Тихий вечер

Этой ночью звезды сияли необычайно ярко. Они были подобны первым снежинкам, высыпавшим на иссиня-черное марево небосвода. Но эти снежинки и не думали таять, они дожидались своих сородичей и начинали бал. Невероятный бал ночи и грез, веселый, как деревенский праздник и роскошный, как царский пир. Эти мысли и видения текли в разуме Голатара тихой, спокойной речкой, пока он сидел, свесив с крепостной стены ноги, и глядел на небо, потягивая трубку. Ночную тишину нарушали лишь отдаленный треск большого костра, да разговоры и смех собравшихся у него солдат. Несколько из них сегодня вернулись из увольнительной в деревню неподалеку и спешили поделиться добытыми вкусностями и историями о романтических похождениях. Крепость Тан-Моркрейг была самым западным форпостом империи Орладар – наиболее обширного и могущественного государства центрального О̀рла. Когда-то местному гарнизону приходилось вести частые бои со степными варварами, но спустя многие годы контакта ближайшие племена перестали быть враждебны, а многие даже можно назвать частично ассимилировавшимися. Один из многих тихих уголков в Империи. Именно сюда его отправили по окончанию обучения на базовом магическом курсе в столичной академии. Обязательная практика и государственная служба перед переходом на более высокую ступень обучения. Учитель, конечно, настаивал на практике в столице, но не затем Голатар пошел в маги, чтобы отсиживаться в академии и копаться в бумажках. И пусть тут ему не свершить каких-либо великих подвигов, но его скромные способности довольно полезны как для солдат крепости, так и для гражданских служащих и деревенских. Укрепление недавно отремонтированного снаряжения, волшебные светлячки в ночной патруль, разгон крыс в кладовой. Кто-то, возможно, сочтет такие дела мелочью, недостойной искусства магии. Но молодой маг был уверен, что подобные мелочи раскрывают магию не хуже насылаемых огненных бурь, если они помогают людям. - Яркая нынче ночка, господин маг, – по левую руку от мага встал Хрофур, комендант Тан-Моркейга. Северянин ростом на полторы головы выше боевого коня и с шириной плеч такой, что в дверь он проходит боком, даже в своем преклонном возрасте он внушал невольный трепет. Впрочем, нельзя сказать, что годы его хоть сколько-то портили. Седые волосы и борода были густы и доходили до груди, сливаясь, левый глаз был абсолютно бел и пересечен шрамом, целый же правый не растерял ястребиной зоркости. А уж о его боевом мастерстве и свирепости знали даже в столице. Голатар все гадал, почему воин, подобный ему сидит в этой глуши, а не сражается на каком-нибудь из многочисленных фронтов. Ходили, конечно, разные слухи, но высказывать их не решались, даже когда коменданта не было рядом. Разве что когда он изредка напьется вдрызг, солдаты могли пошептаться на эту тему, да и то, постоянно оглядываясь. - И правда, господин комендант, необычайная ночь, - ответил Голатар спокойно. Он все еще не до конца понимал, как к нему относится старый вояка. В его речи, жестах и взгляде явственно читалось, что он видит в маге прежде всего юнца. Но было и что-то снисходительное, порою даже отцовское. Первое время он очень помог Голатару обжиться в крепости, пресекая любые солдатские насмешки и подколки. Те же подколки, что присутствуют между ними теперь скорее дружеские, бойцы очень оценили помощь магии в их ежедневной тяжбе. – Не припомню, чтоб мне доводилось встречать подобную красоту в столице. - Хм, красота… Да, красота, это тоже неплохо, - протянул Хрофур, вглядываясь в хорошо освещенную звездным светом степь. – Но что мне в таких ночах нравится еще больше, под таким светом никто не подкрадется к нам не замеченным. Голатар несколько сконфузился. Он понимал, почему воинские привычки и осторожность у коменданта преобладают над чувством прекрасного, но вообразить не мог, кто бы мог напасть на них тут. Не то, чтобы он не был готов к сражению, понимал ведь, что едет на службу в военную крепость. Но насилия предпочел бы все-таки избежать. Внезапно, Хрофур расхохотался зычным хохотом. - Да ладно тебе, малец, спокойнее, - комендант сел рядом с удивленно уставившимся на него магом и протянул ему кружку с медовухой. – Попробуй-ка, не чета столичному соку из ягод, или как там его. И не напрягайся ты так. Тут и правда, тихое место. Это, конечно, не значит, что надо забывать о дисциплине, выучке и обязанностях. Но и трястись от вероятного налета каждую минуту не стоит. Комендант снова расхохотался, а маг, успокоившись, выдохнул, и решил глотнуть предложенного напитка. Он был сладкий и немного терпкий. «И