполняется испуганными криками, все начинают бесполезно мельтешить. — Блять, скорую, нужно скорую, где телефон?! — Миха, ебать ты ебанутый в край! — Блять, дай руку, собака полосатая, че нужно делать то? Бля, Миха, не падай! — Сука, меня сейчас стошнит. — Тихо! — крики прерывает звучный голос Князя, который быстро начинает снимать футболку. Миша, с белый лицом, удерживаемый трясущимся Балу, тупо смотрит на голый торс: — Эт че, тип бонус какой-то? — Завались, блять сука просто заткнись, — Андрей быстро складывает футболку и прижимает ее к кровоточащей руке. Взглянув на Балу, который явно в неадеквате от шока, переводит взгляд на других парней. — Я держу. Быстро, Яша, ищи телефон и звони в скорую. Лёня, помоги Сашке, он сейчас тут прям свалится. Все нормально, меня в армейке научили, что делать нужно. Живо давайте. Миша слабыми пальцами пытается отодрать руку Андрея. — Дюх, ты тряпку убери, ну. Как я покажу, что не дохну, если ты мне тут мешаешь, ё-моё. Андрей лишь смотрит на него и не оборачиваясь, говорит Яше: — Нашел телефон? — Нет, — голос дрожит, Яша видимо держится из последних сил, чтобы не начать орать. Или реветь. Или то и другое, — не вижу его нигде. — Ну ищи давай быстрей! — Я ищу, не ори блять на меня! — Ищи сука резче! Перебранку перебивает весёлое «О!» от Миши. — Ну нихера себе, как круто ощущается. Дюх, все, можешь руку убрать, все уже закончилось. Миша, став заметно энергичнее, пытается выдернуть руку из цепкой хватки Андрея. На это тот лишь недовольно хмурится. — Миха, успокойся, не дергайся. — Да убери руку, Андрюха, смотри, ты весь прикол пропустишь! Андрей рявкает злобно: — Какой прикол, идиот? Ты вену себе перерезал, ахуеть прикол! Не дергайся, пока я тебя не задушил, падлу такую. Миша начинает брыкаться активнее, Балу, который уже его особо не держит, смотрит на него с удивлением. — Да пусти, я тебе говорю, все на мази, понимаешь да? Зуб даю. — Я тебе оставшиеся зубы сейчас выбью, собака ты сутулая. Яша, что там с телефоном? Наконец-то, каким-то чудом, Миша резко вырывается из хватки Князя, и, не удерживаемый слабой хваткой Балу, падает на грязный пол. Андрей дёргается за ним, пытаясь одновременно схватить упавшую пропитанную кровью футболку и руку Миши. Но резко останавливается, тупо смотря на испачканное кровью предплечье, которое ему тычат в лицо, где больше нет пореза. Миша довольно кряхтит со своего места, с победоносной улыбкой смотря на Андрея. — Ну че, выкусил? Нихрена я не врал. Князев дрожащими пальцами осторожно прикасается к чужой руке. Аккуратно проводит по предплечью, стирая уже засыхающую кровь. Не найдя раны, он начинает уже двумя руками тискать Мишину руку, отчаянно пытаясь найти хоть что-то. Реник, аккуратно отодвинув все еще предобморочного Поручика к стеночке, тоже подходит к довольному Мише. Выхватив у Андрея чужую руку, он внимательно ее осматривает. Потом щупает. Потом приближает её вплотную к лицу. Миша резко вырывается. — Бля, ты еще засосись с ней. Реник выпрямляется и обводит взглядом притихшую комнату. Поправив очки на переносице, он торжественно объявляет. — Мы все с вами видели, как Горшок порезал руку, а сейчас она зажила. Что невозможно, так как регенерация кожного и мышечного покрова не может работать так быстро, это медицински невозможный факт. Теперь уже все тупо смотрят на Реника. Первым отмирает Балу. — Че? — Через плечо. Говорю, что так не бывает, что был порез и нет пореза. Поэтому здесь напрашивается следующий вывод. Миша, который все еще валяется на полу и более терпеливо сносит снова касавшегося его руки Андрея, с интересом смотрит на Реника. — Какой? — Либо у нас массовая галлюцинация из-за наркотических веществ, которые мы только что употребили и забыли про это, либо мы все сошли с ума. Я склоняюсь ко второму, потому что я точно ничего не употреблял. Горшок наконец-то нас довёл. Улыбка слетает с довольного лица Миши и он обиженно смотрит на Реника. — А че сразу я, институтик? Реник открывает рот, явно решаясь начать спор, как их прерывает тихий голос Яши. — Пацаны, я телефон нашёл, скорую то вызывать? *** После прощупывания Миши вдоль и поперёк каждым находящимся в комнате, они в течение длительного спора все-таки приходят к выводу, что нет, никто не обдолбался или свихнулся, всё реально и происходит какая-то ебанина. Донельзя довольный Миша с интересом рассуждает, как еще можно проверить появившееся бессмертие («Вообще тут больше ускоренная регенерация, а не бессмертие. Всё-таки бессмертие это прям вообще из области фантастики. — Завали хлебало, Лось»), то впадает в длинные рассуждения о связи Князевых рассказов и сложившейся ситуации. Вскоре разговор стихает и в краткой тишине слышно, как этажом выше что-то гремит. — Бля, Миха, ты бессмертный, — Поручик неожиданно отмирает и лезет обнимать сидящего на диване Мишу, — Миха, ты не умрёшь! Балу, сидящий по другую сторону от Миши, промаргивается, светлеет лицом и, как попугай, повторяет за Сашей, тоже тянется обниматься. — Гаврила, ты не умрёшь. Гаврила, понимаешь, ты не умрёшь. Миша, которого зажали с двух сторон, недовольно пыхтит: — Понял я это сам, съебитесь уже, туши отъели, тяжело же. Балу, навалившись на Мишу, с довольным лицом начинает ржать. — Не, Мишенька, ты не понял. Ты теперь не умрешь. Клуб до 30 отменяется. Курящий с это время у окна Князь начинает истерически смеяться при виде осознавшего эту сторону реальности лица Миши. *** Так их жизнь в общем-то и продолжается. Гастроли, туры, концерты, пьянки, бесконечные тусы, дни рождения каждого маломальски знакомого, выезды на природу, бесконечный поток незнакомых людей и их квартир, ссоры, новые альбомы, потери и приобретение новых членов группы. И только Миша, который осознал, как влип, все пытался самоубиться. *** — Ну ё-моё, Мих, ты нахрена тут все своей кровью залил? Кто отмывать это будет? Щас уборщица придет, поднимай задницу, как мы это объяснять будем. *** — Гаврила, слезь с люстры, если она упадёт из-за твоей туши, то сам будешь платить за нее. *** — О пацаны, а где Миха? — Они посрались с Князем и он сиганул в окно. — А где Князь? — Пошел за Михой, он еще не договорил. *** — Смотри-ка, вроде как бессмертный, а сам стареешь, волосы там растут, как у принцесски. — Какая он принцесска, хиппи недорощенный. —Завались, Дюха, какой хиппи, это скандинавские традиции. Во времена викингов мужчины отращивали волосы… *** — Знаешь, Дюш, я, ну, в общем, ну, рад, что так получилось. Понимаешь да? — Да. Понимаю, Миш. Я тоже ***