глава 17.

Гермиона и Джинни сидели в столовой штаб квартиры Ордена Феникса и размеренно пили утренний зеленый чай, сопровождая его негромким разговором.  — она не выходит из комнаты уже три дня, миссис Уизли беспокоится. может стоит с ней поговорить? — Грейнджер сделала небольшой глоток и поставила чашку на стол.  — мне кажется, если бы Т/И хотела поговорить, то сама бы вышла на контакт, а про маму — не волнуйся, она может преувеличивать. возможно, ей просто нужно побыть одной и все обдумать. Тихую сонную идиллию дома, почти все жители которого еще мирно спали, нарушало лишь позвякивание ложек о стенки фарфоровых чашек. Гермиона поднялась со скамьи, достала из серванта еще одну чашку, до краев наполнила ее и поставила на небольшой серебряный поднос.  — отнесу ей, скорее всего она уже проснулась.  — захвати имбирное печенье. я поднимусь наверх, попробую разбудить Гарри и Рона, уж больно долго они отсыпаются, сегодня уже должны прилететь совы. Гриффиндорка слегка кивнула головой и медленно направилась к лестнице, стараясь не расплескать чай. Добравшись до своей комнаты, в которой она жила с Джинни и Т/И и в которой из-за недостатка спальных мест приходилось спать на полу, девушка услышала звуки гитары, доносящиеся изнутри. Это была одна из старых и довольно известных магловских песен, с которыми она была хорошо знакома, ведь большую часть жизни Гермиона провела в мире обыкновенных лишенных всяких способностей к магии людей. «I don't wanna talk About things we've gone through Though it's hurting me Now it's history I played all my cards And that's what you've done too Nothing more to say No more ace to play The winner takes it all  The loser's standing small Beside the victory That's her destiny» Грейнджер приоткрыла дверь и слегка просунула голову, внимательно разглядывая девушку, на бледном веснушчатом лице которой отчетливо выделялись синяки под глазами, свидетельствующие о последних трех бессонных тревожных ночах, которые она провела в постели. Костяшки пальцев, стертые до крови, ссадины на руках, похожие на капли крови на свежем снегу, мозоли на пальцах от металлических гитарных струн — все было своего рода очарованием. Разной глубины шрамы на ее левом запястье, о которых она рассказала только ей, связанные с очередным избиением со стороны приемных родителей — все это украшало ее натуру, сдержанную, начитанную, расчетливую. — завораживает, правда? — Фред трансгрессировал к комнате, когда Гермиона тихо оставив поднос на тумбочке, выскользнула из небольшого помещения, бесшумно прикрывая ветхую дверь.  — святой мерлин, кто так пугает? на самом деле, это и правда великолепно, люблю музыку в ее исполнении.  — как она?  — сложно сказать, но думаю, расположение духа у нее улучшилось, раз она играет. если хочешь, можешь с ней поговорить, думаю, ты найдешь способ ее подбодрить. я…пожалуй, пойду, да.  Гриффиндорка двинулась чуть влево, чтобы обойти близнеца, но тот отзеркалил ее движение, двинувшись туда же, создавая немного неловкую ситуацию. Девушка отошла в противоположную сторону, куда переместился и Фред, и ее щеки слегка покраснели. Уизли взял ее за плечи, прогоняя заряд тока от своих рук по спине Грейнджер, отодвинул ее в сторону, а сам подошел ближе к дверному проему.  — вот и разошлись. — Фред подмигнул, легонько постучал костяшкой длинного указательного пальца по двери и трансгрессировал в комнату, оставляя растерянную Гермиону в коридоре одну, наедине с мыслями. — вот и разошлись, — девушка дотронулась холодной ладошкой до разгоряченной щеки, заправила выбившуюся прядь за ухо и понеслась на кухню, услышав Молли Уизли, принявшуюся за подготовку завтрака. *** Т/И заметила каштановую макушку, показавшуюся из двери, но не придала этому большого значения. Гермиона уже несколько раз приносила ей еду, но та не лезла в горло, застревая неприятными, тяжелыми комками, которые хотелось выплюнуть также резко, как коты выплевывают шерсть. Она часто наблюдала это явление, ведь кошка ее семьи, белоснежная и породистая Твинкл, которую ей пришлось взять с собой после нападения, не брезговала откашливаться на ее кровать.  Раздался глухой стук в дверь, и в комнате появился один из рыжих близнецов, на удивление в своем свитере.  — миледи, не отвлекаю?  Т/И качнула головой, после чего положила гитару на колени и похлопала ладошкой справа от себя.  — как себя чувствуешь? — паршиво, знаешь ли. — Т/И положила свою голову на его плечо.  — как лето в целом? исключая…последние события? — девушка молча посмотрела в стену напротив, изучая небольшие ходы и дырки в штукатурке, которые проели маленькие букашки. — прости, не должен был задавать этот вопрос, думаю, мне лучше хоть иногда держать язык за зубами.  — все в порядке. мой отчим хотел обвенчать меня с Малфоем. помнишь его?  — обижаешь, как такого забыть? кичиться о своей крови налево-направо, а из себя ничего толкового на деле не представляет. и..что в итоге?  — я послала их к Мерлину в гробницу, захлопнув дверь перед носом его папаши. было довольно забавно, ты бы посмеялся, — Уизли положил свою руку ей на плечо, после чего девушка еще сильнее прижалась к парню. — чувствую себя сопливым подростком, я такая жалкая.  — со всеми случается. а теперь, предлагаю вам спуститься вниз, иначе моя многоуважаемая мать спустит с меня сотню шкур.  Фред протянул девушке руку чтобы подняться, и ее вдруг резко затянул круговорот трансгрессии, перед глазами потемнело.  Буквально через секунду они оказались в столовой, и Т/И схватилась руками за первую попавшуюся тумбочку, пытаясь привести вестибулярный аппарат в норму. — на твоем месте я бы предупредила человека перед тем как перемещать его! — девушка больно стукнула Уизли кулаком, на что тот громко засмеялся. — для первого раза неплохо, многих выворачивает. — а кто сказал, что я первый раз трансгрессирую? — подмигнула Т/И, замечая всех членов Ордена Феникса за обеденным столом. Грейнджер подлетела с места, по-медвежьи обнимая подругу, к которой также присоединилась младшая Уизли. — хвала небесам, дорогая, ты в порядке! меня зовут Молли Уизли, можно просто Молли, я мама этих оборванцев. я так рада, что все в порядке, присаживайся, на тебя уже накрыли стол. — женщина с торчащими из прически рыжими прядями и в потрепанном фартуке, чем-то напоминающая рабочую пчелу, проводила ее к столу, указывая на отведенное место. Девушка села на лавку между Гермионой и Джинни, молча осушила кружку с нелюбимым яблочным соком, поморщилась и сложила руки перед собой, готовясь к нескончаемым расспросам со стороны взрослых.