правда, вкуснее вина», отметил про себя Голатар. - Не просто так ведь я тут осел… - голос Хрофура вдруг стал спокойнее и серьезнее. Он глянул на молодого мага с хитрой улыбкой. – И прежде чем ты упрекнешь меня в трусости, вспомни-ка деревенскую травницу. Голатар помнил ее. Высокая, милая девушка с длинными косами каштановых волос была первой красой на деревне. Сдержанная, спокойная и умеющая держать себя достойно, множество раз она разбивала сердца местным юношам и гарнизонным солдатам. Поговаривают, один как-то пытался обойтись с ней грубо, так его потом списали в запас по неспособности к службе. Неужели они… - Ты чего там удумал, малец? - снова расхохотался могучий комендант. Отсмеявшись, он вновь заговорил спокойно и тихо. И даже словно бы вспомнил свой преклонный возраст. – Она моя дочь. Друг, что был тут комендантом, рассказывал, как тут спокойно. Вот и переехали мы сюда, когда умерла ее мать. Однако из меня воспитатель такой себе, да и подчиненным нельзя давать повод посчитать, что я в чем-то могу смягчиться, вот и отдал на воспитание местной травнице, хорошей женщине, да изредка навещал. Внезапная откровенность старика, а сейчас по коменданту было как никогда прежде видно, что он именно старик, несколько выбила Голатара из колеи. С чего бы это коменданту вот так делиться с ним, магом-стажером, откровениями? Неужели алкоголь повлиял. Да вряд ли, сколько он пил до этого, подобных посылов не было. Или он все таки чем-то проникся к Голатару… -Эхехе, хороший ты парень, малец. Но вот пить не умеешь. Полкружки медовухи, а красноту уже сквозь ночь видно, - с улыбкой сказал Хрофур. И правда, Голатар вдруг понял, что не заметно для самого себя захмелел и уже клюет носом. – Иди, ложись, а уж я досижу твой пост. Голатар благодарно кивнул, чуть не навернувшись при том со стены, поднялся с слегка не уверенной походкой пошел к казарме. Прежде, чем скрыться в крепости, он еще раз взглянул на небо. Звезды сияли все столь же ярко, однако их уже начинали затягивать темные тучки. Сперва это опечалило Голатара, но потом он подумал, что и дождь-это совсем неплохо в таком тихом, спокойном месте. Да и спится под него лучше. *** Еще одним неоспоримым преимуществом этого места в сравнении со столицей для Голатара был сон. Даже не смотря на шумных порой солдат, спалось в Тан-Моркрейге тихо и спокойно. Именно поэтому, когда он проснулся из-за доносившегося до него шума, Голатар поначалу удивился тому, как разошлось веселье. Впрочем, почти сразу же он осознал, что это отнюдь не звуки развлечений. В крепости шло сражение. Голатар мгновенно взлетел с кровати. К моменту, когда он добрался до нее, усталость и опьянение завладели им настолько, что он уснул, даже не сняв ботинки. В обычной ситуации это определенно сказалось бы на пробуждении не самым лучшим образом, но сейчас оказалось как никогда кстати. Схватив посох, молодой маг побежал к коридору. Однако, стоило ему выйти из комнаты, он чуть ли не лицом к лицу столкнулся с одним из солдат. Голатар знал его – это был Мэвек, молодой парень из местной деревни. Совсем недавно он пришел на службу в гарнизон, был этим очень горд и рад, что может теперь хоть чем-то обеспечить старых родителей. Из груди его торчал потемневший кривой клинок, который тут же исчез, и парень, с искаженным от боли и ужаса лицом, рухнул на пол. Позади несчастного стояла высокая, жилистая фигура, закутанная в тряпки. Лицо с сероватой кожей украшали небольшие клыки из нижний челюсти, кольца в носу и губе и отвратительные узоры цвета запекшийся крови. Глаза чудовища горели желтым, а пасть растянулась в злобной ухмылке. Степной орк. Империя столкнулась с ними сотни лет назад, когда только пришла сюда, но они ушли далеко на запад около трех сотен лет назад после очередного, успешно отраженного, крупного набега. В отличие от своих южных и восточных сородичей, эти отличались меньшей физической силой, но большим проворством и жестокостью. Вид врага, казалось бы, ввел мага в ступор, но руки его помнили, что нужно делать. Вопреки расхожему мнению, применение магии не всегда требует полного сосредоточения, простейшие заклинания можно натренировать до инстинктивного автоматизма. К таким заклинаниям, например, относилась Огненная вспышка. У сердца сложить руку в кулак, после чего растопырить пальцы и направить ее на врага. Свободная левая рука Голатара вскинулась, и с пальцев сорвались струи пламени. Огонь тут же охватил лицо и торс орка, от чего тот завопил и завертелся. Огненный поток был столь мощным, что ударил орка о противоположную стену, а его глаза, уши и кожа на лице мгновенно