Часть 1

      Токиёри с удовольствием наблюдал, как возвращаются самураи, отправившиеся на преследование уцелевших остатков вражеского клана. На их лицах читалась хищная радость и довольство собой — значит, «охота» была успешной. Впрочем, об успехе преследования говорили еще и куби букуро и прочие подручные средства, которые люди Токиёри несли с собой — пустыми они явно не были, а головы врагов низкого ранга были бы тут же с презрением брошены на землю.       Даже мерзкая холодная морось и быстро сгущающиеся сумерки осеннего вечера не могли портить приподнятого настроения шестнадцатилетнего Токиёри, чья молодость и неопытность были сильно переоценены поплатившимся за это врагом. В его клане, после смерти его предыдущего лидера, многие стали видеть легкую добычу и вот уже второй год с поразительным усердием осаждали его. Всякий раз безуспешно… ***       — Жаль, Тадаёри этого не видит, — тоскливо протянул один из самураев, глядя на Токиёри, проверявшего свой лук, сидя верхом на лошади. В шестнадцатилетнем предводителе клана, казалось, не отражалось и тени гордости за сегодняшнюю победу, лишь его извечное довольство собой и высокомерие.       — Был бы с нами Тадаёри, они бы не напали, — устало заметил второй самурай, — И впредь уже вряд ли нападут. Но Тадаёри очень жаль, так рано его… — он ненадолго замолчал, словно что-то обдумывая, после чего все же продолжил, — Господин наш хоть и хорош, но слишком уж нетерпелив. Да и, к тому же, не очень осмотрителен, — слова эти были сказаны довольно тихо и глава клана не должен был их услышать. По крайней мере, на это очень рассчитывал говоривший и еще больше рассчитывал его собеседник, которому «со стороны» было заметнее, насколько опасно и не тайно было сказанное.       Ни секунды более не уделив луку, Токиёри тут же извлек из ножен меч и быстро подъехал к говорившим.       — Что ты тут болтаешь? — зло спросил он.       — Ничего, — с ужасом произнес самурай, тут же падая ниц. — Я только говорил, что отец ваш, в силу возраста, был опытным и мудрым предводителем…       — Ох, не о том ты говорил, не о том, — голос звучал значительно спокойнее, однако в нем все еще отчетливо звучала холодная злоба и прямая нескрываемая угроза.       Недобрая усмешка коснулась губ Токиёри. Все знали о внезапной смерти его отца, бывшего в тот момент в самом расцвете лет и отличавшегося отменным здоровьем. Полностью пресечь сплетни и домыслы было проблематично, и Токиёри понимал, что небеспочвенные подозрения будут сопровождать его на протяжении всей его жизни, однако, обсуждение этих тем в его присутствии было уже перебором.       — Я говорил лишь о доблести и славной репутации вашего отца… — самурай торопливо подбирал слова, — …репутации, которую вы, по всей видимости, затмите.       Ухмылка Токиёри сделалась шире и кровожаднее.       — Ты оскорбляешь память моего отца и самого меня, — будто бы отстраненно произнес он.       В следующее мгновение Токиёри спрыгнул с коня и одним быстрым движением срубил голову самурая.       — Если еще хоть кто-нибудь будет собирать напраслину по поводу меня или любого другого члена нашего клана, на столь же легкую смерть он может не рассчитывать, — громко сказал Токиёри, вытирая об траву меч.       Убрав оружие в ножны, он легко вскочил на коня и двинулся по направлению к крепости, сопровождаемый взглядами самураев, в которых читался страх, одобрение, что-то вроде хищного злорадства и бог знает, что еще.       Токиёри знал, что среди смотрящих на него были люди, полностью разделявшие точку зрения только что убитого им, но также он знал, что особой роли это не играет. Главное, все держать под контролем. А там, глядишь, и вся Япония перейдет под этот самый контроль.