Часть 4. "Хогсмид наш!"

– Это что вообще, млять, такое? – подскочил милиционер, недавно вылезший из бобика и случайно вляпавшийся ногой в стрёмную вонючую бяку.       У стрёмной вонючей бяки имелись ноги, руки, шерсть и морда, но плоскость её в районе пуза серьёзно превышала допустимую для жизнедеятельности. – Это, кажись, бобёр. И он сдох, похоже, от анорексии, – предположил мент-напарник. – Хер-р-рня. Таких больших не бывает. – Значит, это бразильский Мега-Бобёр. Его мотолыгой, млять, переехало! – Ты чё несёшь, дурень? Что за Мега-Бобёр? Никогда о таких не слышал. И ты ж говорил про анорексию? – Ну, бразильский, – мент наклонился к тушке и пощупал в левой ноздре трупа. – У него ещё крайне полезен волос из левой ноздри. Эх, уже вынули. – … – Им оборачивают рукоятки сабель для получения плюс трёх к прочности. А ещё он снимает венец безбрачия и избавляет от запоров похлеще дюфалака с пургеном. – Сейчас я тебя от безбрачия и запоров избавлю! – взбесился первый милиционер. – Знаешь, чем? Вот этим вот кулачищем! Задрал уже со своим дефлораком! Чем эту скотину-то ёбнуло? Он ж здоровый, растишкой в детстве обколотый. Метр двадцать на столько же! – Я ж говорю, мотолыга! Мотолыгой его переехало! – Ты в своём уме? Ты где в Британии мотолыгу нашёл? И откуда у нас Мега-Бобры, если он, сука, бразильский?! Из зоопарка сбежал? – А если и сбежал! – А мотолыга откуда? Тоже из зоопарка уехала? – Ты лучше скажи, что забыли в Британии мы, милиционеры на бобиках? – Ø _ o. – o _ 0.       Раздался эдакий мыльнопузырьный хлопок, и оба мента, их бобик, а затем и туша мега-бобра бесследно исчезли.       Где-то неподалёку старик Олливандер мерзко хихикал, крутя в руках вышеупомянутый носовой волос.

