Часть 8. Про нападение и действия

      *** дней спустя.       Ситуация с монстром стихла, жизнь потекла прежним руслом. Всё реже стали погибать блондины, а сама причина смерти отошла на задний план, позволяя войне выйти вперёд. Хотя дела у немца не лучше, чем было в конце осени. Королевство Италия засматривается в сторону врага, Японская Империя… Нет, с ней пока всё было в норме. Она, как обычно, не участвует вместе с Альфредом в войне против Союза, но ариец спихивал это на конфликт с США.       В последние дни дела стали совсем плохи. Начал сказываться январский прорыв одного из советских городов, именуемый Ленинградом. Другие города, Воронеж, к примеру, тоже сняли нацистскую осаду, чем разозлили немца, а о сне тот мог лишь мечтать. Работы навалилось столько, что иногда Альфреду казалось, что этот мир в данный промежуток времени прикалывается над ним, и что эти моменты просто нужно пережить, а потом всё пойдёт привычным ходом.       Что ему просто нужно укрепить свою армию на землях СССР, и тот поймёт, что питает глупые надежды победить в этой войне. Что после этого у него снова будут силы кричать на бестолкового Марко, проклинать Александра (что он, в общем-то, и так хорошо делал) и спорить о существовании какого-то там то ли волка, то ли лисы с Хиро. Но один случай, произошедший с Альфредом, заставил того поменять свою точку зрения в последнем.       Это был ничем не примечательный день. Морозы давно прошли, сменяясь слякотью с грязью из-за оттепели. Рейх любил гулять по лесу утром, когда там тихо, и лишь такие же ранние пташки, как он сам, иногда чирикали где-то высоко на ветках деревьев. Маршрут прогулки немец выбрал довольно удачный: тропинка, давно протоптанная им самим, была сухой, хоть по пути встречались и несколько луж.       Внезапно тишину и покой в лесу прервало многочисленное карканье ворон где-то недалеко. Птицы разом вылетели из-под деревьев, покидая одно и то же место. Мужчина взглянул на часы, маленькая стрелка которых была ровно на цифре семь. Любопытство взяло вверх, и Нацистская Германия направился туда, пускай тропинка вела в другое место. По пути он начал различать чьё-то пение, причём голос был явно женский. Но не приняв этот факт к сведенью, что могло бы привести к избежанию огромной ошибки, Альфред пошёл быстрее, на всякий случай попутно доставая пистолет. Мало ли кто (или что) может ждать его там. Тот понял, что существо, ведь он не был стопроцентно уверен в том, что это человек, находилось на известной ему поляне, на которой он любил рисовать, ибо вид оттуда был просто потрясающий. Внезапно в голову ударило осознание того, что он хоть и не различал слова песни, но невольно начал идти быстрее, будто ариец хотел слушать этот голос всё дольше и лучше. Но когда до поляны оставалось буквально чуть-чуть, его мозг и разум вдруг протрезвел, и Альфред стал думать логически.       «Так, Рейх, стоп, — задумался он. — Нужно рассуждать логически. Поют явно не на немецком. А если так, то возникает вопрос, а какого чёрта это существо забыло в лесах Берлина, в разгар военных действий?!»       Пробираясь через кусты, не лишённые крапивы, нацист тихо выругался. Пение неожиданно прекратилось, а потом певец заголосил с большей силой, но на арийца это не сработало. Раздвинув огромный кустарник, он увидел девушку в кимоно. Стоп. Девушку в кимоно? В Берлине?! Что-то здесь не так. Тут же он вспомнил про споры с ЯИ на тему существования Лисы.       «Не-е-ет, Альфред, нет, нет и ещё раз нет. Быть того не может, что… Или всё-таки может. Да не, бред это всё».       Но идти обратно мужчина не намеревался. Воспользовавшись тем, что его не заметили, или может певец хотел, чтобы немец так думал, второй вышел из-за кустов и поднял пистолет на уровень глаз, целясь в девушку, хотя он не был уверен в том, что это вообще человек. Нацист знает только одного человека японской расы, не считая политиков. «Но у Хиро голос не настолько высокий», — пронеслось у него в голове. Что это существо, похожее на японку, забыло в лесах Берлина?       Обычно Рейх убивает ему не угодных, не мешкаясь, но здесь… другой случай. От чего-то он не был точно уверен в том, что это существо после пули в голову не встанет и не продолжит своё песнопение. Но всё же, Альфред не будет самим собой, если не убьёт врага, поэтому всё-таки всадил существу пулю в висок. То упало, будто замертво, но всё равно, пусть и будучи неуверенным в том, что тварь не жива, немец подошёл к ней.       «Вроде не дышит, — подумал он. — Странно».       Подходя, он заметил нечто странное. А точнее, лисьи хвосты. Да, именно хвосты, их тут было штук пять минимум. И только это заставило Нацистскую Германию делать ноги отсюда. В нечисть он никогда не верил, но этот случай заставил его усомниться в собственных убеждениях. Отбежав на достаточное расстояние, ариец остановился и, отдышавшись, посмотрел на часы и опешил. Прошло всего лишь пять минут, хотя тот был уверен, что стоял там, минимум, полчаса. «При встрече с Кицунэ время останавливается для всех, кто её видит», — тут же вспомнил слова Мицуки нацист. «Не могло мне померещатся! Да и к тому же, когда мерещиться, время не сможешь измерить». Наконец выйдя из этого проклятого леса, немец не спеша пошёл в сторону офиса.