испепелились. Эта смерть для чудовища была достаточно быстрой, но довольно таки болезненной. После того, как враг перестал кричать и осел у стены, Голатару потребовалась еще пара мгновений, чтобы выйти из ступора. Бросив быстрый взгляд на обугленного орка, он кинулся было к Мэвеку, но тут же остановился, поняв, что поздно. Поначалу маг не заметил, сколько ран уже получил молодой солдат. Левая рука после локтя была отрублена, живот распорот, и парень до последнего удерживал вываливающиеся внутренности, а на груди и спине было множество порезов и глубоких колотых ран. И только лицо было тронуто разве что гримасой ужаса, что застыла на нем в последние мгновенья жизни. Со стороны выхода из казарм раздался воинственный крик. Нет, даже не крик, то был рев дикого зверя, поглощенного яростной битвой. Рев Хрофура. Во дворе взгляду Голатара предстала даже не битва, а побоище. На земле валялось множество изрубленных орков, но солдат было куда больше. По-видимому, гарнизон застали врасплох, но как? И тут маг обратил внимание на тьму, окружавшую крепость. Это были не просто тучи, что он видел перед тем, как уйти спать, а непроглядная, густая пелена, что стелилась прямо за стенами, а на небе опускалась ниже главных башен. Впрочем, несмотря на потери, сейчас бой явно складывался в пользу гарнизона. Собранные Хрофуром в единый кулак, солдаты сражались ближе к центру двора, постепенно тесня врага к разорванным на куски главным воротам. Сам же комендант бился в самой гуще врагов, быстро и мощно размахивая огромным двуручным мечом. Маг поспешил на помощь. Первым, что он сделал, встав за спинами товарищей, было заклинание Укрепления. Простенькое колдовство, повышавшее прочность и ударную мощь доспехов, щитов и оружия небольшой группы целей. Голатар воткнул посох перед собой в качестве усилителя, и хлопнул в ладоши. Далее руки в замок, резко разомкнуть и ударить кулаками друг о друга, после чего направить руки в сторону целей. Мягкий, слегка мерцающий, свет заструился с рук и посоха к солдатам. Те, заметив наложенные на них чары, взревели и усилил натиск, в то время, как орки еще больше пошатнулись в своих позициях. Хрофур одним ударом разрубил орка вместе с прочным щитом напополам, без Укрепления даже он вряд ли так легко пробил бы эту защиту. Комендант быстро обернулся и коротко кивнул магу, после чего скомандовал атаку и бросился на очередного орка. Тварей еще оставалось довольно таки много, что Голатар решил поскорей исправить. Удар кулаками сверху и снизу, правую руку взметнуть к небу, вытянув указательный и средний пальцы, щелчок левой и направить заискрившуюся на пальцах правой молнию на врагов. Голубоватая вспышка протрещала над ушами товарищей и врезалась в орков, прыгая от одного к другому. Первые двое даже завопить не успели, как их головы превратились в обугленные спичечные головки. У трех последующих было немного времени покричать, пока кипящие глаза и кровь вытекают из всех отверстий на голове, но вскоре и их мозг начинает кипеть и плавиться. Еще троих задело по касательной, не смертельно, но достаточно болезненно, чтобы они с воплем бросились наутек. В следующее мгновенье побежали и остальные орки. Это было не удивительно, плохо дисциплинированным врагам, вроде варваров, орков или разбойников чаще всего было достаточно показать пару простеньких, но эффектных заклинаний, чтобы те перепугались и побежали. Если среди них, конечно же, не было другого мага… Не добегая до развалин ворот, орки начали останавливаться. Сначала они затряслись от страха еще больше, и даже словно бы съежились, того и гляди, совсем в почву заползут. Но потом они стали оборачиваться. На их уродливых рожах гуляли кровожадные ухмылки, они хихикали и крепче сжимали оружие. В тенях за воротами началось движение. Сначала мгла надулась, словно пузырь, но вскоре стали проявляться очертания высокой человекоподобной фигуры. Постепенно тьма стекала с новоприбывшего, открывая гарнизону крепости Тан-Моркрейг его жутковатый вид. Незнакомец был укутан в черные одеяния, поверх которых были доспехи с гравировками чудовищ, нежити и злодеяний. За спиной у него развивался плащ, являвшийся словно бы частью той субстанции, из которой он вышел, а голова и лицо были полностью скрыты капюшоном и тьмой под ним. Голатар сразу почувствовал в нем могущественного мага, такого, какого ему вряд ли удастся одолеть. Хрофур, который тоже понимал обреченность их положения, подскочил к Голатару и всучил ему в руки что-то блестящее. - Увези ее! – прошептал он и, прежде чем Голатар успел хоть что-то сообразить, вымолвил заветную