Травмы после войны

Гермиона продолжала стоять и смотреть на кольцо, которое сейчас отдавало не горечью и каким-либо сомнением, а облегчением, освобождением. Тотальным. Дающим вдохнуть полной грудью и прикрыть глаза. На секунду, она даже забыла, что Малфой, так и остался стоять на пороге ее дома. Гермиона была по настоящему рада, что закончила эти отношения до того, как совершила бы самую большую ошибку в своей жизни, если бы согласилась. Все так, как и она говорила, они не подходили друг другу никогда. Это расставание было самым правильным, что она когда-либо делала прежде. Примерно занимало второе место, после свержения Темного Лорда, частично от ее руки. Открыв глаза, она увидела блондина, что буравил взглядом предмет у нее в руках. Выдохнув, девушка убрала его в нижний ящик комода в коридоре и открыла дверь шире, чтобы слизеринец вошел. Сказал, что хотел и свалил из ее квартиры, даря наконец возможность все обдумать и двигаться дальше. - Проходи уже, раз не собираешься уходить. - Дождавшись, пока он перешагнет порог, она закрыла дверь и пошла на кухню. Шаги сзади, давали ей понять, что Драко идет вслед за ней. Гермиона достала с верхних полок два бокала и достала вино. Делить его с кем-то у нее в планах явно не было, но что поделать? Видимо у судьбы были другие планы на эту несчастную бутылку. Словно, по наитию она опустила их на стол, чтобы Малфой сам закончил начатое и налил им. Когда два бокала заполнились темно-вишневым оттенком, она сделала несколько глотков и села за стол. Малфой сделал тоже самое. - Так это был твой парень? - Заговорил блондин. - Бывший. Не хочу сейчас об этом, зачем ты на самом деле пришел, ведь ясно, что если бы дело было в пальто, которое вероятно у тебя одно из десяток, послал бы кого-то из своих домовиков? - Гермионе всячески не хотелось обсуждать со своим недавним любовником свою личную жизнь, которую она разрушила с невероятным наслаждением. Прокатив напиток по стенкам стекла, которые сразу же окрасились легким оттенком от вина, он смотрел на нее в упор. Смотрел так усердно, что хотелось прописать ему парочку хуков, как это было на третьем курсе или заавадить на месте. Пусть говорит или уходит. Ей некогда играть в его дурацкие игры. - Ладно, ты права. - Эти слова отдались каким-то сладким послевкусием и дело здесь не в ее любимом вине. Слышать их от некогда слизеринского принца было приятно. - Я кое-что сопоставил из своего прошлого и понял, что в нем чего-то не хватает. - Малфой, перестань говорить загадками. Можно прямо? - Ей не терпелось избавиться от всех и остаться одной. Невнятная речь блондина выводила ее с каждой секундой все больше. - Я думаю, что между нами что-то было в Хогвартсе. - Ага. Ненависть, соперничество и годы издевательств. - Колко ответила девушка, не чувствуя и капли вины за сказанное. Все это правда и она не обязана быть милой. Даже, если у них был секс. Точнее ошибка, которая никогда не повторится. Точно. Никогда не повторится. - Прекрати, я пытаюсь сказать, что есть свидетели наших отношений... - Договорить она ему не дала. - У нас никогда не было никаких отношений, нет и не будет, Малфой. Стальной звон прогремел, когда Малфой поставил бокал на стол излишне агрессивно. Желваки на его скулах заходили, привлекая внимание. Драко терял терпение и Гермиона рада, что не она одна чувствует себя отвратительно. Может это неправильно, но ей хотелось, чтобы кому-то было так же неоднозначно не по себе. - Как же ты меня порой бесишь, Грейнджер. - Это его "Грейнджер" протекло в ее сознание и напомнило, что никто кроме него, не мог произнести это так отвратительно правильно и раздражающе. Так обыденно, как когда-то, перед тем, как его лицо искажалось в презрительной и ненавистной гримасе перед очередным отвратительным "грязнокровка". Только по Фамилии. И ничего личного. Стало легче. - Скажи, неужели ты не чувствовала пустоту, которая не давала тебе вздохнуть, словно что-то у тебя отобрали и не давали вернуть на место? - Он наступал с каждым словом и через пару