II.

Кабинет Защиты от Тёмных искусств, утро.       Осень выдалась дождливой и мрачной.       За окном шёл мелкий дождик, а тёмные грозные тучи навевали приятные мысли для любившей плохую погоду и задумчиво улыбавшейся Бордо, ведь не так давно она ответила на письмо уважаемого Абраксаса Малфоя, а теперь же предвкушала скорые острые ощущения, приятный страх и новые приключения.       Теперь она была согласна со своей подругой Джо Брэдбери, твердившей: «Не связывайтесь с Бордо — все они поголовно психи».       Джо массировала виски в надежде выудить оттуда скальпель, чтобы посмотреть, кто сидит внутри этой ненормальной, заставляя её вытворять великие глупости.       — Если ты сдохнешь, Бордо, клянусь, я достану тебя из-под земли, тупоголовая ты овца, — холодно отчеканила с горящими злостью зелёными глазами, но спокойнейшей физиономией слизеринка Джо Брэдбери.       Не так давно в одном из пустующих коридоров Хогвартса Бордо вкратце поведала суть отправленного ею письма, и её верной подруге это, разумеется, не понравилось.              Точнее, ей не понравилось то, что Брэдбери была предупреждена, как и всегда, в последнюю очередь.       Поначалу лицо Джо выражало удивление великой тупостью Бордо, последующую растерянность, затем кипящую ярость, которая не так удачно подоспела на смежном с гриффиндорским факультетом уроке.       Гела с увлечением что-то рисовала на пергаменте, не обращая на шипение Брэдбери ни малейшего внимания и тщательно укрывая за маской безмятежности тревогу.       — Что сделано, того не воротишь, — откликнулась, с волнением размышляя об очередной проказе.       — Ты понимаешь, что группировка, главным в которой является некий Тёмный Лорд, может на подобное хамство отреагировать соответственно? А Малфой запросто, благодаря твоему ответу, может поведать всё своему хозяину, не думаешь?       — И как же они могут отреагировать? — опустила перо в притворном интересе Гела.       — Замучить, убить, уничтожить — мне и дальше подбирать синонимы к твоей скорой кончине? — раздражённо добавила Джо, кое-что выделив: — Да, от чистокровных избавляются редко. Скорее на вас используют Империус… Тем не менее, на счастливый финал рассчитывать не стоит. Вашему семейству не доверяют, а это помаленьку-потихоньку заставляет направить на вас волшебную палочку с непростительным… — пока профессорша Дойл что-то громко проговаривала классу по теме оборотней, шептала ей на ушко Брэдбери.       Бордо не услышала подругу, летая в своём мире. Она вполуха продолжала слушать предупреждения об опасности, грозившей от укуса оборотня, после чего мельком посмотрела на Ремуса, словив себя на мысли, что Мародёры в последнее время притихли, не устраивая ничего фееричного.       В последний раз, две недели назад, Мародёры — бессмертные — ворвались в класс по трансфигурации. Испачканные в краске, как радужные люди, они громогласно заявили, что завхоз Филч их домогался, но после того, как понял, что нечего ловить, и что модные красавчики не смогли проникнуться его красотой, со свирепостью покусился на их жизни. После этого заявления в помещение ворвался сам Филч, покрытый бордовой краской, с вылупленными от гнева глазами, что делало его похожим на беса с рогами на голове и желанием придушить сотворивших с ним это чертей прямо на глазах ошалевших учеников. Миссис Норрис тогда, пафосно прошествовав в класс, грациозно села на пол; в одной лапе у неё покоились мини-вилы, в другой чекушечка, а глаза — задумчивые — следили за брызжущим слюной хозяином.       Макгонагалл ещё долго успокаивала чуть ли не плачущего завхоза, отправив его в больничное крыло. Из-за этого занятие закончилось преждевременно, а Мародёры были отблагодарены довольными срывом урока гриффиндорцами и некоторыми пуффендуйцам, ко всему прочему, наказаны на целую неделю скучным отдраиванием котлов в чёртовом кабинете зельеварения. Кажется, наказание вчерашним вечером иссякло, и теперь они вольны в новых шутках.       