и вновь стены этой квартиры пусты.

Лето. В квартире вновь цветочный запах, лишь с щепоткой грусти, Он притворно-сладкий, так пахнут травы. С нотками дежавю и чего-то терпкого. Летний вечер и последний лучик солнца. Прошлое греет душу, как и воспоминания о нашей первой встречи. 《٭↝ ❦ ↜٭》       В квартире Теодоры ещё никогда не было так шумно и людно, как сегодня вечером. Спустя продолжительное одиночество и собственное бичевание, стены квартиры девушки вновь были наполнены голосами тех, кто ранее значил для неё больше, чем просто друзья. Здесь и сейчас находятся те, кого она ценила и любила на протяжении долгих юношеских лет, пока их не разлучила жизнь, а после, полное взросление и становление личностью.       Даже в прекрасный летний месяц, когда лучи потрясающего яркого солнца освещали наполненные жизнью улочки, молодая девушка всё никак не решалась переступить порог собственной квартиры. Сил не было. Хотя, может дело совершенно в другом?       Может, дело в хрупком и уже разбитом сердце. Или же причиной апатии и социальной дистанции стали собственные чувства, которые вскоре и убили саму девушку, не оставив и живого места на её израненной душе? Причина известна лишь Эйвери, но было очевидно лишь одно: юница решилась провести последний месяц лета с пользой. Она решилась наконец вновь выйти на контакт с давними друзьями, что раньше были значимой частью её, ещё совершенно молодой жизни.       Эйвери не славилась своей гостеприимностью и добрым словом, по этой простой причине у неё почти и не было гостей с того момента, как она переехала сюда, в старенькую, видавшую многое на своём веку квартиру, которая всем своим видом давала понять, что в ней требуется хорошенькая уборка, а может даже и ремонт. Она не принимала этого кстати, наверное считала, что принимать и встречать было некого, да и незачем, раз её душонка является такой антисоциальной и нелюдимой.       Одиночество стало верным спутником и товарищем девушки. Данное чувство настолько сильно впиталось в её юною душеньку, что ей было дискомфортно, но и неприятно лицезреть то, как кто-то третий беспокоил её и пытался забрать из крепких и тёплых объятий одиночества, дабы окутать счастьем и тёплыми словами.       И вот теперь брюнетка, стоя на кухне всматривалась в лица молодых людей и барышень, которые посетили её скромную обитель, вглядывалась так осторожно, но растеряно, словно задаваясь неким вопросом, у себя в черепной коробке: " А не сон ли это всё? Не жалкая иллюзия её сознания? " Неужели друзья, такие реальные и материальные собрались здесь, у неё на кухне, дабы отпраздновать годовщину их знакомства, ведь прошло уже столько лет, оставляя после себя тёплые чувства и эмоции, которые навсегда засядут в головах ребят.       Хотя, теперь их можно спокойно назвать не просто друзьями, а бывшими друзьями, которые несколько лет назад покинули Тео, и сейчас, вновь ворвались в её жизнь, уже с парадного входа.       Разве девушка может так бессовестно врать самой себе, называя их всеми родными, такими близкими друзьями? Нет, конечно же не может, ведь это будет неправильно по отношению к самой себе. Прошло три года, как они разъехались по разным городам, как начали спокойную жизнь без войны и постоянных взрывов, как впоследствии они пытались сохранить дружеский лад, общаясь благодаря письмам, местами отправляя друг другу открытки или небольшие презенты, пока в итоге не сдались и не стали жить для самих себя, оставив старенькие дружеские отношения в прошлом, только лишь местами оглядываясь назад, вспоминая что-то тёплое, греющее душу, в трудный или погруженным в объятья уныния день.       Возможно, самой большой потерей для самой Теодоры стало сильное чувство симпатии, по отношению к одному молодому человеку — Джон Робертс, или же просто доктор.       Ещё несколько лет назад Эйвери осознавала и понимала, что это конец. Конец всему былому, что было в её жизни, начиная дружбы, заканчивая той самой симпатией, адресованной точно такому холодном и закрытом человеку как Джон.       Они больше не смогут случайно пересекаться около больницы, где временно работал Робертс, не смогут видеться у небольшой пекарни, где даже во время войны люди старались делать свежий хлеб из ингредиентов, оставшихся с лучших времен.       