Доктор

      Кроваво красное солнце, зашедшее за горизонт, уступало место чернильной тьме с яркими вкраплениями звезд. Вэнь Чуньлэй стоял у того же обрыва, в том же месте. Его распущенные длинные волосы, белое клановое ханьфу, лицо, скрытое в тени, ещё больше придавали ему сходство с покойником, вставшим из могилы. С лютым мертвецом, чья темная мощь заставляет поджилки мелко трястись. Рубиновые глаза тусклыми обжигающими углями блеснули в сумраке. Ужас сковывал его, но он не мог сдвинуться с места.       Объятья крепкие, холодные, поцелуй, не дающий сделать вдоха, вкус пепла, кружащий голову резкий запах трав. Вэнь Нин вцепился пальцами в одежды Вэнь Чуньлэя, чувствуя под тканью неживую твердость камня. От этой силы, от этой скованности, по всему его телу разлился странный, постыдный жар. Приятное щекотание под ребрами перерастало в пульсирующую волну желания, с каждой секундой становясь все нестерпимее. Ощущения достигли пика. И в этот миг острая, жгучая боль, от которой весь мир сузился до разгоряченных губ. Калейдоскоп сменяющихся картинок из глупой весенней книжки с обрезанными рукавами пронёсся перед глазами, только в главных ролях были…       Вэнь Нин дернулся, резко сел в постели. Сердце стучало как бешенное. Комната была погружена в предрассветную тьму, но он чувствовал все с пугающей отчетливостью: влажную от пота простыню, липкую рубашку, приставшую к спине, и… …и напряженную пульсацию внизу живота, натянутую ткань штанов.       Он сглотнул и закрыл горящее от стыда лицо ладонями, пытаясь загнать обратно стон, рвущийся из груди. В отчаянии он рухнул обратно на кровать. Единственная мысль крутилась в его голове назойливо и без остановки, так что хотелось выть: «Мне конец». Отвращение к себе самому захлестнуло его с головой.       Он переоделся. Сначала в уличные одежды, потом подумав, всë-таки остался в одних нижних, чтобы, если что, сделать вид, что только встал. Сняв запачканное постельное бельё и взяв штаны, Вэнь Нин тихо, чтобы не разбудить Вэнь Чао, пробрался на задний двор. Благо, он проснулся до утреннего колокола и у него ещё было немного времени, чтобы успеть всё выстирать, до того, как кто-то заметит.       Пока он искал таз и таскал воду, утренние колокола разразились приевшимся перезвоном. От этого Вэнь Нин подскочил на месте и только яростнее принялся отстирывать белье, молясь всем богам, чтобы старший брат не заинтересовался его отсутствием.       Но удача в этот день отвернулась от него. Когда Вэнь Нин услышал звук открывания дверей, ему показалось, что сердце его на мгновение остановилось. — О, мой младший братик, обрезанный рукав, наконец повзрослел? — прозвучал насмешливый, сладкий голос, от которого кровь стыла в жилах. — В-в-вэнь Чао… — Вэнь Нин замер, желая провалиться под землю.       Насладившись видом красного от стыда младшего брата, Вэнь Чао широко зевнул, прикрыв рот рукой. — Я даже знать ничего не хочу. — деланно скучающе с долей брезгливости произнес он. — Не занимайся ерундой и отдай белье служанкам. Это их работа. Попросишь у них новое.       Сказав это, он ушёл, оставив Вэнь Нина одного на заднем дворе.