***

Хогсмидский Рынок, прямое включение

– Милицию! Милицию вызывайте! – вопили наперебой убегающие колдуны, напрочь по воле аффатара позабывшие о своей колдунской природе и ронявшие кал ради облегчения собственных несомых ногами подальше от места побоища тел прямо посреди рынка ли, деревни ли, поля ли. – Ura-a-a! V ata-a-aku! Ura-a-a, blädj! Moçi kozlov! Jeba-a-atj! – бесперебойно орала, визжала и кряхтела грязно-зелёная орочья волна, накатываясь на прилавки волшебного рынка и тут же разбегаясь по ним в поисках различных трофеев. – Za Iluvatara! Za elfijskij mir!       Испугавшись удара головой о твёрдые поверхности или нахватавшись материальных ценностей, некоторые орки уже убегали назад, где их тут же находили стрелы предусмотрительно выставленного Сауроном заградительного отряда, неутомимо двигавшегося вперёд и при отсутствии дезертиров подбадривающе постреливающего в спины самым медленным из наступающих. – Preateli! Trusy! Rasstrelätj!       Из-за угла внезапно вынырнула невесть чья мотолыга, сожрала троих орков из пулемёта и снова скрылась за лесом.       Милиционеры на бобиках уже приближались к Хогсмиду – водители передних машин рулили галсами, чтобы стрелки, высунувшие жала пулемётов в правые окна, имели возможность хоть немного пошмалять по врагу. – Дави! Дави его нахрен! – заорал водила первой из ментовозок, и, вдавив газ глубже пола, влетел бампером в не в меру ретивого орка, протащив того по обломкам прилавков и вдавив в дом, тут же обрушившийся на машину.       Сдав назад, водитель – он был главментом этого бобикового околотка – приказал: – На выход! Мочи козлов!       Некоторые машины остановились, развернувшись к врагу правым боком; пулемётчики принялись косить тут же рванувших в обратную сторону орков, а из открывшихся дверей выскочил вооружённый табельными пистолетами, автоматами и дубинками десант милиционеров.       Орки, заметив превосходящего по силе врага, массово рванули назад и даже затоптали заградотряд, но были остановлены огненными плетьми троих балрогов и отправлены обратно.       Саурон, сидящий на самой высокой из окрестных ёлок, внимательно наблюдал за сражением, делая ставки с парящей рядом Турингветиль; та полагала, что менты перебьют орков за пять минут. Саурон ставил на три и оказался, как всегда, прав. – Ты проиграла, – он врезал щелбаном по лбу улетевшей от такого щелчка Турингветиль, – пшла, зови новых.       Пока Турингветиль летела звать новых орков, вперёд вышли балроги…       В мечтах орков. На самом деле, балроги не хотели рисковать своими шкурами и предусмотрительно спрятались за ближайшей берёзой, которая оказалась зачем-то покрашенным в белый стоеросовым дубом. – Эх, – сказал какой-то молодой мент, оглядывая орочий труп, в отличие от гипотетического, пахнущий крайне погано, – а ведь Чебуран наказывал думать о добром. – Прально, – сказал ему начальник, – думать надо – о добром. А мочить – кого приказали. И вообще, считай, что его убила сила гравитации. – Да я в него пластиковым стаканчиком кинул! А он взял и помер, – молодой мент ещё раз пнул труп орка. – Не было б гравитации – ты б по нему таким броском не попал, – железно отрезал начальник. – Труп врага, говорили, приятно пахнет. – Они и при жизни не лучше воняли. – Атас! Новые!       Теперь на ментов бежала перепуганная свора полуголых безоружных орков, выкрикивающих никому не ведомые здесь китайские слова – кунг-фу, каратэ, самбо…       На практике выходило, что гонконгский боевик заканчивался, вообще не начавшись.       Саурон, раскачиваясь на ёлке, с удовольствием наблюдал за тем, как у милиции заканчиваются патроны. – А вот теперь уже можно, – он дал отмашку, и балроги, вылезя из-за белого дуба, погнали в бой батальон вооружённых уже нормальным оружием орков.       Милиционеры схватились за дубинки и шокеры, но силы были совсем не равны; наиболее резные успели обратно забраться в бобики и либо рвануть по съёбам, либо принялись давить орков машинами. Последние, впрочем, продержались недолго – кто-то забыл закрыть окна и схлопотал стрелами в ухо, а кто-то встретился с балрогом и превратился в свежеприготовленный дошик. – Хогсмит на-а-аш! – истошно проорал Долохов, шедший позади всех с отрядом "Илуватаров" и нёсший флаг новоявленного, свободного и независимого Хогсмидского Уркаганата. – А орков здесь не было, – ткнул он пальцем в морду одному из вылезших, наконец, из схронов, подвалов и крепких, аки околотки натуральнейших викингов, сортиров, жителей.       Интересно, какой дурак придумал хранить конфискованные палочки заключённых в самом Азкабане?       Принявшись спешно укреплять свою власть путём доказывания собственной аристократичности демонстрацией всем подряд экземпляра "Войны и мира" (половины страниц в нём уже не было – урка пользовал их вместо сортирной бумаги – но ещё половина, наиболее полезная, с упоминанием Долохова, оставалась), Долохов даже как-то позабыл о своём новом начальнике Сауроне и уже принялся строить планы по захвату Министерства.       Из какого-то подвала слышались истошные крики – это, как и принято во всяких местечковых республиках, происходил перманентный отныне передел собственности. Кажется, во владение Беллатрикс, её мужа и деверя переходили свечной заводик, сарай и ларёк с шаурмой из волшебных собачек. "Сладкое королевство", к сожалению, было полностью разгромлено отсутствовавшими и, конечно же, никогда тут не появлявшимися орками.       Где-то в волшебном лесу кушала травку, объедая единорогов, оборотней и, конечно же, Снейпа, внезапная мотолыга.