Теодора с грустью вспоминает, как пару раз они прогуливались около озера, направляясь в сторону фермы. Там, по словам солдат находились другие раненые, поэтому самый короткий путь расположился именно через данный водоём. Пусть они и направляли по делам, но в сердце девушки навсегда остались воспоминания, как солнечные лучи ласково дарили им свои объятия; как тёмные волосы Джона отдавали чем-то золотым, а в его глазах была забота, скрывающаяся за маской серьёзности их общего дела. И от этого становилось больно в области сердца. Действительно, так невообразимо больно внутри от осознания всего этого, что девушке оставалось невольно поджимать губки, дабы избавиться от этой тянущей боли.       За три года Теодора так и не смогла найти себе новых друзей, или же хотя бы знакомых. Да и признаться честно, ей не хотелось этого. Абсолютно. Она не могла ни с кем поладить или наладить контакт, будучи подавленной чувством потери людей, которые окрасили её юность яркой гаммой цветов и этюдов. Эту пору было одновременно приятно вспоминать, но также невыносимо больно осознавать, что ничего больше не вернуть. Ну и юнице не оставалось больше ничего, кроме как принять и привыкнуть к одиночеству. Она привыкла большую часть своего времени проводить наедине с собой, своими мыслями, проблемами, витающих в воздухе, чувствами, которые его мучают, душевным переживаниями.       С семьёй пусть и были налажены отношения, а её брат постоянно звал младшую сестру погостить у них, но Эйвери не желала покидать стены своей квартирки, наоборот, старалась больше удивлять времени работе и своим мыслям, иногда пожирающие её с головой, не оставляя даже костей.       И вот, спустя каких-то три года, которые отпечатались в голове той неким, достаточно расплывчатым серым пятном, они всё же встретились. Вновь. В самый последний день яркого лета. В городе, где проживает сама Теодора, который стал её зоной комфорта, пристанищем в его самым лучшем виде.       Сейчас, все они вместе сидят на кухне и каждый из них изменился. В лучшую или может в худшую сторону, это уже без разницы. Это не отнимает того фактора, что время никого не обходит стороной. У него нет своих любимчиков. За каждым из них оставлен свой след и отпечаток, который стоит у них за спиной.       Прямо перед Тео сидел Фридрих. Парнишка повзрослел, возмужал, а от его милого и " цветочного " характера не осталось и следа. Сейчас он что-то бурно обсуждает со своим близким человеком — Куртом, с которым девушка не был знаком, вплоть до этого дня. Шутки и хохот мужчины раздавались по всей комнате, создавая тем самым уже такую забытую для самой Эйвери домашнюю атмосферу и обстановку, когда каждый может расслабиться и погрузиться в общение в такой хорошей компании.       Из всех, что находились в их компании, больше всего изменился Лоуренс. Когда-то взрывной парнишка, показался всем до жути спокойным и погруженным в свои мысли, местами что-то обсуждающий со всеми, делавший серьёзные выводы, но также не забывал про колкие шутки и юмор. Ещё тогда девушке казалось, что тот никогда не изменится, не станет серьёзным юношей и будет всегда таким грубым. Но нет, как можно увидеть, жизнь крайне странная вещица, от которой можно ждать серьёзных перемен.       Пожалуй единственный человек, на которого Теодора Эйвери старалась не смотреть стоял дальше всех, около окна и прожигал спину девушки своим взглядом, держа сигарету у самой форточки окна, дабы не наполнять комнату запахом табака. Он также лениво и нехотя, но принимала участие во всеобщем разговоре, но главной его мишенью был сама Эйвери.       Минутная стрелка близилась к полуночи, пока на кухне продолжал царить аромат свежего зелёного чая, вперемешку с земляничным пирогом, который принёс Йоке, ссылаясь на то, что её муж решил, что ребятам стоит испробовать данную сладость. И он была как никогда прав, ведь уже через час стол пустовал, а животы ребят были плотно набиты тем самым пирогом, который оставил после себя приятные впечатления.       — Уже довольно поздно, — зевнув, Фридрих глянул на настенные часы, которые находились на кухне. Это был некий подарок, который передала бабушка, дабы её внучка не скучала и вспоминала важное правило, что время — это нечто ценное, и это стоит ценить. — Полвторого ночи, думаю, нам стоит разойтись по домам, иначе мы и вовсе уснем с тарелкой у головы.       — Куда вы пойдете-то? Оставайтесь у меня на ночь, — сорвалось с губ Тео, и она невольно посмотрела на друзей, которые переглянулись и вновь переместились свои взгляды, на контрольные точки.       