Часть 2. Эпизод 3. Долг крови.

Кто-то может задаться вполне резонным вопросом: «Как это так получается, что отбитый лорд залез в дом свободного человека и замочил его в сортире, а всем хоть бы хны?» Так вот, я отвечу вам: не хоть бы хны. Конечно, никто меня в тюрьму не бросил, пока я лежал в беспамятстве, но атмосфера в самом Сероводье изменилась кардинально. Я чувствую это в воде, земле и вот уже что-то такое появляется воздухе. Как будто все притихли в ожидании того, как это разрешится. Убийство, произойди оно хоть в современном мире, хоть на гиблых болотах, всегда было одним из самых тяжких преступлений: никому не нравится, когда убивают твоих близких и местные не исключение. Дело это, конечно, не новое, чтобы кто-то кого-то замочил, но и не сказать, чтобы частое. Уголовный кодекс еще не изобрели, но его зачатки существуют. «И как же теперь выбираться из этой жопы?» — спросите вы. Здесь стоит сделать небольшое отступление и рассказать о том, как все функционирует и выживает. Жизнь на болотах тяжела и неказиста. Люди имеют стальной характер и иммунитет, проживая в таких местах. Но главным на Перешейке является то, из какого ты рода/племени. Как я уже сказал, жизнь здесь тяжелая и в одиночку прожить очень и очень сложно. Это подтолкнуло местных к объединению. Разумеется, по родственному признаку. Тем самым они получили надежду на безопасность и какую-то стабильность. И каждый человек относится к какому-то клану. Когда я говорю «каждый», то это буквально означает то, что человека вне этой структуры на болоте просто не существует, за исключением всяких изгоев, которые, однако, долго не живут. И вот случился прецедент. Человек из одного клана прихлопнул человека из другого. В обычной ситуации я должен был разбираться с таким делом, опрашивать свидетелей и учинять дознание, выносить приговор. Но что делать, если этим преступником являюсь я? В такой ситуации за правосудием к лорду редко ходят, ибо ещё реже его добиваются. Не знаю, как в остальном Вестеросе, но на Перешейке в таком случае в дело вступает высший орган судебной власти — совет старейшин, которые, зачастую, и являются главами кланов, либо наиболее влиятельными фигурами в поселении. Дальнейшие действия, думаю, и так понятны. Однако, у меня дело осложняется тем, что я, яки тать в нощи, забрался к Сигурду и замочил его. Да, вы все правильно поняли. Именно осложняется. Потому что не по понятиям действую. С одной стороны, нашу драку, вроде бы, никто не видел и с меня взятки гладки. Но с другой... даже последний деревенский мальчишка знает о том, что Лорд Лягушка своим длинным языком съел назойливого комара. В какой-то степени мне повезло, и я провалился в свои бредни, отложив немного разбирательство и выяснения отношений. Но теперь надо что-то решать. По сути, выбора у меня как такового и нет. Либо я сам иду к главе клана комара... Тьфу! В смысле, Сигурда. Либо я пытаюсь сделать вид, что я не я и хата не моя. Возможно, если бы я только вчера попал сюда, то попытался реализовать второй вариант и затихариться, спрятавшись в своей пока холостяцкой берлоге. Но сейчас... сейчас у меня и мысли такой не появилось. Во-первых, глупо. Во-вторых, не по мне это. С каждым проведенным здесь днём я незаметно для самого себя меняюсь. Невозможно прожить здесь месяц и остаться неизменным. Хоть я и пытался. Безуспешно. И Сигурд стал той соломинкой, что сломала горб верблюду. Наверное, всякие коучи и тренеры моего прошлого мира сказали бы: «Молодец! Попаданчество — это очень полезная практика, которая позволяет выйти из зоны комфорта и начать стремительно развиваться!» Пожалуй, не буду говорить, что бы я им ответил, но в одном они правы — остаться самим собой невозможно. Приходится приспосабливаться, вертеться и думать. Меняться. Вот и я изменился. — Милорд, рад вас видеть, — не особо радостно поприветствовал меня Дикон. — И я рад видеть тебя, старейшина. Мира и процветания тебе и твоему дому. Давно хотел поговорить с тобой, но только сейчас появилось свободное время для этого важного дела. Хмуро посмотрев на меня из-под своих седых, кустистых бровей, он все же кивнул и пригласил в дом. — Что ж. Проходите, милорд, будьте гостем в моем доме. Как раз вечерять садимся. Берта! Накрывай стол быстрее, у нас гости. Благородный лорд Рид пришёл. — Ой! Да что ж это такое! У меня ничего не готово. Я мигом! — воскликнула она. Однако, несмотря на восклицания и причитания невестки Дикона, стол уже наполовину был устлан нехитрыми яствами, а ароматные птички над камином уже вскоре были сняты с огня и чинно сопровождены до почетного места по центру, точно невесты в момент их триумфа. Будучи сюзереном Дикона, я сел во главе стола, показывая, кто тут батя. Сам он сел от меня по правую руку. Семья у деда была большая и уже вскоре я приветствовал не особо радостных моим появлением внуков, старшего сына, что был моим ровесником, и его жену. Трапеза сразу началась в напряженной атмосфере. Не сказать, что с момента попадания я сумел как-то с ними сблизиться, а недавняя смерть Сигурда, племянника Дикона, только обострила ситуацию. Они понимали, что это связано и зашел я не просто так, и оттого нервничали: если не договоримся, то снова прольётся кровь. Самому кусок в горло не лезет, но виду стараюсь не подавать. Если показать этим пираньям, что успел пересраться ещё в тот момент, когда подходил к их дому, то меня сожрут и не поморщатся. Улыбаемся и машем. Пересилив себя, начал активно уплетать