*

Она как апрельское небо С рассветом в зеленых глазах. Как света дитя, Ночная звезда, С пылающим сердцем в груди. В ясный день как капель, Рвущийся сквозь холод. Октябрь и Апрель. Он был морозным небом Над ночью Октября. Туча, шторм, в душе дожди. Он — луна, синий цвет. Рвущий прочь весну, Октябрь и апрель. (вольный перевод песни из заявки) Роза, признаться, любила смотреться в зеркало. И даже не потому, что была вполне довольна собой. Просто в зеркале, если от души покривляться, можно было увидеть кого угодно вместо Розы Уизли. Нет-нет, зеркало не было магическим — все дело было только в том, как сильно иногда ей хотелось примерить на себя роль царицы или нищенки, или бунтарки с подбитым глазом, или... Роза полюбила театр, как только впервые в нем побывала — это было давно, мама взяла ее за руку и вместо привычной прогулки протянула два красивых билета на «Рождественскую историю» в театре Олд Вик. Выйдя после спектакля, Роза заявила матери: «Я буду работать в театре, когда вырасту». На что получила ответ, который ей очень запомнился: «Это неблагодарная работа, милая. В одну минуту тебе хлопают в ладоши, а в другую — тебя уже никто не помнит. Давай руку — пойдем домой». Но Роза продолжала ходить в театр, она побывала на сотнях спектаклей, так что, понадобись, она могла бы собрать приличную коллекцию воспоминаний. Театр шагал рядом с ней всегда — даже на Святочный Бал она нарядилась в платье «как у Джульетты», которое упросила сшить бабушку Молли. Однако летом перед седьмым курсом со случайной вакансией стажера в Ежедневном Пророке, Роза нашла в себе силы и желание стать магическим журналистом. Отец часто говорил о ней, откровенно гордясь и хвастаясь: «Роза вообще очень находчивая — и в кого она такая?! Ха-ха!» Да, Роза действительно крайне редко теряла самообладание — и невероятно гордилась этим своим качеством. Во всяком случае, до последних трех недель ее жизни. Иногда Роза мыслила очень ординарно — так ей все время говорил Хьюго, за что и получал, в конце концов. Однако идея взойти на вершину журналистики, написав книгу о Темной стороне Второй магической войны, да еще включив в нее интервью бывших Пожирателей смерти, даже самой Розе казалась несколько избитой. Одна только Скитер с ее уже международным бестселлером «Лорда больше нет» чего стоила. Но тут уже Роза честно и без зазрения совести делала ставку на собственную фамилию. Иногда она задумывалась над тем, какими будут заголовки Ежедневного Пророка, когда ее книга будет выпущена в свет и произведет фурор. Ну, например «История о проигравших глазами дочери победителей"? Тому, как крепко Роза взялась за свою идею, удивлялась даже ее мать. Она ласково смеялась: «Ты просто настоящая мартышка! Ухватилась за ветку так, что не отцепить!» А Роза молча с улыбкой соглашалась, при этом листая в своем телефоне новости театральных премьер. Иногда ей самой становилось смешно при мысли, что ее книга действительно будет опубликована, что на ней будет ее имя, что там будут ее мысли. И на вопрос «Зачем?» она отвечала: «Мне так хочется». Роза считала, что умеет разбираться в собственных желаниях и стремлениях. Розы растут, как им вздумается, но умирают без рук садовника. * * * В поместье Малфой можно было бы смело организовать экскурсии на Хэллоуин для магглов. Они были бы в восторге. Роза умехнулась, стоя у больших ворот в ожидании хозяина дома. Скорпиус с родителями давно уже перебрались в Норфолк, а Нарцисса и Люциус решили не покидать поместье. Они давно не мелькали в газетных заголовках, Скорпиус не особенно часто говорил о прародителях. Зато очень красноречивым был их старый дом — окруженный заросшим жуткими каштанами садом, прикрывшийся от назойливых глаз вьюном и хмелем, он растерял свой когда-то мрачно-красивый вид. Справделиво, вообще-то, — Роза подметила про себя, когда ворота со скрежетом отворились. Розы тянутся к свету, но не отличают солнца от лампы. * * * — Мистер Малфой? Вы меня слушаете? — Роза нервно теребила края платья. Язык прилипал к небу, и ее это ужасно бесило. — Да, Роза. Я слышал вас. Но ответить на этот вопрос я не могу. — Почему это?! — возмущению