Встреча в лесу

      Непослушное тело распадается на куски. Слизь капает и оставляет после себя выжженную траву. Но даже в таком кошмарном состоянии Белос продолжает ползти дальше по лесу некогда своей империи. Больно, плохо, тяжело. Тело, которое уже давно перестало быть его, едва слушается, а перед глазами всё плывёт.       Внезапно впереди появляется смутный образ белокурого мужчины в простой одежде, немного рваной рубашке, с синяками под глазами и… клинком над головой. Белос сжимается от страха при виде призрака своего брата. Старший брат сурово и грустно смотрит на него — чудовище, которым стал Филипп Виттебейн. — Не кори меня! — стараясь делать голос как можно твёрже, говорит Белос.       Голубые глаза чудовища смотрят на клинок с кровью брата. — Я пытался спасти твою душу! — оправдывается мерзкий голос монстра. «И как? Нравится моя душа?» — одними глазами говорит призрак.       Калеб смотрит на брата строго, с укором. Филипп ненавидит этот взгляд. Таким взглядом старший Виттебейн наказывал младшего брата за проступки. Огорчать Калеба Филипп не любил. В тёплых воспоминаниях, которые каким-то чудом до сих пор живы в памяти четырёхсотлетнего чудовища, блондин улыбался, смеялся, радовался жизни. Калеб был добрым и счастливым. Видеть его мрачным при жизни доводилось не часто. Но после смерти старший брат всегда является перед Белосом таким: грустным и строгим. Калеб недоволен младшим Виттебейном, а Филипп отдал бы всё на свете, чтобы хотя бы раз снова увидеть улыбку брата. — Во всём случившемся виноват ты сам! — с грустью утверждает Белос и с душераздирающим криком в отчаянной ярости кидается на Калеба.       Руки-клинки проходят сквозь призрака, который продолжает спокойно стоять, всё также строго и с укором глядя на то, что осталось от младшего брата. Призраку никак нельзя навредить. И Белос тяжело дышит, осознавая бессмысленность попытки избавиться от видения и свою беспомощность перед лицом совести в виде старшего брата. Младший Виттебейн с горьким ужасом замечает, как отваливается его жижеподобная рука, оголяя кость. «Я виноват лишь в том, что вовремя не заметил, как ты стремительно падаешь в пропасть, братец,» — Калеб никогда не говорит, но Филипп всегда знает, что призрак хочет ему сказать.       Падая на колени перед суровым взором брата, чудовище словно молит погибшего простить его и пощадить. Но блондин непреклонен, а его взгляд всё также выражает строгость и недовольство поступками монстра. А Белос сейчас так хотел бы увидеть былое милосердие в карих глазах. «Посмотри на то, кем ты стал! — с грустным укором смотрит Калеб на стоящего перед ним на коленях с опущенной головой Филиппа. — Ты мог бы остановить свою фанатичную ненависть и жить как счастливый человек. Но ты, брат мой, выбрал иной, тёмный путь, который и превратил тебя в настоящего монстра! Твоя нынешняя бестелесная форма — лишь отражение того чудовища, которым ты стал в прогнившей душе! Я пытался вразумить тебя, вернуть к свету, и чем всё это закончилось?!»       Белос не поднимает взгляд, а лишь тяжело дышит, не в силах справиться с муками совести перед блондином. «Прости меня!» — без слов обращается Филипп к своему старшему брату.       Взгляд опущенных карих глаз Калеба всё также мрачен и суров: «Ты лишил меня всего, что я любил: Эвелин, Флепджека, даже себя самого, братишка, ты отнял у меня. Я любил жизнь, но ты лишил меня даже этого! И ради чего всё это, Филипп?!»       Белос поднимает голову, надеясь увидеть что-то светлое в тёмных глазах старшего Виттебейна. Увы, ничего от мягкого и доброго белокурого брата в них не осталось. «Ради твоего спасения от чар этой ведьмы и светлого будущего всего человечества!» — уверенно утверждает бывший император, забывая, что перед ним не наивный подданный, а призрак, который читает его мысли и видит душу насквозь уже четыре века.       Даже горькая ироничная усмешка не искажает лицо Калеба. Его спокойствие и неизменный укор уже не на шутку злят Белоса. «Ты великий лжец, раз столько лет пытаешься обмануть не только других, но и самого себя, — всё также без слов говорит старший брат. — Ты сам уже давно не человек, Филипп. Ты — монстр, которому нет места ни в Мире людей, ни в Мире демонов! Убив меня, ты сделал огромный шаг во тьму, но я глупо надеялся, что потеря единственного родного человека сможет вразумить тебя остановить безумие. Увы, я ошибался: моя жертва была напрасной, и больше некому было остановить тебя от полного уничтожения!»       Монстр поднимается и направляется к призраку. Белос мечтает, чтобы старший брат поскорее растворился в воздухе, исчез, словно его никогда здесь и не было. Калеб знает об этом и печально смотрит на подползающее чудовище. «Я обещал всегда быть с тобой. Помнишь, Филипп?» — без слов спрашивает призрак одним взглядом. «Лучше бы ты нарушил своё обещание и перестал меня преследовать,» — про себя отвечает Белос, проползая мимо брата. «Если тебе так угодно, я оставлю тебя,» — в суровом взгляде мелькнула жалость. Как бы блондин не был зол на Филиппа, старший Виттебейн продолжает любить младшего брата. «Будь уж так любезен,» — озлобленно отвечает Белос, не в силах произнести это вслух. — Мне нужно новое тело, — с трудом говорит он, едва управляя почти бесформенной жижей. «Ты прав, братец,» — кивает головой призрак на прощание и исчезает.