предложенные блюда, ни в чем себя не стесняя, зажирая стресс и волнение. Самым варварским способом я закинул к себе в тарелку наиболее шикарную «невесту» и впился в неё зубами. Ели молча. Никто не проронил ни слова. Даже дети притихли, уткнувшись в свои тарелки. Где-то слышал, что совместный прием пищи сближает... Видно, где-то я лопухнулся и либо это полная брехня, либо стоило подходить к этому делу с другой стороны. Мда. Учту на будущее. Белые (или скорее желтые) жернова споро перемололи угощения и уже в следующий миг все разбежались кто куда, оставив в комнате только меня, Дикона, да убирающую со стола Берту. На стол упали две деревянные кружки по пол-литра каждая, заполненные доверху ароматным пивом, пенка которого немного пролилась на стол. Пригубили. Хорошо. Не знаю как Дикон, но я окончательно успокоился и настроился на благодушный лад. — Благодарю за угощения. Мастерство хозяйки выше всяких похвал. Дикон кивнул, а Берта зарделась от удовольствия. — Так с чем пришли, милорд? — перейдя на деловой тон, спросил старейшина. — Хотел разобраться со смертью Сигурда. Убил я его четыре дня назад, да все никак не мог зайти, а хотелось бы не затягивать, — как-то даже буднично, будто о ничего не значащей мелочи, вылетело из моих уст. Откуда-то со стороны Берты послышался всхлип и звук упавшей посуды, но я этого не видел: все мое внимание занимал холодный и суровый взгляд немигающих глаз Дикона. Пф. После взгляда бабы Вали мне такие перемигивания, что слону дробина. Ну, или почти. Почувствовал, как по спине потекла струйка холодного пота. — Так это все же ты его убил. — Я, — подтвердил, слегка кивнув. — Давно пора было это сделать, он слишком многое себе позволял. Однако, не хотел конфликтов в непростое для меня время. Сейчас мои мысли устремлены к Богам, а не к людям. Убил его, случайно встретив ночью. Возможно, этого не случилось бы, умей он держать язык за зубами, — произнес я это все размеренным голосом, не торопясь, что, признаться, было не так чтобы и сложно. После всех тех невзгод, что переживаешь в этом мире, то поневоле становишься фаталистом и в равной степени пофигистом. Я понимал, что сейчас, возможно, решается моя судьба и уже скоро мне придётся драться за свою жизнь, но каким-то образом это меня вообще не парило. Сидя за этим столом и принимая пищу в кругу чужой семьи, просто как-то отпустил ситуацию. Перегорел как-то. Не может человек все время бояться. Даже я. Сколько раз я был на грани смерти? Когда меня чуть не сожрал львоящер. Когда чуть не убил Сигурд. И это только самые острые и переломные моменты. На самом деле, убить меня сто раз могли на охоте, однако сила и удача были на моей стороне. Поневоле меняется взгляд на жизнь после такого. Сигурд... Этот ублюдок стал песчинкой для набора критической массы. — Случайно убил ночью у него на подворье? — сказал он так, что поневоле и сам задумался над бредовостью ситуации, но не дал себя загнать в угол и с самой невозмутимой мордой ответил. — Да. Молчание затягивалось. В противовес взгляду старика, мой был спокоен и невозмутим. Я специально следил за веками, чтобы они опускались неторопливо, показывая уверенность в себе и своем праве. По старику нельзя было сказать однозначно зол он или удивлен моими словами. Как будто смотрю на застывший лик чардрева. Не знаю, сколько мы так сидели. Но в один момент что-то изменилось. Он устало закрыл глаза, провёл рукой по остаткам седых волос на голове и, взяв в руки кружку с пивом, отхлебнул добрую треть. — Мда, Рид, — с тяжестью произнес он, бухнув кружку обратно на стол. И было в этом что-то такое, что я сразу все понял. И то, что он согласен — Сигурд сам нарывался. И то, что он верит мне и в случайность нашей стычки. И то, что не держит на меня зла и не будет требовать крови. Я не стал ждать чего-то ещё. Взяв прихваченный с собой мешок серебра, веско уронил его на стол. Не сказать, чтобы мешок был сильно тяжёлый, килограмм шесть, может чуть больше, но звук был такой, будто выстрелили из ружья. Видимо, не одному мне так показалось и в следующее мгновение послышался скрип двери. В проёме показался сын Дикона с самым решительным и грозным видом. Однако, на него никто не обратил внимания. Задумчивым взором старик посмотрел на этот мешок, потом на меня и кивнул. Я развернулся и пошёл на выход, провожаемый следующим за мной Диконом. Его сын, растерявший всю грозность, спешно уступил мне дорогу. Выйдя из дома на улицу, ощутил прохладное дуновение ветра, что резко контрастировало с душным помещением. Я почувствовал, как будто с моей души упал тяжкий груз никак не легче того мешка серебра, что я сейчас отдал. Попрощавшись с хозяином, я бодрой походкой направился в свой дом, который и впрямь начал считать таковым в последнее время, провожаемый взглядами семьи Дикона и его соседей. Пришел домой я полностью обессиленный. Пусть я и не показал виду. Ну, или мне хотелось бы так думать. Однако, устал я, как черт, и был рад вернуться домой. Место, где могу полностью расслабиться и отдохнуть. К сожалению, сразу брякнуться на кровать было нельзя и я прошелся по запустевшему дому, наводя чистоту и порядок. Обиженный ранее моим пренебрежением дом как будто вздохнул с облегчением. В очаге я по поводу праздника накидал дров, а не скучный торф и сидел, наслаждаясь исходящим от него теплом и напрочь забыв о всех невзгодах и проблемах. Так и заснул перед ним, закутавшись в одеяло. Примечание автора. Вы не ждали нас, а мы приперлися)