***

      — Хиро, ты здесь? — осторожно постучал Нацистская Германия в закрытую дверь.       — Альфред? Да-да, я тут, что-то случилось? — послышался тихий и еле разборчивый ответ.       Тот поспешно зашёл внутрь и, спросив у обитателя кабинета о возможности закрыть дверь на ключ и получив утвердительный ответ, он повернул замок и подошёл к столу девушки, в то время, как та выдвигала ему место, чтоб сидеть. Сев на предложенный табурет, немец положил локти на колени и потёр переносицу. Спустя примерно минуту молчания, Рейх заговорил первый:       — Хиро, расскажи мне о той лисе, пожалуйста.       Девушка напряглась. Не уловить тревожные нотки в голосе арийца было трудно, поэтому она несколько раз проморгалась и спросила:       — О лисе? Та, которая Кицунэ? Но ты ведь не верил в её существо… — азиатка недоговорила, закрыв рот руками, и, с шоком, сменившемся на страх, прошептала. — Только не говори, что ты встретился с ней. Это же ужасно!       — Как бы жутко это не звучало, но да. И я даже прострелил ей висок, но такое ощущение, что оно всё равно выжило.       — Правильно ощущение. Эту тварь нельзя убить простыми способами. И, раз ты мне веришь, я расскажу тебе план, правда в нём ты приманка.       — Приманка? — не понял Нацистская Германия. Он был пешкой, игроком, но наживкой — никогда.       — Типа того. Но для этого мне нужно знать все подробности вашей… эм… встречи.       — Хорошо. Задавай вопросы.       — Было слышно красивое пение, и в какой-то момент тебе захотелось слушать его вечно. Так?       — Так.       Сделав заметку во взявшемся из ниоткуда блокноте, девушка продолжила:       — Она тебя заметила?       — Да.       — Было ощущение, что когда она тебя заметила, начала петь громче?       — Было.       Вздохнув, Мицуки убрала блокнот, и отзеркалила бывшую позу Рейха.       — Значит сработает. Так, послушай, я нашёл место, где может прятаться Кицунэ, но для того, чтобы она вышла, нужен человек, по внешности похожий на её предыдущих жертв. Для того, чтобы, так сказать, победить Лису, нужно, чтобы она увидела своё отражение. И, как я уже говорил, когда это случится, с теми, кто находится в радиусе пятисот метров от неё, может произойти всё, что угодно. Поэтому, как только Лиса взглянула в зеркало, надо бежать, и как можно быстрее. Но есть одно но.       Альфред, до этого внимательно слушавший девушку, прокашлился:       — Что за «но»?       — Если я правильно понял, то ты совершал попытку убить её. А Лиса, как ты понял, злопамятна. Поэтому, она, как только увидит тебя, сразу прикончит. Если я буду тебя защищать, то не факт, что выживу сам и смогу помочь выжить тебе. Поэтому, мы разыграем сценку. Лиса не трогает только несколько типов людей: девочек, девушек и женщин — хотя тем, для того, чтобы потерять рассудок, достаточно лишь посмотреть на Кицунэ, детей — их она, как любая женщина постарается сохранить в безопасности, и парочек. Последних она не трогает, так как сама когда-то была такой и не станет причинять вред парню, находящемуся рядом с девушкой, даже если тот очень похож на её «бывшего». Соответственно, я попробую превратиться в ребёнка и сыграть на её, так называемом, материнском инстинкте, если таковой ещё остался.       — В смысле, попробуешь превратиться в ребёнка? Ты же говорил, что в животных только можешь превращаться, — не понимал Рейх.       — Как бы тебе объяснить?.. В общем, я могу превращаться только в тех, кого видел. И, как недавно оказалось, под это правило подходят не только животные, но и люди.       — Надо же. И как же, боюсь поинтересоваться, ты это понял?       — Я практиковался, но вместо орла стал… ну… тобой.       Альфред аж подавился воздухом. Откашлявшись, он спросил у ЯИ:       — И как же в моём теле?       — Высоко.       Немец подавил смешок, смотря на Мицуки.       — Не смешно. Я чуть не упал, потом еле обратно превратился.       — Хорошо-хорошо, не смеюсь. Проехали. А можешь конкретно рассказать о своём плане и что мне нужно будет сделать?