Розы не было предела; в этом миг она напоминала Гермиону как никогда раньше. — Потому что вы испугаетесь ответа, — продолжал Малфой как ни в чем не бывало. Он сидел совершенно спокойно, чинно сложив руки и рассматривая полированный подлокотник своего кресла. — Не вам судить о том, чего я боюсь. Я повторю вопрос: опишите ваше первое преступление. — Я пытал Круциатусом девушку не старше вас. Темному Лорду необходимо было узнать место нахождения ее родителей. — Люциус поморщился, едва заметно. — Она не выдала их. — И... — Роза внимательно всматривалась в его лицо. Она заметно побледнела. Руки крепко сжимали ручку. — Алчная девица. — Я жду ответа. — Хмф-ф, — Малфой усмехнулся. Или сделал вид. — Темный Лорд уже начал произносить Круциатус, но я его опередил. — ... — Я убил ее, Роза. Из жалости. Вы довольны таким объяснением? Я убил эту полукровку, потому что ее ждали еще более жестокие муки, чем те, что доставил ей я. — Вы считаете, что поступили благородно? — Я считаю, что поступил правильно. — Туше. — Я с вами не сражаюсь. * * * — Мистер Малфой, вы... — Что — я? — Я хотела… Расскажите о вашем отце. — О, Роза, дорогая! Не тратьте время! — Малфой был в приподнятом настроении. Вокруг глаз четкими лучами залегли морщины, а волосы, теперь правда коротко стриженные, серебрились на висках. Он был одет в домашний халат — он ни разу не встречал еще ее вот так — как-то изящно и просто. Роза смотрела на него — и видела многое, но ярче всего только то, что он был намного старше ее. Он заметно постарел с последних фотографий в Пророке, которые ей удалось достать для своей книги. Черт бы ее побрал! Книга начинала мелькать, как назойливый предлог приходить к Малфою. Было противно. И особенно потому, что с ним хотелось говорить, хотелось смотреть на него. Любопытство — отвратительное чувство. Роза часто ловила себя на мысли, что самый старший Малфой был когда-то хорош собой — так особенно, как не был никто в ее окружении. Ни многочисленная родня, ни друзья. Разве что Скорпиус напоминал деда и отца волосами и особенным взглядом — всегда куда-то устремленным. Поймать его задумавшегося над чем-то ей ни разу не удавалось. Точно так же было с его дедом. Правда, от него почему-то всегда исходило странное тепло, отталкивающее. Тепло, которое граничило с выветрившейся с годами остротой и опасностью. Это тепло дышало неверием в себя и в других. Малфой мог постареть, но он оставался человеком определенных убеждений. Своих собственных, а не чужих. Роза была уверена, что под его улыбкой всегда скрывалась лишь напускная вежливость. Иногда ей казалось, что он пытается высмотреть в ней мать или отца. Но эти мысли улетучивались, едва только он приводил ее в чувство своим едва слышным "Роза?" Ей хотелось защититься. Ей хотелось, чтобы он укололся о ее шипы, но не отдёрнул руку. Но он был слишком осторожен и предубежден. Все это походило на встречу нищего царя и варварской принцессы. Роза смеялась над тем, какие сравнения приходили ей в голову. Глупая Роза. — И все-таки... Мистер Абраксас Малфой, насколько мне известно, не был сторонником взглядов Волдеморта. Он был сам по себе? — Отец был сторонником собственных денег, в его руках они действительно решали многие проблемы. И увы, мне с этим даром повезло меньше. — Малфой устало качнул ногой, а затем взглянул на Розу из-под бровей. — Вам говорили, что вы очень красивая, Роза? Роза вмиг покраснела — так же бывало с отцом, это он передал ей эту черту. Она собралась с силами и как-то слишком уж самоуверенно отрезала: — Так часто, что эти слова перестали для меня что-либо значить. Комплимент должен быть изысканным. — Я это учту. * * * — Мистер Малфой, вам снятся кошмары? — Роза деловито закинула ногу на ногу и приготовилась писать. В кресле, в котором она сидела каждый день, когда приходила сюда, было тепло. Правда, оно скрипело, и бархат обивки вытерся на самых красноречивых местах. Но это была ерунда. Малфой всегда сидел напротив, иногда он читал газету, иногда, к огромному удивлению Розы, отвлекался на звонок от сына или внука. Нарциссу, к еще большему удивлению, она видела лишь однажды, когда