Гела усмехнулась. Жаль, что она не видела последнего их номера. Негодующий Филч — зрелище невероятное.       — Прочь суету, расслабься, — вздохнула Бордо, крутя перо меж пальцев в задумчивости. — Мы все в одном месте окажемся. Развлекайся и радуйся. Ты в этом мире лишь гость, — последнее было сказано шëпотом, со спрятанными тоскливыми глазами.       Джо фыркнула. Слишком громко. На неё был брошен недовольный и предупреждающий взгляд профессора Дойл. Но Брэдбери лишь хмыкнула и странно улыбнулась, в тайне согласная с Бордо.       Отрешённый взор Гелы переместился на скучающую физиономию Сириуса слева от неё: тот медленно и надменно бросил на девушку взгляд, что делал только тогда, когда понимал, что рыбка слишком крупна — наживки не хватит.       — Что, убийца нервных клеток, решила провести очередной психологический урок на тему «Как плохо вести развратный образ жизни»? Или наконец поняла, как я прекрасен? — брызгал «интеллектом» Блэк, отвлекая Бордо от разглядывания высоко поднятого сливового ворота рубашки Сириуса, прикрывающего отметины особо страстных любовниц.       Профессор ненадолго повернулась, чтобы снова отвернуться и продолжать волшебной палочкой указывать на экране напротив старинного фильмоскопа особо примечательную информацию.       Гела задумчиво посмотрела на Блэка и, выждав, парировала удар:       — Вселенная обделила тебя серым веществом, Блэк. Сочувствую, — безмятежно улыбнулась и продолжила рисовать, не желая принимать участие в очередных подколках. Не то, в конце концов, это станет традицией.       Блэк самодовольно улыбался.       — Теряешь хватку. Думал, придумаешь что-нибудь поинтереснее, раз такая умная, — не менее спокойно сказал гриффиндорец, скучающе глядя на развалившегося на парте Поттера. Тот после похмелья сам не свой: весь день ворчит и спит, чему Блэк лишь понимающе усмехнулся.       — Оба рты закрыли. Или пущу вас на котлеты, чёртовы аристократы, — заскрипела зубами Брэдбери, уловив ироничный взор Сириуса.       — О, — вновь хотел сострить Блэк, но замолк под уничтожающим взглядом профессора.       — Мистер Блэк и мисс Брэдбери, моё первое и последнее предупреждение: если желаете выяснить отношения, выясняйте их после урока. Я ясно выразилась? — строго обвела их взглядом Дойл.       Сириус кивнул, сжав челюсть, как и Брэдбери.       Чёртова Бордо, вылезла сухой из воды. Впервые почувствовав понимание друг к другу, Сириус и Джо одарили её профиль хмурыми и злыми взорами.       — Когда-нибудь ты меня выведешь из себя. И я закопаю тебя в ближайшем овраге, — холодно проговорила Джо.       — Полностью солидарен, Брэдбери.       — Рот закрой.       — Только после тебя.       Сириус насмешливо ухмыльнулся и невольно зевнул, изящно прикрыв ладошкой рот. Недосып говорил сам за себя: Поттер сходил с ума всю ночь, мешая всем спать. Только после того, как Блэк напоил его успокоительным, Джеймс захрапел на всю комнату, продолжая мешать всем спать, негодник. Пришлось с Ремусом шаманить и колдовать. В итоге в два часа ночи они всё-таки уснули, а звукоизолирующие чары внутри спальни не позволяли им проснуться из-за свихнувшегося шумного товарища.       Джо лишь шикнула на Сириуса, внимательно и с трепетом разглядывая принесённую Дойл старинную гравюру с изображением кровожадного чудовища — оборотня, тайком размышляя о Геле.       Брэдбери откровенно не понимала, почему нити ещё не соединились у пустоголовой Бордо, чтобы понять, что ей был подписан смертный приговор.       Множество слизеринцев были оповещены своими чистокровными родителями о значимой роли Волан-де-Морта.       Множество уже примкнули к его армии. У них, по большей части, не было выбора. Их отцы и матери, в частности большие шишки в обществе, разделяли мнение и идеи Тёмного Лорда, потому желали, чтобы и их дети присоединились к столь масштабному проекту.       Но ничего, Бредбери ещё обязательно её расспросит.       Теперь же её интересовало другое: почему Гела до этого посмотрела на Люпина так, словно знала что-то, что неизвестно Джо?

