10

      В последующие месяцы одна мысль никак не покидала голову Агнете, несмотря на то, что ей удавалась сводить концы с концами.       Однако когда от пожертвований ничего не осталось, то Агнете решилась. Она посчитала, что уже скоро покинет "Амбицию" и терпеть насмешки или порицание не придётся. Всего лишь два месяца и...       У Агнете была одна подработка на полсмены, и теперь она собиралась взять ещё одну.       Большую часть гардероба пришлось к тому моменту продать, но оставалось одно платье. С ним Агнете не рассталась хотя бы потому, что до сих пор в него влезала. Лукас подарил на годовщину, как раз после рождения Амалие.       Платье трапециевидное под цвет волос Агнете, с коротким рукавом и глубоким вырезом. Оно подчёркивало достоинства, – большую грудь, – и закрывало недостатки: складки на боках и небольшой, но всё-таки живот.       Агнете надела колготки, босоножки, повесила на плечо чёрную кожаную сумку, правда, не совсем подходящую к образу, ещё раз поглядела на себя в зеркало, улыбнулась, постаралась выглядеть, как прежде, но как прежде не получилось. Вокруг глаз появилось множество морщинок, а волосы поблекли. О каких-либо украшениях Агнете и не вспоминала, – их продала в первую очередь.       Напоследок Агнете побрызгалась духами и отправилась в путь. Агнете шла в "Маркизу", – бордель для старшего офицерского состава на "Амбиции".       Находилось это место в трюме, как и все остальные здания, неучтённые в первоначальном плане во время постройки корабля. Но, в отличие от многих других таких же неучтённых, "Маркизу" возводили не на пять минут.       Если взглянуть со стороны, то как будто бы ни грамма железа или камня, а только стекло голоэкранов. Играла ритмичная музыка, и изображения на стекле или двигались, или хотя бы дрожали в такт.       Агнете увидела среди них алые губы с белоснежными зубами и пунцовым язычком между, тонкую ладонь с безупречным маникюром, что призывала посетить это место, или обнажённых танцовщиц, снятых так, чтобы в кадр не попадали лица.       Полы вокруг "Маркизы" представляли собой световые плиты, отзывающиеся на шаги.       Это место казалось потусторонним, непохожим на все остальные, в первую очередь как раз из-за освещения. Фонари вокруг окутывали посетителей и случайных прохожих вишневой пеленой. Внутри этой пелены могло показаться, будто ты попал в колдовской туман, вдохнул нечто запрещённое, а теперь пожинаешь плоды такого неосторожного действия.       Агнете проглотила ком в горле, вдохнула поглубже и направилась к входу. Там отсеивал посетителей громадный мордоворот в чёрном костюме и с золотой цепью на шее. Через страшное лицо тянулся ещё более страшный рубец, из-за которого мужчина получил нечто похожее на заячью губу, порванную ноздрю, а левый глаз пришлось прикрыть повязкой.       И всё-таки вряд ли бы какой злоумышленник смог бы дотянуться до второго глаза, – громила превосходил ростом совсем не маленькую Агнете по меньшей мере на голову. Настоящий-ненастоящий Ангел Смерти.       – Вы куда? – спросил он.       – Меня зовут Агнете. Я хотела бы поговорить с управляющим.       – По поводу?       Агнете огляделась по сторонам и проговорила тихо:       – Я бы хотела устроиться к вам на работу.       Мордоворот хмыкнул. Спустя несколько мгновений он сказал:       – Кем? Слава Императору, у нас полный штат обслуги.       У Агнете загорелось лицо. В виски стучала кровь, слова "какая же я дура", желание развернуться и уйти, но всё-таки Агнете прочистила горло и сказала:       – Я не в обслугу. Я… девушкой.       – Женщина. – Мордоворот ухмыльнулся. – Но вы же не девушка.       Агнете выдавила улыбку и сказала:       – Мы друг друга поняли.       Мордоворот вздохнул и отозвался:       – Ага.       Он помолчал немного. Обошёл вокруг, осмотрел так, что Агнете даже вздрогнула, потом, наконец, сказал:       – Ладно, так уж и быть. За мной.       