та отправлялась через камин в Норфолк. Роза позже узнала от Скорпиуса, что та часто оставалась у них на выходные, и вообще не любила подолгу находиться в поместье Малфой. И в тот единственный раз, когда Розе удалось встретиться с ней взглядом, Нарцисса вежливо и немного растерянно поприветствовала ее кивком головы. — Снятся ли мне кошмары? — Малфой закатил глаза и фыркнул. — Знаете, у вас самые клишированные и предсказуемые вопросы, какие только можно придумать. Роза вспыхнула, шумно выдохнув через нос. — Если вы не хотите отвечать на конкретный вопрос — я так и запишу. Знаете, пусть читатели сами додумывают. — Вы не дадите им шанса додумать — вы допишете сами, — Малфой взглянул на нее настолько презрительно, что стало не по себе. — Прекратите делать вид, будто знаете меня наизусть, будто насквозь видите и надсмехаетесь! — Роза вскочила с кресла и, сделав пару шагов, повернулась к собеседнику спиной. Ей нужно было решить прямо сейчас — навсегда забыть вход в этот дом, и бросить книгу, или перебороть себя и обернуться. — Я не делаю вид, Роза. Вы знаете, что такое Pas de Deux? — Роза не обернулась, но прислушалась. — Это значит «Шагают двое», у магглов так танцуют балет. — К чему все это? — Роза чуть отошла. — Вы просто маленькая девочка, крепко идущая за руку со своими большими амбициями. Отцепитесь — этот танец не красит вас, — Малфой поднялся с кресла, чуть закутался в свой теплый плед и посвистел — на клич лениво приплелся старый хаунд, неистово виляя хвостом. — Зачем вы мне это говорите? — Роза краснела от обиды. — Вы просили изысканных комплиментов. * * * — Мистер Малфой, о чем вы сожалеете больше всего? — Роза опустила глаза под неуютным пристальным взглядом Малфоя. — Клише в ответ на клише. Жалею об ушедшем времени. — Вы бы что-то изменили? — Вы действительно не понимаете? — он выглядел очень уставшим. — Нет. Объясните, — Роза нервно сглотнула, глядя на то, как Малфой вдруг выпрямился и чуть склонил голову. — Нет. Но я хочу, чтобы вы сами догадались. * * * — Мистер Малфой… — Роза мялась и не знала, с чего начать разговор. За последние две недели она перестала отдавать себе отчет в том, почему все еще приходит к Малфою, когда все интересующие ее вопросы, она задала ему еще в первые два дня. Она не желала отвечать на этот вопрос. Но он измучил ее до того, что это стало даже заметно. — Вы здоровы? — Я не знаю. — Вам нужна помощь? — Нет. — Мог и сам догадаться, — Малфой взмахнул палочкой, и распахнул настежь окно. Тяжелые гардины пошатнулись, и вихрь пыли закружился в просвете. — Люди меняются? — Нет. — Вы же изменились. — Откуда вам знать? Роза почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Обидно. Обидно. Как же все кругом противно и обидно! Она все придумала. Она придумала все! Все! Книгу, себя, Малфоя! — О вас ходят… другие слухи. И вы были… злым! — Роза вскрикнула, резко подтянув колени к груди и спрятав лицо, громко разрыдалась. Она не понимала, отчего вдруг ей так отчаянно захотелось плакать. Громко, неистово, до истерики плакать, чтобы никто не мешал. Он не мешал. Малфой ждал долго, пока Роза не отняла лица от согнутых колен и не взглянула на него. — Вам нужно отдохнуть, — он был серьезен и, кажется, взволнован, и если и выдавал это, то совершенно случайно и нехотя. — Нет. — Идите домой, Роза, — Малфой поднялся с кресла, всем своим видом давая понять, что Розе действительно стоило уйти. — Я приду к вам. — Я не буду ждать, Роза. * * * — Роза, вы о чем-то задумались? — Малфой молча наблюдал за тем, как она, стоя у открытого окна, перебирала пальцами сухоцветы, перевязанные лентой. Он рассказал, что Нарцисса любит собирать цветы. Только в последнее время она все чаще уезжает к Драко, и букеты вянут. — Можно я его заберу? Малфой в ответ засмеялся. Роза растерянно уставилась на него. Он прошагал к ней и, встав совсем рядом, устремил взгляд на клонящееся к горизонту холодное солнце. — Вы как ребенок, который попал в гости, и желает утащить с собой какую-то понравившуюся ему игрушку. — Я не ребенок. — Я вижу. Малфой обернулся и сделал шаг навстречу. Роза замерла. Было неловко. И непонятно. Малфой