фразу. Все вокруг молодого мага застлал яркий свет, все тело его легонько задрожало, а волосы начали становиться дыбом. В следующее мгновение он оказался в небольшой, едва освещенной лучиной, комнате. Прямо напротив него был прочный деревянный стол, заставленный склянками и ступками с различным содержимым, над столом были полки, заставленные тем же, а под потолком висело множество трав. Голатар взглянул на предмет у него в руке. Небольшой мерцающий диск металла с грубо начертанной на нем руной, изображавшей розу ветров. Талисман кратких троп. Подобными артефактами пользовались для перемещения на небольшие расстояния, в заранее заданные точки. Так вот, как старый комендант виделся с дочерью. Слева от него распахнулась дверь: - Отец, наконец-то ты… - в двери застыла молодая, красивая девушка. Длинные каштановые волосы расплетены и растрепаны, поверх ночной рубахи накинута простенькая меховая куртка, правая рука сжимает серп размером немногим меньше орочьего ятагана. Она застыла в недоумении, узнав прибывшего, но рассчитывая увидеть явно не его. Это была Рилла, травница и дочь Хрофура. - Комендант отправил меня сюда с указанием увезти тебя, - быстро протараторил маг и, схватив замешкавшуюся девушку за руку, побежал с ней к выходу из дома. Выйдя, он увидел, что такая же тьма заволокла небо и тут, но не окружала деревню, и даже не поглощала свет луны, из нее все так же была видна округа и крепость. Точнее, на месте крепости виднелся огромный темный столб. Взгляды скопившихся на улице людей были направлены в его сторону. Вдруг Рилла выдернула у него руку. - Так нельзя! Надо вернуться туда, вернуться за ним, ско… - не успела травница договорить, как со стороны крепости послышался страшный грохот. Посмотрев туда, они увидели, как столб тьмы стал вращаться со страшной скоростью, словно ураган, и внутри него виднелись всполохи пламени. Девушка закричала. – Скорее же, вернемся, скорее! Голатар протянул ей талисман. Едва заметное мерцание исчезло. Маг почувствовал в момент взрыва, как из него улетучивается магия. - Теперь это просто кусок металла, - печально покачал головой Голатар. – А нам нужно убираться отсюда как можно скорее! И словно подтверждая его слова, с края деревни раздались крики людей и орков. А вскоре чудовища показались и на глаза. С воплями и улюлюканьем они неслись по деревне, убивали жителей, врывались в дома, бросали факелы. И их было куда больше, чем в крепости. Потянув за собой потрясенную девушку, Голатар побежал к конюшням, все время повторяя: «Не оборачивайся, не оборачивайся!». Он слышал, как за ними в десятке шагов неслась банда этих монстров, нагоняя их. Им на встречу бежал деревенский пес. Крупный, холкой доходивший до пояса Голатару он скакал, намереваясь порвать вторженцев на куски. Но что он мог против банды безумных орков? Но и остановить его Галатар не смог бы. Ему было очень печально делать это, но так пес мог и правда помочь им. - Прости, но и тебе так будет быстрее, - прошептал маг и сотворил заклинание. Удар рукой в грудь у сердца, сжать в кулак, коснуться указательным и средним пальцами загривка пса. – Не оборачивайся! – уже прокричал он Рилле. Позади раздался взрыв и вопли орков. Однако чем дальше они бежали, тем дальше оставались стоны и рычанье этих тварей. Минут через десять они достигли деревенских конюшен. Нескольких лошадей уже не было. Какие-то порвали вожжи и убежали, кого-то, по-видимому, отвязали жители, что оказались тут раньше. Лошади нервничали и бесновались, так просто к ним было не подойти. Голатар тут же сотворил Успокоение. С детства боявшийся диких зверей, это заклинание он выучил одним из первых. Сложенные ладони поднести ко лбу, опустить к груди, сжав в замок все пальцы, кроме указательных, и направить руки к цели раскрытыми ладонями вперед. Ближайшая лошадь, крепкая кобыла бурого цвета, тут же успокоилась. Маг жестом предложил девушке помочь взобраться и только тут заметил, что она замерла, глядя на горящую деревню. В глазах ее были слезы, но лицо было такое, что Голатар не сомневался, она жизнь положит на то, чтобы виновные ответили по заслугам. - Надо уходить, - проговорил он тихо. – И сделать так, чтобы они ответили. - Ответят, - так же тихо ответила девушка, смахивая слезу. – Обязательно ответят. Она без всякой помощи забралась на кобылу, после чего маг так же успокоил еще одну, и оседлал ее. Молча они помчались на восток, к столице Империи. По пути они предупредят всех, кого встретят, но прежде всего, весть необходимо донести Императору. Это не был простой набег, о нет. Начиналось что-то куда как более ужасное.