***

      — Шанхай.       — Ммм… Йорк.       — Киото.       Неужели вы думали, что такие серьёзные страны, как Третий Рейх и Японская Империя будут идти в гробовой тишине около двух часов? Ха, как-бы не так. Это уже пятая партия в города, которая определит победителя.       Спустя несколько минут, в которые было слышно тихие немецкие ругательства из-за того, что их обладатель снова угодил в крапиву, которая непонятно откуда появляется на пути у стран (причём в основном у Рейха) вышеупомянутые нашли исканное, то бишь поляну, где недавно произошёл инцидент с арийцем. Место пустовало, лишь следы крови, в которые кто-то наступал и шёл так же непонятно куда. Правда, именно эти следы и были нужны немцу и японке. Следуя за ними, они зашли в чашу леса.       — Кажется, пришли, — констатировал Альфред, когда увидел пещеру, куда и вели следы. — Что теперь делать?       — Попробуй позвать, — ответила девушка, снимая тяжёлый рюкзак с плеч. А тяжёлый он потому, что Нацистская Германия был полностью уверен в том, что они успеют отбежать на нужное расстояние, чтобы их не задела мания лисы. «Если ты так хочешь таскать с собой палатку и ещё всякую хрень... на здоровье, но я это даже не подниму», — так он сказал девушка, когда они подошли к её дому для того, чтоб ты собрала вещи. — Долгожданная свобода и лёгкость в плечах…       — Я тебе говорил, не бери столько, но ты ж упёртый, как незнамо кто. Ладно, как позвать эту тварь?       — Ну… — Мицуки задумалась.       «Так-так-так, А ведь правда, как сделать так, чтобы оно вышло, да ещё и в зеркальце на себя любимого взглянуло… Точно!» — азиатка резко подбирали ко входу в пещеру, и, повышая свой и без того довольно высокий тембр, крикнула что-то неразборчивое на японском. После она побежала к более дальней сосне, доставая зеркала и приклеивая их к дереву.       — А теперь, смертельный номер. Твоя задача, Альфред, каким-либо образом заставить посмотреть сюда, то есть, тебе нужно будет, грубо говоря, спрятаться за сосну, а после этого выйду я, уже будучи ребёнком, и пока она будет превращаться обратно, я уменьшу радиус попадания этой силы. Но как только пропадёт девятый хвост, беги, хорошо?       — Погоди, а ты?       — За меня не переживай. Я быстро убегу прямо за то… — внезапно оборвалась Мицуки на полуслове. Нервно и, можно сказать, с лёгким испугом покосившись на вход в пещеру, откуда издавались странные звуки, понизив тон, сказала. — Началось.       Из вышеупомянутой пещеры показалось жуткое существо, отдалённо напоминающее девушку. От подобной картины даже у Рейха затрясутся поджилки. Но тот вовремя взял себя в руки, и, посмотрев на Мицуки, которая уже превратилась в маленького черноволосого мальчика, выстрелил совсем рядом с ногами (если их, конечно, можно так назвать) этого нечто чтобы привлечь внимание твари на себя. Ещё раз взглянув на Японскую Империю, в его голове пронеслась довольно интересная мысль:       «Ребёнок превратился в ребёнка, но чуть поменьше, и мне, опытному стратегу и первокласснику воину, нужно полностью доверить свою жизнь ему. Я, конечно, наслышан о неком самурае, чья катана, или как её там, стала естественным продолжением руки и догадываюсь, что речь идёт о Хиро, но, чёрт возьми, мне сейчас реально страшно!..»       А монстр тем временем удостоил немца своим взглядом. Выстрелив в место, где у нормальных людей должно быть сердце, Рейх попятился в сторону сосны с зеркалом. Теперь, когда он стоял, прижавшись к дереву, полный уверенности, что тварь смотрит прямо на него, резко отошёл сторону, а затем за дерево. Японка и ариец поняли, что оно посмотрели на себя про яркому свету. Жестом сказав «сиди здесь» Альфреду, девушка вышла из-за сосны и встала напротив Лисы таким образом, чтобы оно и зеркало видело, и её. По лбу скатывались капельки пота, и это было нормально, ведь японка тоже боялась. Велика вероятность, что девушка сможет сжать радиус действия магии Лисы таким образом, чтоб Рейх успел убежать, а она — нет. Страх сковывал её движения, в уголках глаз скатывались маленькие солёные капельки. Ещё раз вздохнув и выдохнув, ЯИ, закрыв глаза, выставила зеркальце прямо напротив монстра, прокричав:       — あなたはもはや痛みや悲しみを蒔くことはありません!       Прошла секунда. Другая. Ещё одна. Японка открыла глаза. На руке чувствовалась крепкая хватка. Картинка, до этого состоящая только из белой пелены, начала проясняться. Она лежала на траве, а за руку её держал Нацистская Германия. И тот, естественно, заметил, что Мицуки открыла глаза и смотрит на него.       — Хиро? Ты в порядке? — встрепенувшись, поинтересовался немец.       — Что?..       — Ты лежал и бредил. Говорил что-то непонятное.       — А, да? Хорошо, — Японская Империя осмотрелась. Было что-то странное, но вот что? Внезапно в голову девушке ударило осознание.       — Альфред. А мы где сейчас находимся?       Ариец вздохнул и потёр переносицу.       — Мы? На берегах Амазонки.