Агнете на негнущихся ногах поспешила догнать мордоворота, а вот попытавшиеся пройти следом посетители натолкнулись на крепкую ладонь и следующие слова:       – Подождите, пожалуйста. Сейчас к вам выйдут, встретят.       Мордоворот открыл одни двери с серебряными ручками, другие, и вместе с Агнете перешёл из тамбура в основное помещение. Он позвал пару охранников себе на замену.       Стало понятно, откуда проецируются голозаписи на стены "Маркизы", – внутри были танцовщицы, кто в одежде, другие – без. Те, кто уставал работать у шеста, прогуливались до ближайшей ниши, где сидели гости, и спрашивали, можно ли составить компанию. Весь зал напоминал соты каких-то высокоразвитых насекомых, способных творить вещи из стекла и хрусталя.       Бармен, вообще весь обслуживающий персонал, напротив, был одет строго: белые рубашки, чёрные жилеты и галстуки-бабочки. Форма одна на всех и даже выглядели официанты – неважно, женщины или мужчины – примерно одинаково никак, чтобы всё внимание было уделено костяку "Маркизы", – элитным проституткам.       Мордоворот проводил Агнете в кабинет управляющего.       Им оказался худощавый старик, чья кожа плотно облегала выраженные скулы, крючковатый нос и острый подбородок. Можно было подумать, что жизнь каждый день по капле покидала этого человека, но его взгляд оставался живым, цепким. Он носил усы, но не витые и не щёткой, – всего лишь тонкая едва заметная полоска над губой.       Старик сидел за столом, заваленным ворохом бумаг. Или сам вёл документацию, или проверял за теми, кто ей занимался. За его спиной висел ростовой портрет какого-то статного офицера со знаменем Classis Libera в руках.       Мягкая мебель обита бархатом, – преобладали синие и фиолетовые цвета. Стулья, столы, журнальный столик и шкафы пластиковые, но с рельефом под древесину.       Старик был облачён в классический костюм густого синего же цвета. Руки ухожены, на запястье дорогие хроно той марки, которую Лукас хотел себе подарить на день рождения.       – А других дел у меня нет, Пит? Не так ли? – спросил старик.       Мордоворот ответил:       – Лу, отвлекись на минутку. Ради меня.       Старик вздохнул, вытащил пенсне из правого глаза, потёр лоб, встряхнулся, изобразил на лице улыбку и сказал:       – Приветствую в "Маркизе", госпожа. Меня зовут Борис Ланской. Как я могу к вам обращаться?       – Агнете Йордаль.       Старик нахмурился, прищурился, словно уловил необычный аромат в воздухе, но потом расслабился и спросил:       – Что вы хотели, госпожа Йордаль?       – Мне очень нужна работа.       Борис посмотрел на мордоворота, потом на Агнете и снова на мордоворота, а потом сказал:       – Хорошая шутка, Пит.       – Знал, что тебе понравится.       Агнете к тому моменту стала совсем пунцовой, сжимала ладони в кулаки. Борис заметил это и сказал:       – Мы не хотели вас обидеть. Присядьте, выпейте воды. Пит, передай даме воды. – Мордоворот отправился выполнить указание.       Агнете заняла место за столом напротив хозяина "Маркизы". Она взяла стакан с водой, сказала "спасибо", пока Борис, не моргая, изучал её. Агнете сделала глоток, а потом начала:       – Мне некуда… – Борис прервал её взмахом руки.       Он сказал:       – Я слышал уже тысячи таких историй. Прошу, избавьте меня от них.       Агнете открыла рот, закрыла, сидела и хлопала глазами, пока Борис не продолжил:       – Итак… вы решили стать шлюхой. – Агнете вздрогнула, Борис ещё раз повторил, смакуя: – Да-да, шлюхой. На собеседовании я обычно разговариваю иначе, но этот случай особый. По крайней мере, в "Маркизе". – Он продолжил спустя короткую паузу: – Вы, предположу, некогда благородная и добродетельная мать, собираетесь заняться совсем неблагодарным и отвратительным делом. Вы понимаете это?       