***

      — Так… история смертельных волшебных растений, где же ты?       Ремус уже битый час пытался найти необходимую ему для реферата информацию.       Множество книг было перелистано, но ни в одной не оказалось нужных ему сведений. Магия, как он убедился в начале, не помогает: по зову его волшебной палочки прилетают только книги, в которых мельком упоминается необходимая информация, но на том и всё.       А ведь скоро ТРИТОН, Люпин должен тщательно подготовиться к экзамену и в конце концов определиться с тем, кем хочет быть, что его интересует настолько, что он готов будет посвятить этому делу всю жизнь.       Да и ещё дата очередной шутки, придуманной пьяным в хлам Поттером и сонным Блэком (убийственное сочетание), маячила перед глазами Люпина, как нечто опасное и страшное.       Ремус облокотился о стеллаж с классической литературой и устремил полный боли взгляд на старую и потрёпанную книжку, бросающуюся в глаза изумрудной обложкой: Гомер — «Одиссея».       Вернётся ли Люпин, как и главный герой этого великого произведения, в спокойный мир, или будет плыть по бушующему морю, с потерями преодолевая многочисленные препятствия?       — Не это ищешь?       Люпин моргнул для очищения сознания и нерасторопно обернулся, а от неловкости, когда увидел пришедшего, только улыбнулся; его взгляд скользнул на книгу в руках Нарциссы Блэк, на её сдержанную улыбку и красивые голубые глаза.       И в её руках покоилось то самое, что он искал. Да неужели?       — Да… спасибо… — выдавил из себя Ремус.       — Не за что.       Нарцисса терпеливо улыбнулась и, передав книгу, грациозно скрылась за стеллажами.       Люпин проводил её задумчивым взором, не особо обратив внимания на книгу, в поисках которой он так долго мучился.       Нарцисса.       Изящная, умная и обворожительная.       Но такая далёкая.       Ему бы следовало забыть о её плавных движениях, изредка мелькающей мягкости в глазах, иногда проскальзывающей теплоте в тоне, но что делать с чёртовой физиологией? Непроизвольно, не по его желанию она ему нравилась.       Но Нарцисса — не Сириус, отказавшийся от семьи, презирающий помешанных на чистой крови; она послушная и покорная дочь властной Друэллы Блэк, смастерившей идеальный тип женщины.       Тогда почему Нарцисса иногда награждает его, полукровку, столь тёплой улыбкой? Почему поступает так жестоко, заставляя теплиться в сердце Люпина крохотную надежду?       — Сам Ремус Люпин влюбился, надо же… — насмешливо пропела позади него Гвендолин Паркер.       Люпин в какой уже раз медлительно обернулся и растерянно поглядел на миниатюрную красавицу с когтевранского факультета.       — Что, прости? — вежливо переспросил Ремус.       — Челюсть, говорю, подбери, ковбой, — подмигнула Гвендолин и, задорно сверкнув глазами, скрылась в Запретной секции.       Теперь Люпин в шоке провожал её фигурку взглядом, приоткрыв слегка рот.       — Женщины — странные существа, — пробормотал Ремус, отправляясь на выход.       Но прежде мельком заметив в тёмном углу Марлин Маккиннон и Джо Брэдбери, скрывающихся от любопытных взоров. Первая что-то страстно шептала на ушко второй, глядя в книгу и зачитывая из неё какие-то строки. Вторая задумчиво водила пальцем по нижней полке, сидя на полу; Маккиннон же сидела у неё на коленях.       Но Люпин этого почти не заметил, сосредоточенный на цели как можно быстрее добраться до Большого Зала.

