***

      В темноте не видно страха. Ты просто бредешь вдоль неосвещенной трассы, погружаясь в мысли, что волей-неволей захватывают всё твое внимание: друг, что встретился утром по дороге на работу; тонны документов, которые нужно разобрать; десятки телефонных звонков от мамы, которой просто требовалось внимание; лишь одно сообщение от парня, с которым вы жили несколько лет вместе, что всё кончено. И именно это погружение в себя становится главной ошибкой. Нельзя терять бдительность, нельзя давать себе поблажку для самоутешения тогда, когда все струны внутри тебя должны быть натянуты, ожидая удара в любой момент.       Тени скользили по холодному асфальту, заостренные листья с шорохом опадали на все ещё бодро прорывающуюся из земли траву. Верхушки старых деревьев нависали над дорогой, склоняясь вниз, будто поклоны отвешивая тому невидимому Богу, что по этой отдалённой дороге вот-вот должен пройтись, уверенно неся полы своего полупрозрачного платья. Луна же подсвечивала ему дорогу своим мутным светом, что, просачиваясь сквозь ветви деревьев, рассеивался в воздухе. И ты будто предвкушаешь чего-то, хочешь оказаться в сказке, но не у всех сказок хороший конец.       Так было и со мной.       Я шла по дороге, синяя шифоновая юбка щекотала ноги, руки в карманах кожанки, каблуки звонко выбивают свой такт. По коже бегут мурашки, ветерок ласкает её, от чего тонкие волоски на теле встают дыбом. Я допустила ошибку. Не была я мнительным человеком никогда, а дорога, длиною в несколько километров, что проходила по безлюдной трассе от автобусной остановки к старому родительскому дому не внушала мне особой тревоги. Привыкла давно, с детства, и интуиция, что должна была оберегать меня, отключилась, давая мне возможность насладиться свежестью ночного воздуха и шёпотом леса вокруг.       Спокойствие на душе обволокло меня утешительной пеленой, перекрывая кислород защитным инстинктам. Очертания деревьев вшиты в память, как тексты молитв, что изо дня в день повторялись в моей глубоко религиозной семье.       Фары осветили путь впереди меня, гул мотора казался громче, чем он в действительности был, но лампочка, оповещающая об опасности, так и не зажглась: я по-прежнему продолжала идти вперёд, даже не обернувшись.       Микроавтобус проехал мимо и с лёгким скрипом остановился в метрах двадцати от меня. Только сейчас, оторвав взгляд от земли, вырывая себя из размышлений, я с начинающим просыпаться в груди подозрением быстро изучила машину — чёрную, явно повидавшую не одну передрягу, с побитым боком и разбитой фарой.       Проникало в забившееся внезапно сильнее сердце капля за каплей волнение, с каждым моим глупым шагом увеличиваясь в размерах и формируя страх, что застилал разум. Я поравнялась с микроавтобусом — двери отворились. Вполне предсказуемое развитие событий. Их было трое: первый буквально выпрыгнул из машины, мягко приземляясь на согнутые колени, чёрные лакированные туфли отразили лунный свет, что пробился через проплывающее мимо серое облако. Синих оттенков костюм, полы пиджака разлетелись в стороны от резкого движения, белая рубашка застегнута на все пуговицы, галстук плотно обвивал длинную шею. Чёрные волосы аккуратно уложены гелем. В меня вперились глаза мужчины — тёмные, в них прослеживался расчёт, он наверняка уже оценил каждое мое вероятное движение, мне же оставалось только следовать сценарию. Юный возраст незнакомца не вязался со строгим внешним видом.       Следом вышло ещё двое. Более спокойные, они остановились позади первого. Яркая одежда по последней моде, кроссовки мягко ступают вперёд, у обоих руки в карманах, а волосы кудрями спадают на переносицу, отбрасывая тень на лица, не давая мне их рассмотреть. Словно близнецы, они вторили, отражали движения друг друга, будто были единым организмом.       Это не я замерла — мир вокруг меня замер. Луна снова нашла брешь в потоке облаков — свет упал на моих попутчиков. Только двигатель машины нарушал естественную ночную тишину.       Я опоздала с попытками спастись, резкий разворот и жалкие несколько шагов, что я успела сделать, желая сбежать, скрыться, спрятаться, не оказались успешными. Волосы ударили по лицу, платье запуталось между ног, чужие руки мертвой хваткой схватили меня за талию, отрывая от земли, крепко сжимая мое тело до боли в рёбрах. Меня вкинули на заднее сидение, голова с силой ударилась о противоположную дверь, боль оглушила меня на несколько секунд. Мои ноги скинули вниз, коленки врезались в пластиковую панель между передними сидениями. Я попыталась выпрямится, голова кружилась, свет в салоне ослеплял, не позволяя мне рассмотреть ничего вокруг.       «Сиди тихо», — пробасил голос парня в костюме, что потянулся ко мне, усаживая меня на сидении ровно. Запах одеколона, кожи сидений, хвойного освежителя для машин — всё перемешалось. Только глаза привыкли к свету — всё опять погрузилось во мрак, хлопнули дверцы, водитель ударил по педалям — мы резко тронулись с места. Меня откинуло вперёд, но сидящий рядом схватил меня за шиворот и вернул в прежнее положение. И вновь: «Сиди тихо». Шёпот, еле слышный, его голос обладал особой силой, сила воли сложила ручки — я подчинилась приказу.       Мы ехали долго, никто, кроме водителя, не подавал признаков жизни, только дыхание выдавало напавших. Вскоре машина съехала с дороги и развернулась в сторону лесополосы — сердце, что забыло, как биться, вновь вспомнило о своих функциях, кровь быстрее потекла по венам, я заерзала на месте — это сразу заметили. Сидящий рядом мужчина наклонился к моему лицу, он выдохнул мне в щеку, обжигая горячим воздухом, его нос коснулся моей кожи, по телу вниз побежала дрожь. Я боялась отвести взгляд в сторону, вперившись в точку на сидении впереди меня. Руки сильнее сжали шифоновую юбку, длинные ногти прорвали боковой шов. «Не бойся. Бояться уже поздно».       Воздух отказывался поступать в мои легкие. «Бояться уже поздно». Сама виновата.       Мужчина вновь откинулся назад на сидении, я через силу сглотнула — горло и нос пересохли, я сморгнула невидимые слезы — плакать было бы невиданным подарком для той, что сама же привела себя к смертельной опасности.       Ухабистая дорога внезапно прекратила создавать преграды для микроавтобуса, мы остановились, водитель провернул ключ в замке, мотор заглох, мы погрузились в тишину. Я боялась оглядываться по сторонам, страх сковал меня, мышцы закаменели, сжатые пальцы онемели, дыхание прерывисто, мне приходилось напоминать себе дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Дверь открылась, следом открылись ещё две, похитители вышли из машины: все, кроме того, кто сидел рядом со мной.       «В этот раз спокойная попалась», — долетело до меня, и я мысленно ухмыльнулась, резко выдохнув воздух из носа. Кажется, я была не первой.       Зазвонил телефон, стандартный рингтон, скучная мелодия. Мой сосед достал из внутреннего кармана пиджака смартфон, взглянул на экран, помедлил пару секунд, а после быстро вышел из машины, отвечая на вызов.       Только тогда я осмелилась повернуть голову: сначала на уходящего, потом — в сторону окна рядом со мной — одни деревья, ветви плотно прижаты друг к другу, практически ничего не видно. Голова отчаянно начала работать, хотелось жить, я отпустила юбку, аккуратно разворачиваясь на сидении и вглядываясь в заднее окно. Все четверо, включая водители, собрались вместе. Я не видела их лиц, едва ли различала их движения, могла лишь разглядеть чёрные силуэты на фоне таких же чёрных стволов.       «У нас проблемы». «Что случилось?» «Он хочет двоих». «Тогда и плата будет двойная». «Где достать ещё одну? Скоро рассветет. Или тебе напомнить, чем закончился прошлый раз? Мы на такое не подписывались».       Тихие голоса переходили на повышенные тоны. Думай, думай, думай. Казалось, они забыли обо мне. Намечалась ссора. Всё не могло быть так просто, так удачно для меня. Я никогда не была везучей. Мысли проносились в голове, но не было времени заставлять себя решаться на отчаянную попытку спастись. Пока здравый смысл отговаривал меня, сражаясь с волной безысходности, приступ надежды подтолкнул меня попытаться.       Тихонько, медленно, я пододвинулась к открытой двери, дрожащими руками сняла туфли. Вслушиваясь в каждое слово, которыми похитители перекидывались между собой, уже не стесняясь в выражениях и не пытаясь сохранить тишину. Мои стопы коснулись земли, и, вспоминая каждую молитву, аккуратно, на носочках, я обошла двери и побежала так быстро, как только позволяли мне мои способности.       «Чёрт! Эта дрянь убегает!» — последнее, что я услышала до того, как собственный пульс заглушил любые звуки извне. Теперь осталась только я и время, это была гонка на секунды, и я не была быстрее их, но у меня была фора, и я должна быть хитрее.       Соскальзывая по склону с лесной дороги, я побежала между деревьями, палки, камни, колючки, ягоды попадались под ногами, видимость была минимальной, всего несколько метров — дальше чернота, листья шуршали под ногами. Я знала, что они были близко, я чувствовала это, но продолжала бежать. Лёгкие жгло огнем, в глотке першило, болел бок, хотелось кашлять, кружилась голова, мне нужен был полноценный глоток кислорода. И тут меня схватили рукой за волосы, бросая назад, в глазах расплылись красные круги от боли, я полетела на землю, ударяясь спиной о торчащие корни деревьев. «Она тут!» — раздался крик. Кажется, он был один.       