Агнете выдавила приглушённо:       – Да.       Борис махнул рукой и сказал:       – Тогда раздевайтесь.       – Что?       – Раздевайтесь. Вы собираетесь торговать собой. Просьба раздеться не должна вас смущать.       Агнете вздрогнула. Она поднялась из-за стола, пошатнувшись, из-за чего мордоворот Пит дёрнулся было, чтобы вскочить с дивана и подставить руки. Однако Агнете всё-таки вышла на середину комнаты, нащупала молнию на спине, а потом сняла платье. Пит выступил в роли вешалки. Борис покрутил рукой, как бы говоря "продолжай".       Следом в руки Пита перешёл бюстгальтер и трусы.       Агнете не знала, куда деть руки. То прикрывала срам, то убирала за спину, то держала по швам.       Агнете ждала мерзких шуток, но они не последовали. Однако сюрприз её всё-таки поджидал.       Борис выехал из-за стола. Агнете, сосредоточившись на деталях при встрече, упустила из вида главную, – старик был прикован к инвалидному креслу.       – Да, лучшие годы остались для меня в прошлом, – произнёс Борис, подкатившись вплотную. – Это, похоже, нас объединяет.       Борис осмотрел грудь Агнете, широкие бёдра, длинные крепкие ноги. Он позволил себе прикосновение, – Агнете в этот миг едва не потеряла сознание. Борис схватил каждую грудь по-хозяйски, словно взвешивал, потом провёл ладонью по внутренней стороне бедра, облизал палец и…       Из параллельного измерения и глубин памяти Агнете вернул в настоящее голос мерзкого старика:       – А теперь представьте, Агнете, что так будет каждый раз, когда вы придёте на работу. Даже хуже! – Он добавил через несколько мгновений: – Вы всё ещё уверены?       Агнете заплакала и отозвалась:       – У… у меня и образования никакого н-нет! – Агнете прошмыгала носом. – С… с работой не везёт, мужа больше нет, и…       – Т-ш-ш-ш, – прошипел Борис.       Он обхватил челюсть, поглядел на Пита, а потом сказал:       – Одевайтесь. Я старался, но нет, так нет.       Пит помог Агнете одеться, так как руки у неё подрагивали, и застёжки выскальзывали. Через минуту она снова сидела за столом управляющего, но пила уже не воду, а амасек.       – Вы красивая женщина, Агнете, – произнёс Борис. – Когда-то я очень любил красивых женщин. Очень. По-настоящему, серьёзно… не так, как сейчас. – Агнете кивнула, Борис протёр руки салфеткой и продолжил: – Но, к сожалению, в прекрасной "Маркизе" есть определённые требования к работницам, – всё-таки сюда заходят далеко непростые люди. Иногда даже наш светлейший владыка!       Борис указал пальцем на потолок. Агнете поморщилась, Борис ей подмигнул и продолжил:       – Во-первых, наши клиенты предпочитают молоденьких девочек. Самой опытной – двадцать три. Скоро завершает карьеру. Во-вторых…       Агнете поднялась и произнесла, балансируя на грани между повседневным тоном и плачем:       – Спасибо, что уделили внимание, господин Ланской. Я больше не смею отнимать ваше время.       Борис в лице никак не изменился, просто помахал ладонью, призывая вновь опуститься на стул, и Агнете не нашла в себе сил противиться. Борис произнёс:       – Мне вас жаль, Агнете, но благотворительностью я не занимаюсь. Могу только начеркать пару строк своей коллеге в "Сиськах и золоте". Это бордель для простых смертных, от клиентов отбоя не будет.       Агнете поперхнулась. Борис ухмыльнулся и продолжил:       – Пусть вас не смущает ни название, ни то, что для "простых смертных". Девочки там зарабатывают хорошо, чуть ли не на одном уровне с наёмниками, только голову в петлю продевать не надо. – Борис бросил мимолётный взгляд на портрет, а потом продолжил: – С моей рекомендацией вас постараются не нагружать групповухами, не передавать в руки особых клиентов с особыми потребностями, не подсаживать на наркотики. Вам нужна рекомендация?       Борис достал чистый листок, взял перьевую ручку.       Всё, что осталось Агнете, – это коротко кивнуть.