стоял совсем близко, и она могла увидеть складки на его рубашке и едва заметную седую щетину. Она могла видеть, как он дышит. Роза почувствовала, как он глубоко вдыхает. — У вас чудесные духи, — его негромкий голос показался громогласным — так близко друг к другу они еще ни разу не подходили. — Это подарок отца, — голос Розы был тихим и напуганным. Роза страшилась всего. И ее книга, ее предлог, за который она держалась уже один лишь пальцем, ускользала все дальше. — Приходите завтра — я буду разбирать книги. Выберите себе вместо сухих цветов. Малфой развернулся и ушел прочь из гостиной, в которой они всегда виделись. * * * — Мистер Малфой, это ваша книга? — Роза вертела в руках красивый экземпляр под названием "Лондонский театр: магия рядом". — Магглы умеют давать эффектные названия своим книгам. Не удержался — заказал в Интернете, — Малфой продолжал убирать книги на полки, активно размахивая палочкой. — Вы заказали книгу в Интернете?! — Роза сама не заметила, как громко и заливисто она расхохоталась. Малфой с невероятным достоинством и огромной гордостью кивнул. — И как вам? — Роза раскрыла книгу на фотографии спектакля Шекспира. — Интернет или книга? — И то, и другое, — усмехнулась та. — Я дал себе и Скорпиусу обещание заказать билет на премьеру "Леди Макбет" онлайн, — Малфой самодовольно продолжил взмахивать палочкой, искоса глядя на Розу, уже полностью погрузившуюся в книгу. — Не могу поверить, это удивительно. Знаете, я всегда хотела попробовать себя в театре. — Роза чуть осеклась, осознав, что раскрывает уже слишком личные желания. — Вам нужна эта книга? Та самая, которую вы пишете. О войне, о Пожирателях, о взгляде с "той стороны"? Вы сами верите в то, что сможете придумывать кричащие заголовки на манер Скитер? — Малфой вдруг подошел к ней и стал внимательно разглядывать ее заплетённые в косу волосы. — Нет. — Зачем вы это делаете? — Хочу с вами видеться. Настала тишина. Долгожданная и нужная. Она нужна была им обоим. Для того, чтобы осознать, во что они вляпались и чтобы принять быстрое решение. Они не были теми, кого можно было назвать романтичными или чувственными — они оба верили в это. Им не нужно было много времени на страдания и раздумья. Принять решение — это такой пустяк. Роза почувствовала тепло его кисти, едва-едва не задевающей ее собственную ладонь. Они стояли молча. Держа руки на расстоянии в пару миллиметров. Между ними сквозило горячими струями тепло. Жар. Ничего не нужно было понимать. Они оба взрослые люди, которые умеют принимать решения. Точно по команде оба отняли руки. Но Малфой, кажется, чуть запоздал. Розу передернуло. Ей вдруг стало противно. Неизвестно отчего и почему. — А знаете, вообще-то от вас мне больше ничего не требуется. Прощайте, мистер Малфой. — Это взаимно, мисс Уизли. Прощайте. * * * — Роза! Роза! — Голос Евы срывался на бегу — та спешила в гримерную, судя по всему, на каждом шагу спотыкаясь. И тому была причина: огромный букет розовых гортензий застил ей путь. Ева едва могла рассмотреть, есть ли перед ней препятствия. — Что это... — Роза растерянно заозиралась по сторонам, а затем воззрилась на огромный букет в руках гримерши. — Роза, это тебе, — Ева задорно хихикнула и водрузила гортензии на ближайший стол. — От одного джентльмена из ложи. Он сказал, что... Ой, подожди, я вспомню... Ах, да! Он сказал: "Па де де, шагают двое. Вы шагаете одни". Вот. Так и просил передать. Ева заметно смутилась, вдруг осознав, что слова незнакомого джентльмена оказались весьма загадочными. — Ева, он больше ничего не сказал? Он уже ушел? — Роза нервно запрятала выбившуюся прядь за ухо. — Нет, он был каким-то... Ты знаешь, он улыбнулся так печально, что мне стало его жалко. Но он очень быстро ушел. — Хорошо, спасибо. Оставшись наедине с собой, Роза незамедлительно бросилась к букету, и ее ожидания были оправданы: внутри оказался небольшой конверт. Через пару секунд ее глазам предстал пустой лист пергамента. Однако на обороте, стоило Розе прикоснуться к нему, вырисовались красивые буквы, сложившиеся в одно лишь предложение: "Давайте сделаем так, чтобы никогда отныне не встретиться".