5

      Раздался стук.       – Амалие, открой дверь! – прикрикнула Агнете.       Агнете не могла отвлечься, – кормила грудью Фритьофа. Кушал мальчик плохо, и если уж тянулся, то отказывать было нельзя.       С порога раздался прокуренный женский голос:       – Здравствуй, дорогая. Где мама?       – Она в спальне. С маленьким, – отозвалась Амалие.       – Я сейчас! – воскликнула Агнете.       Фритьоф или наелся, или все эти крики его перепугали. Он снова разревелся. Настоящая напасть в семье Йордаль – что ни ребёнок, то сирена.       Лукас тоже был громким. Как-никак – командир.       Агнете вышла в гостиную.       Кстати, семья Йордаль не ютилась в офицерской каюте. Некогда шесть человек, и офицерская каюта для них – тесная конура. Лукас снял самодельный домик, возведённый в пустом отсеке "Амбиции", в трюмах. Гораздо больше каюты, двухэтажный, прекрасно обставленный и даже с проведённым электричеством. Одна беда – удобств нет. В отсеке общие душевые, мойки и биотуалеты, до которых ещё дойти нужно. Если приспичит дома, то спасёт только ночная ваза.       Строили такое жильё на скорую руку, чтобы так же скоро разобрать, если капитан всё-таки решит этот отсек для чего-нибудь приспособить.       В гостиной появления Агнете ждали две женщины.       Одна куда старше Агнете, но выглядела лучше, несмотря на то, что пахло от неё как из пепельницы. Представить Теклу без сигареты сложно, но всё-таки при детях она не злоупотребляла. Острые черты лица, подведённые глаза, белила, дорогие украшения и ногти.       Вторая – ровесница Агнете, но выглядела так же измотано. Симона куталась в уродливую хламиду, хотя некогда ей и Агнете завидовала. Почти совершенная фигура "песочное хроно", где ещё такую увидишь? И зачем её скрывать?       – Привет, – произнесла Агнете. – Спасибо, что заглянули.       Текла обе руки положила на стол. Видно было, как тяжело ей приходится без сигареты, но пока она держалась.       – Нам очень жаль, Агни, – произнесла Симона.       Примерно те же самые слова сказала Агнете, когда погиб муж Симоны.       Агнете проглотила ком в горле, вдохнула поглубже, а потом сказала:       – Вам налить чего-нибудь?       – Амасека, если есть, – ответила Текла.       Уж этого добра в доме полно. Лукас не был алкоголиком, но прикладывался к бутылке часто – профессиональная деформация пустотного абордажника.       Агнете разлила напиток по рюмкам. Передала Текле, Симоне и ещё две поставила для гостей, которые никогда не придут. Женщины выпили, не чокаясь.       – Как Алексей? – спросила Агнете.       Текла не стала кого-либо дожидаться, залила в себя ещё одну рюмку, а потом ответила:       – Хоть раз в жизни этому дураку повезло!       – А с тобой? – спросила Симона. – Разве не повезло?       Текла ничего не ответила на слова подруги и продолжила:       – Короче, аугментация. Дай Бог-Император, через полгода муженёк сам придёт на своих новых ножках и всё расскажет.       – Я слышала, он один уцелел, – проговорила Агнете.       Симона смяла скатерть и прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:       – Проклятый… проклятый корабль!       Агнете не стала поправлять подругу. Скорее всего, они бы все были мертвы, оставшись на "Русалке".       – Ага. – Текла кивнула. – Оркам, видать, Алекс не понравился. А ведь могли и голову забрать, и тогда…       Агнете поплохело. Текла заметила реакцию и добавила быстро:       – Извини… Я… я на самом деле не знаю подробности. Не факт, что… Неважно.       Симона закрыла лицо руками. На некоторое время воцарилась тишина, и только грудничок что-то мычал на своём грудничковом языке.       Симона проговорила, наконец:       – Чтоб этому Хокбергу пусто было! – Она прошмыгала, сглотнула, попыталась сдержать подступающие слёзы.       – Ты пей-пей! – Текла наполнила рюмки.       – Да что "пей"?! Что "пей"?!       Симона опрокинула рюмку, амасек растёкся тёмным маслянистым пятном по скатерти и через мгновение впитался в ткань.       – Как это нам поможет?!       