«Защищая любимых» (Алтан Дагбаев/ОЖП) стекло

Алтану не нравится, как над его любимым городом начинают сгущаться тучи, знамя его семьи всегда давлено над темными делами, если раньше на кону была только его жизнь, то теперь под удар могли попасть Лия и Дара, Дагбаев был вынужден переступить через себя. — Я могу обеспечить им безопасность в Гонконге, - ответила Юма на опасения брата, сама девушка уже собирала вещи для возвращения в Россию. — А ты думал, я позволю кому-то угрожать моей племяннице? — Они угрожали пока только мне, - напомнил Алтан. — Я думаю на несколько ходов вперед, - холодные глаза Юмы прожигали через экран. — Они часть и моей семьи, Алтан. Дагбаев мог начать припираться, вспомнить все слова, что были сказаны в адрес их союза с Лией, но Юма искренне любила Дару, да и сама девочка души не чаяла в своей тете, которая привезла ей из Китая настоящий набор для чаепития, и теперь ее игрушки пили чай из настоящего китайского фарфора. — Ты должна уехать, - Алтан выдыхает дым в сторону, зная, как Лия не любит, когда он курит. Девушка смотрит на него выжидающе, скрестив руки на груди. С недавних пор они все вечера встречают в оранжерее, любуясь цветами, что раскрыли свои бутоны, не смотря на бушующий снегопад за окном. — И все? Ты думал, я после этих слов побегу собирать вещи? - Дагбаева недовольно фыркнула. — Гортензия моя, - мужчина кидает на мягкую софу свой вейп. — Я бы не стал просить тебя об этом, если бы не острая необходимость. Это ради твоей безопасности и нашей дочери. Алтан знает, что говорить там неправильно, это скорее эмоциональное давление, чем попытка убедить ее, но выбор не велик. — Почему мы не можем остаться здесь? - Лия мягко вплела его в волосы свои тонкие пальцы. — Дома, под присмотром Вадима, что может быть безопаснее? Страшно, потому что молодой наследник клана не знает, насколько безопасно в их доме, потому что не знает, кому из людей он может доверять, эта, как ее, Вера, порабощает преступный мир Петербурга, все то, на чем держится бизнес Дагбаевых, здесь становится не безопасно для уютного семейного гнездышка, то, о чем они мечтали. — Мы не знаем, на что способна эта женщина, я не могу рисковать вами, - он мягко обнял жену. Лия прижалась к мужу, утыкаясь носом в темную ткань халата, ей претила сама мысль снова расстаться с Алтаном, даже на время, они ведь уже много его потеряли, но страх, который она видела в винных глазах, таких же, как у их дочери, игнорировать было нельзя. — А как же ты? — Со мной самое страшное уже случилось - сюда летит Юма, - напомнил Алтан, погладив жену по напряженной спине, чувствуя, как проступают позвонки, его хрупкая девочка, точно ледяная. — Мы полетим в Китай? – Лия старается не показывать своей досады, она бежала оттуда, бежала без оглядки, даже редкие каникулы даются ей с большой эмоциональной потерей. — Нет, - пальца мужчины касаются ее лица, поглаживая выступающие скулы. — Есть одно место, где я всегда чувствовал себя в безопасности. В бурятской деревушке было хорошо в любое время года, домик, что достался Алтану от бабушки, был самым любимым наследством. Лия смотрела на убранство, на фотографии, где она красовалась с Алтаном, бабушка тайком от Баатара печатала их и была искренне счастлива за этот союз. Дагбаева провела рукой по знакомым очертаниям, потеря бабушки сильно сказалась на Алтане в свое время. — Мамочка, смотри! - Дара бежит вперед, в вытянутой руке ее первый урожай редиса. — Мы можем сделать салатик! Алтан, чтобы скрасить разлуку с дочерью, подарил Даре небольшую теплицу, где зимой можно было выращивать небольшие овощные культуры, девочка уже посадила редис и салат, и теперь просила кролика, которого собиралась сама кормить. — Конечно, золотце, и отправим папе фотографию твоего урожая, он будет рад, - Лия касается светлых волос дочери, что та заплетает на манер прически отца, ее новая прихоть. Дара оживленно кивает. Интернет здесь ловит с трудом, в основном вечером, общаются они по спутниковому телефону, который каждый вечер приносит подопечный Вадима, что поселился в соседней комнате, Лия знает, что у него есть оружие, и что он выполнит любой приказ, полученный свыше, его забота заключается в том, чтобы чистить дорожки, носить воду, возить их за продуктами, но чаще всего он позирует для рисунков Дары и пьет чай из игрушечной чашки, Лия шутить по телефону с Алтаном, что Вадим начнет ревновать к таким привилегиям. Лия выбирается из кровати, отложив на тумбочку книжку, Дара тихо сопела, убаюканная голосом матери и свежим воздухом. Девушка берет телефон и выскальзывает на кухню, домик бабушки Алтана совсем небольшой, но именно так Лия мечтала жить, подальше от чужих глаз, только любимого мужа рядом не хватало, рука сама тянется к галерее, пересмотреть, пережить те счастливые моменты, то, чего ей сейчас не хватало, так это быть вместе, разделить горе и радость, а не позорно бежать в забытую богом глушь. Девушка и не надеется, что интернет загрузит, но почему-то нажимает кнопку приложения, отхлебнув из кружки уже остывший чай. Картинки не грузит, но это не самое важное в новостях, пишут про бензин, что тарифы ЖКХ, а потом глаза Дагбаевой натыкаются на заголовок про пожар в их особняке. Телефон летит вниз вместе с кружкой чая, шерстяные носки быстро впитывают жидкость, оставляя после себя мокрые следы, что тянутся к той комнате, где поселился охранник. Лия открывает дверь рывком, откуда только взялась сила в этом хрупком теле, охранник подскакивает с кровати, и встречаясь с бешенными глазами хозяйки, достает из под подушки пистолет. — Пожар, - срывается с ее губ. — В особняке был пожар. Алтан сегодня выходил на связь? Или Вадим? Хоть кто-нибудь. Он на рефлексах тянется за телефоном, проверяет звонки и поднимает голову, слов от него не дождаться, и если бы Лия не слышала, как он отвечает на вопросы Вадима, то точно было решили, что тот немой, охранник качает головой, выходит как-то виновато. Дагбаева оседает на пол, успевает закрыть рукой рот, прежде, чем срывается на вой, нельзя разбудить Дару, ради малышки ей нужно быть сильной. Слезы градом катятся с щек, когда охранник протягивает ей граненый стакан с водой, слишком неуклюже, будто впервые проявляет такую трогательную заботу. .. неужели это все? Кольцо на пальце обжигает, словно передает языки пламени, в котором будет погребен второй из пары, Лия снова подвывает, как раненная волчица, и возможно, гуманнее будет ее пристрелить, чем позволить жить дальше. Дверь снова скрепит, и комнаты льется мягкий свет, ночник Дара привезла с собой, чтобы было уютнее спать на новом месте. — Мамочка?