***

Около библиотеки.       — Твоему дорогому деду, интересно, будет приятно узнать, что его единственная внучка предпочла вместо жизни смерть? — спросила после уроков отчуждённо Джо, вечно поглядывая на наручные часы.       Что-то в её виде заинтересовало Бордо: что-то хитрое временами мелькало на её физиономии.       — Ты забыла моего брата, — без эмоций ответила Гела, чувствуя что-то неладное.       — А что с Гавриилом не так? — скептически сузила глаза Брэдбери, отрываясь от времени.       — Хоть и не в столь красочной форме, как я… скорее даже несколько учтиво отказался от столь манящей перспективы вступить в ряды тёмного лорда, — тихо закончила Гела, в воздухе рассеяно рукой рисуя мордашки инопланетных существ.       Джо с любопытством за ней наблюдала, ведь Гела пользовалась редкой формой магии — природной, и когда она ей пользовалась, то означало одно: Бордо не здесь, она где-то там душой, в другом мире. И никого для неё не существует. Кроме собственных мыслей.       Нечаянно Бордо впечаталась в чью-то спину, залипнула на пару секунд, затем посмотрела на вставшего у неё на пути и улыбнулась.       Люциус Малфой оценивающе оглядел с ног до головы чересчур ушедшую из реальности девушку, остановившись на глазах. Затем любезно поинтересовался:       — Надеюсь, не сильно ушиблась? — столь же тактично улыбнулся, плавно переведя тему: — Как, кстати, ты себя чувствуешь, Гела?       Разумеется, он намекал на недавнюю смерть её бабушки, но Бордо было плевать на условности, ведь ей известно, что Малфой с вежливостью склонит разговор на его интересующую тему — ответ на письмо его дорогого отца. Но в планы Гелы не входил разговор с Люциусом.       Брэдбери переводила взгляд с Малфоя на Бордо — и так по кругу, пока не поняла, что эти двое принимают участие в одной ими известной игре.       — На письмо ответила, не волнуйся.       Гела грустно вздохнула:       — И всё же во мне не было отклика на это деловое и… опасное, если понимаешь, предложение.       Бордо чуть наклонила голову, наблюдая за эмоциями в глазах Малфоя с ей свойственной пронзительностью — тот был недоволен размытым ответом, но гордость не позволила выказать ни единого чувства.       Брэдбери удивлённо приподняла брови от резкой смены разговора.       — Очень надеюсь, что ты передумаешь. Безопасность тебе гарантирована, Гела. В этом можешь быть уверена.       Люциус изящным и обходительным жестом убрал волнистую прядь волос Бордо за ухо, столь же любезно улыбаясь. Но в глазах, по наблюдениям Гелы, мелькнула сталь.       Ему и ей известно, что будет, если кто-то посмеет отказать Тёмному Лорду. И потому пытался выудить из Гелы интересующие его сведения, зная одно: если семейство Бордо официально откажутся, будут либо вычеркнуты из списка возможных сторонников и перейдут в категорию «мешающих волшебников», что сулило искоренению столь почтенного, хоть и странного, рода, либо будут завербованы с помощью Империуса — что более вероятно, так как к первому методу приходили лишь в редких и особых случаях.       Тем более, не раз Георгий Бордо — дед Гелы и Гавриила, как и их родители, оказывали помощь Малфоям и вели общий, приносивший большие доходы на древних артефактах, бизнес. И потерять золотую жилу, не убедить их в гениальности Тёмного Лорда было преступлением для Малфоев.       Кроме того, у отца Люциуса — Абраксаса были свои задумки насчёт будущего одного из членов семейства Бордо — Гелы.       Гела лишь усмехнулась и, странно глянув на Брэдбери, деликатно попрощалась с отстранённым Малфоем, покидая коридор.       — И что это было? — подозрительно протянула Джо в одном из холодных и пустынных коридоров Хогвартса.       — Немного слизи. И непонятие Люциусом, что мы не участвуем в этой игре.       Гела жевала отстранённо тянучку, устало разглядывая сидевшего на перилах балкона чёрно-синего кота, пытливый взор которого был направлен в её сторону.       — Хотя… в какой-то ты степени права. Тёмный Лорд действительно шизик, раз решил уничтожить маглорождённых… — задумчиво прошептала Джо, не заметив подозрительного кота.       — Салют.       Гела искренне улыбнулась котяре, немного приободрëнная махнув рукой.       Джо удивлённо остановилась, когда кот спрыгнул на пол и перевоплотился в молодого человека.       То был Гавриил, с блестящими синим огнём глазами мгновенно приобнявший сестру за плечи, не обративший внимания на Брэдбери.       — Мне известно, что наш дорогой дед навестил не так давно кабинет Дамблдора, — прошептал на ухо Гелы Гавриил, странновато улыбаясь.       — Думаешь, он собирается?       — Да-а-а, — на незаконченный вопрос ответил, отрешённо глядя на чёрные и синие вымеобразные тучи.       