Ей было опять страшно оставаться одной, здесь, в собственной квартире, которая только сегодня приняла долгожданных гостей, пытаясь окутать тех в домашнюю атмосферу, как когда-то тогда, три года назад, когда они все были лучшими друзьями, встречавшимися каждый божий день, дабы обсудить, как им стоит двигаться дальше. Друзья из прошлого так неосторожно, так небрежно потревожили её одиночество, ворвавшись в её монотонную жизнь снова, что теперь ей не хотелось вновь оставаться одной в маленькой квартирке, которая видела лишь одиночество, никак не социум.       Да, они изменились. Изменились почти до неузнаваемости. Но как бы то ни было, это они, такие близкие и родные. Её бывшие друзья, с которыми у неё связаны самые лучшие воспоминания его прекрасной юности. Сначала она правда старалась убедить себя, что ей безразлично, всё равно, вообще по барабану. А теперь нет. Одинаковые серые дни серой жизни раскрасились всего на один августский вечер. И ей хотелось удержать эти краски с собой как можно дольше, как можно скорее, а лучше всего — навсегда.       Но, жизнь несправедлива и её квартира стала медленно пустеть. Товарищи один за другим выходили на улицу, желая спокойной ночи своей старой подруге. Она уже не будет спокойной. Она вновь окрасится в уныние и одиночество, которое забирает все положительные эмоции, всю эйфорию, оставляя после себя апатию. Теодора чувствует чужую руку прямо на левом плече. Это Джон.       Такой зрелый, высокий молодой человек, который совсем недавно стал главой частной поликлиники. Эйвери узнала про это благодаря Фридриху, который совершенно случайно рассказал ей во время общей беседы. Хотя, глубоко в душе девушка искренне рада за него, он всегда ставил в собственных приоритетах не любовь и собственные чувства, а карьеру.       Замечательные качества в человеку, но не для сердца бедной влюблённой девушки, Теодоры Эйвери. Последняя искорка в душе потухает и её сердце рассыпается на тысячу осколков, превращаясь в пыль, которая улетает в космос, изучать космические пути и галактики.       Она поднимает свои карие глаза, и вновь начинает тонуть в океане, что расположен во взгляде доктора. Он снова тонет, всем телом и душой погружаюсь куда-то на глубину. Там холодно, там снова чувство одиночества и страх, что в любовь момент может что-то произойти. А он лишь осторожно улыбается, Эйвери это не сразу подмечает, да и свою руку убирать не желает, до последнего цепляется за неё, словно желаю что-то сказать ей.       В квартире снова пусто, сейчас здесь только они вдвоём, больше никого. Эйвери аккуратно, совсем невесомо касается в ответ его предплечья, боясь, что перед ней не настоящий человек, а просто иллюзия, которая при любом взаимодействии просто испариться на её глазах. Три года разлуки слишком сильно дают о себе знать, и Теодора понимает это, поэтому и старается не совершать глупых поступков.       — Снова пропадёт друг для друга на три года?       Слова его заставляют только в ступор впасть. Неужели и к него остались хоть какие-то чувства к той, что стоит сейчас, в надежде не сделать ничего глупого со своей стороны.       Три года назад между ними действительно были чувства, нечто, что связывало их, заставляя переживать всю боль военного бремени вместе. Он заставлял чувствовать её в полной безопасности, а она в свою очередь дарила ему заботу и поддержку, когда доктор заваливался домой после трех дней без сна, весь измученный, руками в крови и синяками под глазами.       Их идиллию прекратила та же война. Когда доктор был лично отправлен обратно в Англию, а Теодору направили на юг Бельгии, в более безопасное для всех мирных место.       Темноволосая улыбается, не скрывая, что удивлена словам молодого человека. Пальцы ещё крепче цепляются за рукава его пиджака, а взгляд наконец опускается вниз, прямо в пол.       — Тогда решения принимали не мы, сейчас же дело лишь наше, как поступить дальше.       Теодора не верит в лучшее благодаря войне. На её глазах происходило много несправедливых вещей и ситуаций, поэтому готова к самому худшему. А потом опять пустота. А потом опять тянущееся так долго и монотонно одиночество.       И ностальгия о прошлом, которая, казалось, ушла, но всё постучалась вновь в двери, вместе с бывшими друзьями, которые окрашивали его жизнь в самые прекрасные цветные этюды.       