мгновений уже стоял у ее ног, опуская свои руки по бокам от нее. - Не было ощущения, что рядом со мной это что-то возвращается на место? Может даже не было никогда никаких пробелов в памяти после седьмого курса? Стало душно. Жарко. Он говорил то, о чем она не разрешала себе даже думать. Конечно, Гермиона все это ощущала на себе, но причина точно не может быть в нем. Она бы никогда не сошлась с таким, как он, точно так же, как и чистокровная задница бы не подступился к ней, грязнокровке, что пачкало все, что может как-либо коснуться его. Бред и только. Ему нужно в обратиться в Мунго в срочном порядке и ей заодно, в соседнюю палату. Потому что зерно сомнения, Малфой все же смог заложить в нее, а она к этому не была готова. И не будет. Подорвавшись с места и оттолкнув его от себя, она вспыхнула. - Уходи, Малфой. Ты явно бредишь. Ничего такого я никогда не ощущала. Я в ладу со своей памятью. - Соврала она, так легко, будто была действительно уверена в том, о чем говорила. Вот только мелко дрожавшие пальцы и сбитое дыхание доказывали обратное. - Почему ты всегда такая упрямая, Грейнджер? - Зарычал слизеринец. - Малфой, я обещаю подумать над этим, только сейчас, прошу тебя, уходи. - Ровным голосом сказала Гермиона, сглатывая вязкую слюну, прикрывая веки. Ей сейчас было сложно воспринимать все услышанное. Набатом стучало произошедшее за весь день, сейчас было необходимо побыть одной. Почему никто этого не понимает? Оглядев ее в крайний раз, Драко залпом выпил остатки вина и вышел из кухни. Через пару секунд послышался грохот от закрытой со всей силы входной двери и Гермиона наконец выдохнула. Этот день закончился. Спустившись по стенке вниз, она закрыла глаза ладонями и заплакала. Сколько она уже не давала себе сделать это? Кажется, очень долго. Она держала в себе многое со времен войны. Потеря близких, смерти, пытки, кошмары, страхи и многое другое. Гермиона не ломалась, просто не давала себе шансов. Потому что боялась. Боялась до дрожащих коленок, что если сделает это, то потом не соберет себя по кусочкам. Она всю жизнь за все боролась. За то, что имеет право быть в мире магии, за жизни, за победу, за друзей, за семью, потом выгрызала себе путь по карьерной лестнице. Терпела боль, пустоту и унижение. Она терпела многое и все равно шла гордо подняв голову, словно ничего не произошло. Многих это пугало. Ведь такая реакция была странной для других, все сомневались, в том, что она справляется. Думали, что она просто прячет все чувства под замком, так и было. И Гермиона ревностно охраняла территории своей выдержки, как дракон защищает свое. Но видимо не сейчас. В эту минуту, разделенную тишиной, она оплакивала все, что только могла. Вся оборона упала к ногам и развалилась в несчастных ошметках, крича. Мол, посмотри на меня. Посмотри, что ты сделала, игнорируя. Я говорила, что вырвусь, а ты не верила. Так вот наслаждайся, дорогуша. Дорогуша... - От этого флешбека из прошлого, все ее внутренности свернулись и потянули к полу, ниже, ниже и еще ниже. Падая, заставляя во всей красе вспомнить момент, когда их поймали егеря. - Как тебя зовут, Солнышко? - Предводитель этой чертовой шайки подступал к ней и облизывался. От него воняло смертью, неудовлетворенностью и извращенным чувством упоения. Он упивался ее страхом и хотел еще, было видно по его заискрившемся интересе и блестящих глазах. Пока другие держали Гарри, он шептал ей, что обязательно развлечется с ней. Клялся, что будет делать с ней все, что только в голову придет и ему плевать, будет ли ей это нравиться. Имя, которого она так и не узнала, словно видел в ней ее грязную кровь и знал, что останется безнаказанным, ведь портить такой товар, ни для кого ничего не значит. Грязно, похабно трогал ее, она ощущала его мерзкое дыхание на своей шее, когда его мокрый язык скользил по ней. Было до одури страшно и противно. Хотелось содрать с себя кожу и выблевать внутренности прямо на его обувь. А лучше в лицо, чтоб задохнулся, захлебнулся и сдох. Это недоразумение стягивал с нее штаны