Агнете почувствовала, что ноги стали ватными. Она бы и подняться сейчас не смогла, даже если бы случился пожар. Вот так подруги! Пришли и поддержали!       – А наши… – продолжала Симона. – Те ещё дураки! Перепели нам песни, что для них этот… – Симона посмотрела в сторону Амалие и Фритьофа.       Амалие стояла, наблюдая за перепалкой широко раскрытыми глазами. Она покачивала на руках Фритьофа.       Агнете велела:       – Поднимись к сёстрам.       Других случайных свидетелей в комнате не осталось, но Симона всё же передумала выражаться. Вместо этого она сказала:       – Какие же мужики тупые…       – Меньше слов, девочки, – сказала Текла. – Ты-то, Симона, вроде бы встала на ноги. Но у тебя один ребёнок, а у Агнете четыре! Надо что-то думать.       – А что вдовья пенсия? – спросила Агнете. – Есть, на что надеяться?       Симона фыркнула и отозвалась:       – Ну, может быть, для одного человека и достаточно.       – Так на "Русалке" и того не было, – произнесла Текла.       – Даже не начинай! – Симона метнула в подругу злой взгляд. – Вообще не стоило во флот идти! Ну что за судьба?!       Текла покачала головой, вздохнула и заметила:       – Зато парни какие были! Бравые, красивые. Монет не жалели…       – Текла, прекрати, – попросила Агнете, – сама же за здравие начала.       Текла выпила ещё рюмку и сказала:       – Как бы то ни было, я вам, девочки, теперь не помощница. Все деньги сейчас на лечение пойдут. Вот как муженька в строй вернут, так сразу. А до той поры крепитесь. И, кстати… – Текла помолчала немного, а потом добавила: – Агнет, мне тоже деньги нужны. Твой у моего занимал же?       Агнете не сразу, но кивнула. Она семейными деньгами никогда не занималась, но знала о долге.       – Так вот, – сказала Текла. – Я помогу тебе вещички распродать. Заодно свою долю заберу, хорошо?       Агнете вздохнула и кивнула.       Симона обратилась к ней:       – Подумай о работе. Я вот в госпитале медсестрой. Четырнадцать тронов за месяц. Четырнадцать! А работать иногда и по двенадцать, и по четырнадцать часов приходится, если поток.       Агнете почувствовала… Точнее будет сказать, что она в тот миг почувствовала что-то, что противопоставляется этим самым чувствам. Совершенную пустоту, вакуум, чёрную дыру, затягивающую её куда-то внутрь, в бездну.       – Эй, Агни… Агни, всё нормально? – спросила Текла.       "Нет, ничего не нормально. Это какой-то кошмар! Да. Это страшный сон, и он скоро кончится", – хотела ответить Агнете, но промолчала.       Вместо этого сказала, – голос стал грудным, пропадающим:       – Нет, ненормально. Но мы недавно купили землю… на Нагаре. Это дорогая земля. Там будет дорогой дом. Я надеюсь, что удастся так же дорого их продать.       – Только вот снова на Нагаре мы будем в лучшем случае месяцев через девять-десять, – произнесла Текла. – Тебе нужно перебраться куда-нибудь в общие каюты, да найти работу, чтобы потянуть время.       – Но… но я ничего толком не умею, – сказала Агнете.       – Но ты же вроде работала в ресторане…       – Я официанткой была!       Текла же продолжила:       – Здесь в официантки идти точно не стоит. Если без чаевых, то, считай, вообще за еду работать будешь. Могу пристроить посудомойкой к знакомым. Если повезёт, даже поваром возьмут. Рабочие руки всегда нужны. Много кто погиб, кроме солдат. – Текла посмотрела на ту часть стола, где стояли рюмки, к которым ещё никто не притронулся.       Вообще-то в их дружном коллективе было ещё две женщины – Клементина и Сура. Но обе погибли вместе с семьями во время разгерметизации отсека, в котором жили.       – Я же предлагаю съехаться, – сказала Симона. – Мне кажется, должны уступить. Будем жить в одной каюте. Коек там десять, так что ещё и место свободное останется. Текла, Агнете?       – Я пока спешить не буду, – отозвалась Текла. – Муж такой очнётся, спросит о доме, а я ему что?       – Понятно. – Симона перевела взгляд на Агнете. – Ну а ты что думаешь?       А той только и осталось, что сказать:       – Я не знаю. – Она ответила спустя несколько мгновений: – Я согласна.