Вот только бывшие друзья завтра с утра уедут. Понимая, что возможно, это их последний раз, когда они вместе поговорили по душам в живую, сидя на кухне Тео всю ночь напролёт, вспоминая прекрасную юность и школьное время.       А болезненная ностальгия — останется. Останется и впитается в стены той самой кухни, старенькой квартирке Эйвери, когда-то влюбившеюся в Джона, и желающую никогда не отпускать своих друзей…       Но сейчас, после слов господина доктора, в душе журналистки стало немного тепло.       — Тогда разреши мне вновь стать частью твоей обыденности, твоей жизни и тем, кто будет оберегать твою душу от мрака одиночества.       — Хочешь вновь вернуть то, что помогало нам цепляться за собственную жизнь три года назад.       — Ни ты, ни я никак не могли найти связь за это время. Я благодарен судьбе, что лишь благодаря Йоке мы все вновь нашли контакт друг с другом, и также мои поиски тебя успешно завершились. Ведь я стою здесь, у тебя на пороге, а значит, что до последнего буду ждать от тебя хоть какого-то решения.       Эйвери не может сдерживать эмоции, голову вниз опустив плачет, ещё крепче цепляясь за руку доктора, пока тот осторожно вовлекает её в объятия. Впервые за эти года она ощутила чьё-то тепло. Мрак потихоньку развеялся, от чего горячие слезы с ещё большей силой настигли журналистку.       — Я скучала по тебе, думала, что одиночество навсегда будет моим товарищем, Джон. Мне так не хватало тебя…       — Я знаю, поэтому, пожалуйста, позволь мне быть рядом, позволь позволить пустоту за те три года теплом и заботой, милая Тео.       А им больше и не надо слов, поэтому молодые люди так и продолжили стоять в объятиях друг друга продолжительное время, боясь, что их сердца вновь могут оторвать друг от друга, оставив большие шрамы и печаль. 《٭↝ ❦ ↜٭》       В полумраке её комнаты действительно было уютно, и слегка морозно, ведь большое панорамное окно, которое находилась здесь, было невольно открыто, от чего прохладный вечерний воздух пробирался в комнату, окутывая два бренных тела своей морозностью, заставляя мурашки бегать по коже, словно это некая игра или же догонялки, кто первый сдастся. Но увы, сегодня победителей или же проигравших нет — есть лишь Теодора Эйвери, в голове у которой играли струны желаний и любви, и Джон Робертс, в глазах которого бегали чертики, в разум слегка помутнел, когда его длинные пальцы скользили по гибким изгибам тела девушки, вызывая у неё тем самым табун мурашек, а также желания быть рядом с ним как можно дольше.       Запах её парфюма приятно щекотал нос, а после изумительно отдавался в лёгкие, словно это дорогие сигары или на худой конец алкоголь, который буквально сразу же пленил мужчину, и больше не собирался освобождать из своих оков и цепей, позволив ему полностью снять с неё белоснежную рубашку, открыв себе вид на прекрасные изгибы её шеи, острые ключицы, о которые можно с лёгкостью порезаться если не знать нормы использования, а также ребра, которые при каждом её вздохе виднелись ещё больше, от чего Джон ещё больше сглатывала, понимая, что ещё больше желает прикоснуться к ней, ещё больше желает почувствовать её, коснуться губами каждого сантиметра её грудной клетки, а также оставить пару бардовых отметин здесь, на её нежной, имеющей слегка карамельный подтон коже, которая даже и не догадывается о том, что станет обладательницей чего-то необычного, и столь притягивающего взгляды прохожих.       Робертс притянул девушку к себе, и приподняв подбородок Тео большим пальцем своей руки, невольно проговаривая, выделяя каждое слово такой манящей, в столь утонченной интонацией, складывая в черепной коробке ощущение, словно он диктор какого-то старого фильма, который навсегда засел в её сердце, и при каждом просмотрела чаровал Эйвери, влюблял ещё больше:       — Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты знала это всегда, будь мы парой, или же просто знакомыми, когда судьба решит нас сломать… 《٭↝ ❦ ↜٭》 Ты растекаешься, как россыпь звёзд на ночном небе, Ты разливаешься через край, как переполненная чаша весов. На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр, И вот твой образ напоминает мне одну из древнегреческих богинь. Каждый август Теодора невольно осознавала, что теряет саму себя в лабиринтах эмоций. Но сейчас, в её жизни вновь появился тот, кому она готова подарить свою сердце и душу.