***

      Внутренний двор освещаемый бумажными фонарями тонул в темноте безлунной ночи. Вэнь Чуньлэй присел на скамейку в тени, с удовольствием вдохнув прохладный воздух. Сверчки тихо стрекотали в кустах отцветающих пионов. Их сладкий тяжелый аромат до сих пор витал в воздухе.       Вэнь Нин нисколько не таясь явно избегал его уже несколько дней, что было ожидаемо.       Вэнь Чуньлэй глубоко вздохнул. А ведь он просто хотел быть юноше хорошим старшим родственником и никем больше… Они ведь даже общались редко, а моменты, когда оставались наедине с друг другом вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Как в человека, с которым не общался толком, можно влюбиться? Для Вэнь Чуньлэя это было смехотворно. Тем более, раз это, как видно, уже случилось, неужели Вэнь Нин не понимает, что это глупо, неприемлемо и точно ни к чему не приведёт? Хотя он тоже хорош. Кто его за язык тянул? Он же сам начал этот разговор, может не спроси он, Вэнь Нин так бы ничего не сказал и со временем сам забыл бы о подобной глупости. Какой из него разумный взрослый, если вместо спокойного объяснения, что нужно думать головой и не идти на поводу у своих чувств, он решил, что лучшим решением будет вышибание клина клином. Напугал ребенка — молодец, что ещё сказать. А как это со стороны выглядело… Он мысленно представил картину: знатный господин, с силой целующий своего юного племянника в темном углу. Идеальное подтверждение всех грязных слухов о безумном младшем брате Владыки Вэнь. С досадой Чуньлэй заключил, что голодовка явно пагубно влияла на его интеллектуальные способности.       С мыслями о том, что возможно стоит поговорить с племянником, когда тот отойдёт от потрясения, Чуньлэй потянулся за сигаретами, как услышал тихий шум в кустах пионов. Он замер. Вглядевшись в полумрак, он заметил белое ученическое ханьфу и красную ленту, что держала высокий хвост волос. К груди юноша бережно прижимал сосуд с вином. Почувствовав, что на него смотрят, тот обернулся. Их взгляды пересеклись. Только общения с главным героем ему не хватало…       И будто хуже быть уже не могло, Чуньлэй замечает на пороге во внутренний двор Лань Ванцзи. Его лицо, освещенное мягким светом фонарей, было отрешенным и холодным, как всегда, но взгляд методично скользил по территорий двора, выискивая злобного нарушителя правил Гусу. Вэнь Чуньлэй медленно выдохнул и устало закатил глаза. —Не покои, а проходной двор… — проворчал он, не таясь.       Лань Ванцзи сделал несколько бесшумных шагов вперед и безукоризненно поклонился. Всё по этикету, всё, как по линейке. —Господин Вэнь. — его голос был чистым и вежливым, без единой нотки неуверенности. — Простите за беспокойство в столь поздний час. Вы не видели ученика с кувшином вина?       Вэнь Чуньлэй оценивающе посмотрел на него. Второй Нефрит Гусу выглядел слишком уверенным в своём праве беспокоить гостя и рыскать ночью по его покоям. —Я вижу только ученика, который нарушает правило «не ходить по ночам». С тобой, что, остальные вином не поделились? — сухо сказал Вэнь Чуньлэй. — Разве поимкой нарушителей не должны заниматься более взрослые адепты?       Лань Ванцзи не ответил. Он продолжил смотреть прямо на Вэнь Чуньлэя будто не понял или не услышал вопроса. Молчание затягивалось, становясь невыносимым, а мысленные ругательства о психическом здоровье Второго Нефрита в голове Вэнь Чуньлэя становились всё более изощрёнными. — Нет здесь никого. — скрипнул зубами Чуньлэй, прервав молчание первым. В этот момент он считал себя образцом терпимости, так как сдержался и не спросил у Ванцзи: «Дебил он или глухой?», хотя очень хотелось. — Иди уже отсюда…       Лань Ванцзи молча кланяется и уходит. Вэнь Чуньлэй перевел взгляд обратно на кусты. Нарочито громко покашлял, привлекая внимание. Вэй Усянь ещё раз удостоверившись, что его преследователь скрылся из виду, выбрался из укрытия и встал в полный рост с выражением невероятной признательности на лице. — Безмерно благодарю, Фаньхуэй Дицю! — прошептал Вэй Усянь, все еще не решаясь выйти из тени. Его глаза сияли. Он вежливо поклонился. — Вы невероятно добры!       Вэнь Чуньлэй смерил его тяжелым взглядом. «Фаньхуэй Дицю». Все обитатели Гусу вспоминали этот титул лишь в двух случаях: когда хотели подмазаться или когда пытались польстить. Будто он имел для него какое-то особое значение. Будто все по этикету не обязаны обращаться к нему только по титулу и делают тем самым невероятный комплимент… — Что ещё тебе надо?       Вэй Ин, казалось, был наделен врожденным иммунитетом к пассивной агрессии. Он не отступил, а наоборот, сделал шаг вперед, его лицо озарилось любопытством. —Я очень хотел задать вам один вопрос. — начал он, понизив голос до шёпота. — Вы, правда, постигаете темный путь?       «Блядь…» — мысленно, с чувством, протянул Вэнь Чуньлэй. Ему снова захотелось закатить глаза к небесам. — Ты, правда, надеешься получить честный ответ на свой вопрос? — Вэнь Чуньлэй не смог скрыть язвительности в своих словах, сделав акцент на слове «правда». — Я человек понимающий, но другие могут оказаться не так снисходительны. За такие вопросы можно схлопотать по хребтине. — Мне не впервой, господин Вэнь. — Вэй Ин простецки пожал плечами. — Один из моих учителей рассказывал мне о своем учителе. — Чуньлэй устало помассировал переносицу. — Тот хотел исследовать то, что ощущает человек в последнее мгновения перед смертью через повешенье. Надев себе на горло петлю и повиснув, он почувствовал темную тоску, тяжесть в голове и отчаянное желание сбросить с шеи верёвку, но уже не мог этого сделать. Петля воздействовала на… особые точки на шее, и его руки и ноги отказали ему. По предварительной договорённости его ученик вытащил его. Прежде, чем как-то изучать темную ци, стоит охладить свою голову и найти человека, который вытащит из петли, молодой господин Вэй. — У вас есть такой человек? — выслушав, тихо и серьёзно спросил Вэй Ин. Вэнь Чуньлэй встретился с пронзительным взглядом серых живых глаз. На мгновение он потерялся и не знал, что ответить. — Я не постигаю темный путь. — отмерев, криво улыбнулся он. — Вэнь Нин с тобой? Я видел его в твоей компании.       Вэнь Чуньлэй кивнул на сосуд с вином в руках юноши. — Если бы он был с нами, вы были бы против? — с наивной хитринкой в глазах поинтересовался Вэнь Усянь. — Я бы сказал, что на четверых одного кувшина с вином маловато. Жди здесь.       Зайдя в собственные покои, Вэнь Чуньлэй направился к шкафу, где хранил лекарственные вещества и небольшой запас вина. Его мрачный взгляд упал на тот самый кувшин с вином. Он стоял в стороне, завернутый в тряпье, чтобы точно не перепутать с остальными. Пустота холодная, темная на мгновение, что показалось вечностью, заставила его замереть.       Резковатым движением Вэнь Чуньлэй взял сосуд с вином и вышел к ожидавшему его юньмэнцу. — Чтобы я тебя больше не видел. — отдав ему вино, произнес он с намеком, но юноше явно было не до этого. — Спасибо, Фаньхуэй Дицу! — не веря своему счастью воскликнул Вэй Усянь. — Давай, кричи громче. — скривился Вэнь Чуньлэй, махнув на него рукой. Не дожидаясь поклонов, он ушёл в свои покои.