Если их дед — Георгий — решил откликнуться на письмо Дамблдора и лично заявиться к нему в кабинет — то означало одно: намечается что-то серьёзное.       — Что шепчетесь? Готовитесь захватить Вселенную? Или устроите пляски с чертями этой ночью? — язвительно заметила Джо.       — О, привет, Джо, — обворожительно улыбнулся хмурой девушке, желающей узнать, о чём они шепчутся.       — Да ладно, ты меня заметил, — наигранно ошеломлённо воскликнула Брэдбери, держась за сердце, скрывая нотки злости. — Значит, Армагеддон близится…       — Ты, как и всегда, очаровательна в своём негодовании, — обольстительно улыбнулся.       Джо весело показала ему средний палец. Затем усиленно постаралась не подвергаться чарам Гавриила, нахмурилась, скрывая симпатию как можно тщательнее; всё равно ей прекрасно известно, что Бордо не заинтересован ни в одной девушке Хогвартса, так что попытки, даже самые крохотные, бесполезны.       — Пошёл нахрен. Чёртовы обольстители… вам надо с Блэком собраться и устроить игру: кто быстрее из сопливых девчонок кинется с признаниями в любви вам на шею, — натявкала на него.       Гавриил участливо кивнул.       — Да, учту твой совет, — мурлыкнул.       Гела с незлой усмешкой следила за их обменом колкостями.       — Бордо, хорош строить из себя саму любезность, или ударю в нос, — предупреждающе сощурилась.       — Разумеется.       — Гавриил.       — М?       Гела с интересом ожидала кульминации. Так Джо почти похоже беседовала с Блэком. Правда, всё закончилось на менее позитивной ноте. Потому что Сириус нагло и беспардонно спёр у Брэдбери её любимую шоколадку. Шума было много. Сириус с подожёнными штанами лихо бегал по школе, а Джо издевательски трындела о его неаристократических стонах, насыщенных болью.       Гавриил мило улыбнулся.       — Не улыбайся.       — Почему?       — У меня сердце от этого вздрагивает.       — Неужели такой страшный?       — Ага. Настолько, что задумываюсь о нападении и заключении тебя к себе в поместье навеки.       Гавриил задумался.       — Ну что ж…       — Очень романтично. А теперь оба заткнулись, — Гела втиснулась между ними, прерывая разговор.       — Но я только начал, — строя из себя невинность, сладенько пропел Гавриил. — У Джо очень интересные идеи, моя дорогая. Я бы хотел послушать.       — Приходи ко мне ночью, поболтаем, — душевно предложила Брэдбери.       — Ты разговаривал с дедом, рассказал об отказах? — перебила собиравшегося ответить Гавриила Гела, не обращая внимания на горестный вздох Джо, облокотившейся о мраморную холодную колонну, отправившей взгляд на находившуюся позади Бордо картину — с неё Брэдбери улыбалось странное существо, похожее на Смерть, с широкой улыбкой, костлявое и жуткое. Джо вздрогнула, моргнула и в этот же момент страшно ухмыляющееся создание исчезло, оставив на картине одинокое, пустынное кладбище.       — Отреагировал положительно. Ему категорически не нравится стремление полукровки к власти. И ему безразличны и чужды его идеи, — Гавриил мгновенно преобразился, отчуждённо сложив руки на груди.       — Но что ему нужно от Дамблдора? Содействие? Желает направить силы против Тёмного Лорда? Что вообще происходит?       Гела нахмурилась, не заметив на миг мелькнувшего в глазах Джо страха и её вздрагивания.       Брэдбери больше не желала участвовать в их болтовне, потому поспешила в Большой Зал, не попрощавшись. Перед глазами её до сих пор стояло изображение страшного мертвеца, с тёмными пустыми глазницами, на фоне чёрной бездны и кладбища.       — Не знаю, — вздохнул, заметив мрачную задумчивость сестры. — Что ты хочешь услышать? Что предстоят перемены? Что скоро всё изменится? И на данный момент царит затишье перед бурей? Так оно и есть. Происходит же чёрт те знает что.       Гавриил приобнял сестру, мягко прикоснувшись губами к её макушке, затем успокаивающе заглянув в её глаза. Но перед этим отрешённым взглядом проводив напряжённую фигурку Брэдбери.       — Хотел тебе ещё кое-что сказать…       Гела с интересом прищурилась, уткнувшись в его грудь; редко она чувствовала себя в безопасности, и Гавриил, как её дед и Регулус, были её опорой в этом мире.       — Что бы ни случилось, будем держаться вместе, хорошо?       — Не сомневайся, — задумчиво прошептала.       Но вместо слов Гавриил только сердечно обнял сестру, медленно скрываясь за поворотом.       А Гела теперь же отстранённо наблюдала за тем, что происходит на мрачной картине, которой никогда не было в этом коридоре.       — Интересно, почему обрыв и бездна?       Гела наклонила голову и, апатично пожав плечами, скрылась за поворотом коридора, решив навестить попозже Дамблдора.       А старинная картина, на которой были изображены мрачный обрыв, грозовые синие тучи и бесконечная бездна, постепенно исчезала.       И на её месте осталась лишь тёмно-серая стена.