Первая и последняя

Произошедшее оставило неизгладимый след на моем тонком душевном устройстве. То было теплым июльским утром. Я несколько часов ехал на осмотр земельного участка, который местная городская администрация готова была продать мне за бесценок. Дорога была довольно скучная, и я внимательно осматривал все, что попадалось нам на пути. Когда наша коляска сошла с большака и пошла по проселочным дорогам, мне в глаза бросился странный тип. Он стоял на распутье и старательно копал яму. Что-то привлекало меня в его виде. Я решил, что дальше пройдусь пешком, и дал указания кучеру. Тот противился, но в итоге согласился. Сойдя, я стал приближаться к незнакомцу. Он так был поглощен в свое дело, что не замечал меня. Только будучи окликанным, тот обратил на меня внимание. — День добрый, — промолвил незнакомец. Поначалу я осматривал результаты того, чем мой собеседник увлеченно занимался. Мне открылось, что из уже зарытой ямы выходил кол, на котором висела соломенная шляпа. До чего странная картина! — Прошу прощения... Добрый день, — опомнившись ответил я своему собеседнику, — меня зовут Теодор Мицкевич. — Адам Симпсон, — воодушевленно сказал незнакомец, подав мне руку. Я ответил. Тем временем с ямы я переключился на собеседника. Он был средних лет, высок, рыжеват. Черты его лица были правильными и красивыми по отдельности, но вместе формировали какую-то странную, неправильную «какофонию». Его одежда была, на удивление, чиста, несмотря на то, чем он занимался. — Не сочтите за бестактность мое любопытство, но чем это вы заняты? — продолжил я. Мой интерес был одобрен улыбкой Адама, улыбкой, так выбивающейся из того, что он скажет дальше. Он поведал, что работает могильщиком и должен был похоронить felo de se — человека, покончившего с собой. Он добавил, что тела подобных грешников отвергает центральное кладбище. Их позорно хоронят без церемонии на распутье, а их имущество присваивает церковь. Кончив свой рассказ, он сказал, что на местного я не похож, и поинтересовался целью моего визита. Я рассказал ему, не слишком вдаваясь в подробности, что приехал сюда приобрести земельный участок. Узнав адрес, он сказал, что нам по пути, и, подхватив и надев соломенную шляпу, вызвался меня сопровождать. Витиеватая дорога уводила нас вглубь города. Люд понемногу выходил на улицы. Мимо проходившие горожане то и дело смотрели на меня, но на моего спутника — никогда! Сие действо сопровождал самый зловещий аккомпанемент из всех — тишина. Внезапно, будто прочитав мои мысли, Адам решил продолжить свой рассказ. — Но так было не всегда, — начал он, — раньше для felo de se, как и для неопознанных, было отведено отдельное кладбище. — И что же с ним стало? — Ну.., — взяв паузу, —бюрократия. Какая уж теперь разница. Вот мы и пришли! До чего же велико было мое удивление. Мы вышли на кладбище крайне запущенного вида, у которого стояла моя коляска! Не успел я опомниться как Адама и след простыл. Тогда я не стал придавать этому значения. Мой скептический ум объяснил это тем, что незнакомец привел меня куда мне нужно, а сам пошел по своим делам. Меня встретил кучер и мы пошли оформлять сделку. По ходу выяснилось, что заинтересовавший меня участок — клочок земли, выделенный кладбищу на строительство часовни. Однако этому не суждено было сбыться. Кладбище закрыли, а участок выставили на продажу. Поздней ночью случилось то, что навсегда исказило мою душу. Я возвращался все тем же маршрутом, во мгле ночной проступали образы сегодняшнего утра. Вот могучий дуб на распутье, могила, кол.. и, о боже, соломенная шляпа! Она все так же висела на деревянном коле. Я спешно сошел с коляски и направился к могиле. То, что я увидел затем, поразило меня еще больше. К колу был прибит кусок доски, а на нем высечено имя «Адам Симпсон»!