и разрывал рубашку на глазах у остальных егерей и ее друзей. Никто бы не смог ей помочь, он почти добрался до нее. Его пальцы залезли в сухое лоно и он зарычал от злости, уже готовый нагнуть ее к дереву, когда один из его дружкой сказал, что никакого Дадли нет в писках и вероятно им нагло наврали. Заинтересованно повернувшись в Поттеру, он остановил свое изнасилование незавершенным, убежденный, что продолжит после и повел их в Менор. Еще никогда раньше, она не думала, что будет рада их некому разоблачению, несмотря на все риски. Гермиона понимала, что лучше была бы изнасилована, чем ее друг подвергся гневу Волан-де-Морта, но не могла ничего с собой поделать, когда поняла, что трогать ее сейчас никто не станет. Это было неправильно, но так необходимо ей. Липкий страх снова пробил все ее тело, когда Гермиона открыла глаза и увидела знакомую обстановку. Ничего этого больше не было. Она у себя в квартире. В безопасности. Все хорошо, вот только подступающая тошнота снова подорвалась из желудка прямо к горлу и окрасила чистый пол кухни собой. Горечь вперемешку с кислотой оставались во рту и катались на кончике языка. Вытерев остатки слез с лица и рвоты с губ, она встала и убрала все при помощи магии. Направлялась на подкошенных ногах в ванную. Внутри все металось, не находя себе место. Было откровенно плохо, так как не было уже давно. Может не стоило возвращаться в Англию? Могла ли это быть ее еще одной ошибкой? В Австралии все было иначе. Было проще. Ничего не напоминало о прошлом, но сюда ведь она вернулась потому что, что-то искала? Что-то, что когда-то потеряла. Мысли снова вернулись к словам Малфоя. Пока вода набиралась, Гермиона вспоминала слова, которые намертво приклеились к ее разуму, но так необходимо спасали от страха и других более ужасных воспоминаний. Опустив одну ногу в горячую воду, она шикнула. Температура была намного выше необходимой, но будоражило и отвлекало. Вторая нога, и все тоже самое. Опускаясь в ванную, она расслабленно откинула голову на бортик. Неужели ты не чувствовала пустоту, которая не давала тебе вздохнуть, словно что-то у тебя отобрали и не давали вернуть на место? Не было ощущения, что рядом со мной это что-то возвращается на место? Может даже не было никогда никаких пробелов в памяти после седьмого курса? Сжав зубы до боли, она стала вспоминать последний курс в школе. Что-то не давало ей покоя и, честно говоря, знала что. Она действительно не помнит большую часть того года. Гермиона попала случайно под заклинание одного недотепы, который неправильно произнес заклинание и это вышибло почти все из ее головы. Мадам Помфри развела руками и сказала, что скоро все должно вернуться на круги своя, но так и не вернулось. Гермиона была умна и догадывалась, что дело могло быть куда сложнее, но никаких оснований для этого не было. Половина учеников страдали тем, что были потеряны. Травмы, оставленные войной, отдавались фантомами. Большинство хотели забыть все и у кого-то это действительно получалось. ПТСР. Психическое расстройство из-за каких либо травмирующих обстоятельств были не в новинку для каждого, кто был участником войны. Гермиона просто сдалась и поверила, что с ней происходило тоже самое. Только у других недостающие кусочки возвращались со временем, но не у нее. Она как-то даже пыталась ходить к психологу, не особо помогало. Отпустить прошлое - вроде как отпустила. Обиды, страхи отступили, но пустота осталась. Она так закоренилась в ней, что стала постоянным спутником. Эта пустота, как тень ступала повсюду, куда бы она не пошла. Сдалась... Распахнув глаза, Гермиона убедилась, что все сказанное слизеринцем может быть правдой. Избегать этого глупо, когда она наконец могла найти недостающие ответы и возможно идти вперед, не обремененной призраками прошлого? Звучит, как хороший план. Значит решено, завтра она напишет Малфою и поможет в поисках. Гермиона больше никому и ничему не позволит руководить своей жизнью и стоять у нее на пути быть наконец счастливой. По настоящему. Искренне.