Часть 1

«Разве Гермионе не нравятся плохие парни?» Одна небрежно сказанная фраза Джинни – и Рон не может вышвырнуть ее из головы, как ни пытается. Плохие парни, значит? Что ж. С этим можно работать. *** – Прочь с моей дороги, мелкий, – бросает Рон презрительно, отталкивая первокурсника-слизеринца и следя за тем, чтобы это увидела Гермиона. Он уже собирается пафосно удалиться в закат, сияя в лучах славы плохого парня… но до ушей доносится сдавленный всхлип. Перерастающий в громогласные рыдания. Рон застывает. Медленно оборачивается. Чтобы тут же начать паниковать и суетиться, когда обнаруживает того самого мелкого, горестно воющего. – Эй, приятель, я же не сделал тебе больно? Может, отвести тебя к мадам Помфри? Или просто подуть на бо-бо, мне так мама в детстве делала? Мерлин великий, что я несу!.. Открывав сумку, Рон в порыве отчаяния пытается отыскать вдохновение, как все исправить… и находит. Рев затихает. Мелкий смотрит на протянутую конфету. На Рона. На конфету. – Что? Ты пытаешься подкупить меня этим? Мне не пять лет! Не зря говорят, что все гриффиндорцы тупые. Рон с облегчением фыркает – не так уж сложно вытерпеть парочку оскорблений, только пусть не вопит. – Мне уже шестнадцать, а меня все еще можно подкупить упаковкой шоколадных котелков. – Я же говорю, что все гриффиндорцы… – …тупые. Да, я понял. – И это не шоколадные котелки. Это только одна конфета. Ты меня совсем за глупого принимаешь? – Хорошо, давай так. Думаю, у меня найдется парочка сахарных перьев, оставшихся после Хогсмида. – Сахарные перья, которые валяются несколько недель? Ты серьезно?.. Когда Рон вдруг оказывается должен упаковку Берти Боттс и три шоколадные лягушки – мелкий уходит, выглядя абсолютно гордым собой. А Рон бросает ему вслед взгляд, полный чувства познавшего-все-горести-воспитания-детей родителя. И спешно ретируется, старательно не смотря на Гермиону. *** – Просто притворись, что хочешь донести ее сумку до класса – а потом выбрось в Черное озеро. Это точно привлечет ее внимание и заставить о тебе думать! Происходящее не входило в его планы. Рон всего лишь случайно подслушивает отвратительный разговор двух слизеринцев о том, как привлечь внимание девушки. И – нет. Он не будет этого делать. Но вот Рон забирает сумку у сопротивляющейся Гермионы – и приходит в ужас от того, насколько тяжелой та оказывается. – Мерлин, Гермиона, ты с ума сошла, столько носить с собой каждый день? Почему я раньше не знал?.. Ну все, с этим пора заканчивать! Да, знаю, что меньше кирпичей… то есть, книг, ты таскать не станешь – поэтому теперь буду носить сумку за тебя. И даже не вздумай спорить... Ни в какое озеро сумка не отправляется. *** Обиженные взгляды в ответ на презрительные заставляют Рона чувствовать себя виноватым. Попытка бросаться оскорблениями заканчивается судорожными извинениями перед Невиллом, у которого глаза тут же на мокром месте. Расшвыривание мусора по гостиной не срабатывает – Рон сам же уныло его убирает, получив от Гермионы лекцию об уважении к домашним эльфам. Как же это сложно, оказывается, быть плохим парнем! Он даже почти начинает сочувствовать Малфою – но потом вспоминает, что ему-то оставаться таким нравится. Тогда Рон вздыхает совсем убито, ненавидя эту сволочь еще сильнее и мысленно вопрошая: «Почему я не могу так же?!» Приходится признать поражение. *** – Прости, – угрюмо бурчит Рон позже вечером, упрямо глядя в камин. Краем глаза он замечает, как Гермиона отрывается от своего эссе, бросая на него удивленный взгляд. – За что? – Ну, знаешь… Вот это все… Про плохих парней и… Бессвязный лепет Рона вдруг прерывает чей-то громкий смех. Он резко вскидывает голову. Пару секунд хмуро смотрит на хохочущую Джинни, а затем в голове что-то щелкает – и картинка наконец складывается. – Ты… Ты мне соврала! – Я думала, ты все поймешь гораздо раньше, малыш Ронни, – откровенно веселится Джинни. А следующие полчаса они вдвоем развлекают всю гостиную тем, что громогласно переругиваются. *** Тихие шаги позади себя Рон узнает сразу. В опустевшей гостиной остались только он и чувство стыда. Теперь еще Гермиона, знающая о самой большой его глупости – плохой-парень-Рон-Уизли, мерлинова борода, даже звучит смешно! Он продолжает упрямо пялиться в камин, отказываясь смотреть на присевшую рядом Гермиону. А потом… – Знаешь, мне никогда не нравились… плохие парни, – едва слышно произносит она. – Даже в детстве. В книгах всегда интереснее было наблюдать за героями, а не за теми, кто портит им жизнь. Очевидно же. Интересоваться героями – это больше похоже на Гермиону, Рон должен был сразу понять. Вот только герой – это уже по части Гарри. Они бы с Гермионой точно… Но додумать отчего-то неприятную мысль Рон не успевает – Гермиона продолжает: – А еще у главного героя в книгах обычно есть лучший друг. Он всегда рядом, поддерживает и прикрывает, вообще делает не меньше, чем сам герой, но мало кто обращает на это внимание. Что всегда казалось мне жутко несправедливым. До сих пор кажется. Когда обомлевший Рон наконец косится в сторону – то понимает, что пришла очередь Гермионы упрямо смотреть в камин. Но он все равно замечает, что ее щеки совершенно очаровательно покраснели. А потом Гермиона вдруг выпаливает, немного поспешно: – И, может быть, такие персонажи интересны мне не только в книгах. После чего она вскакивает на ноги и, коротко мазнув испуганно-решительным взглядом по Рону, уносится в сторону спален. А тот лишь ошарашенно смотрит ей вслед. Переведя взгляд обратно на камин, Рон ощущает, как губы медленно расползаются в ошалелой улыбке. Лучший друг главного героя, значит? Что ж. С этим определенно можно работать.