Мужчина налёг на меня всем телом, прижимая к земле, пытаясь достать до моих запястий. Я сжала в кулаках всё, что было под ладонями, и вдавила в глаза того, кто пытался взять мою жизнь под свой контроль. Кожа вокруг ногтей стала влажной — попала ногтями в глаза. Я сильнее надавила пальцами — крик боли резанул по ушам. Нападавший скатился с меня сам, я снова могла шевелиться. Но стоило мне только твердо встать на ноги, как он схватил меня за ногу одной рукой, и я вновь упала вперёд. Юбка опутала моё тело, на четвереньках я повернулась к парню и вновь кинулась ему в лицо, сцарапывая кожу. Пока он пытался обездвижить меня, я сдирала кожу с его носа, щек, лба, давила ему на глаза — травмировала всё, до чего могла дотянуться. Он отступил, а я, открыв второе дыхание, продолжила гонку.       Я не слышала их за собой, не знаю, сколько бежала, не знаю, куда бежала, но я не могла остановиться, время бежало вместе со мной. Голова пустая. Хотелось пить. Сил больше не было, я упала от усталости и боли в мышцах — споткнулась о ветки, сознание отключилось, я пролетела несколько метров, кожа стёрлась о бетон, кровь железным привкусом и приятной влагой просочилась во рту. Было холодно, сыро, но даже мерзкий запах не смог пробудить меня.       Я открыла глаза на шум, все ещё слабо осознавая, что произошло. Половина моего тела была в воде, где-то вдалеке были слышны мужские голоса. Я попыталась пошевелиться, но было слишком больно. Я прижалась к бетону плотнее, мутная жидкость со всевозможным мусором обволокла мои ноги. Я ощупала ладонями пространство вокруг себя: фантики, бутылки, пачки от сигарет, одежда, ботинки. Всё начинало проясняться.       Я была в трубе, диаметром с метр или чуть меньше, что под крутым наклоном уходила в землю. «Я проверю», — донеслось до меня, голос был знакомый, я точно слышала его, события ночи резанули по памяти, я зажмурилась. Не знаю почему, но я знала, что он идёт сюда. Вдохнув побольше воздуха, я отползла назад и полностью погрузилась в воду, расправив руками над собой мусор.       «Она там?» — это был тот парень в костюме, он был у входа.       «Нет, тут только позавчерашняя», — в этот раз голос звучал дальше. Возможно, меня не заметили, но я боялась поверить в очередное чудо.       «Уходим отсюда».       Прошло около минуты, воздух заканчивался, я больше не могла оставаться под водой, иначе задохнулась б — не лучшая альтернатива. Стараясь не создавать шума, не шелестеть мусором и не плескать водой, я медленно вынырнула, всматриваясь в отверстие в трубе, но увидела там только голубое небо и слепящее солнце.       В моей голове, словно сирена, проиграли слова «там только позавчерашняя», подозрения нахлынули, я снова нащупала ботинок, поднялась чуть выше, касаясь пальцами гладкой холодной поверхности чужой кожи. Медленно раздвигая руками мусор, я вглядывалась в воду. Под грудой мусора лежала ещё одна девушка, но у неё уже не было ни одного шанса выбраться. Паникуя и переживая за свою жизнь, я не заметила, что была не одна. Я подавила крик, сдавливая рот ладонями, чтобы не издать ни звука, чтобы не выдать себя, чтобы не закончить, как она… Из глаз брызнули слезы, это не было похоже на реальность.       Я ещё долго не могла заставить себя вылезти из трубы, но продолжать оставаться наедине с мертвой девушкой я более не могла. Мне казалось, что чем больше я там находилась, тем сильнее она втягивала меня в сюрреалистичный мир, из которого я бы уже не вытянула себя.       Когда я выбрела на трассу, вокруг было полно тех машин, которых так не хватало ночью. И мне не было страшно. Солнце отыгрывало на последних листочках свою световую оду. Красный, оранжевый, коричневый — все цвета перемешались. Небо, бездонное, было словно зеркало без отражения, но я видела в нём себя, прежнюю, без чувства страха и с неумением распознавать опасность. Всё та же шифоновая юбка, в пятнах грязи, лоскутами висящая на мне, щекотала кожу на ногах, на ногах запёкшаяся кровь, но они твёрдо стоят на асфальте, готовые ринуться в дальнейший бой, смазанный макияж, синяки и кровоподтеки на руках, шее, лице говорят о пережитом ужасе громче, чем любые слова.       Снова крики, внимание людей такое желанное, но совсем не вовремя — где же они были ночью? Подбегающие свидетели пережитого мной ночного кошмара словно соревновались в количестве заданных вопросов. Движение на трассе замедлилось, машины хаотично остановились на месте.       «Можно ваш телефон? Позавчера произошло убийство», — будто издалека послышался мой голос.