День святого Валентина

Уэнсдей стояла посередине зеленой комнаты в Букингемском дворце. В руках у нее был лук, который она держала перед собой. Девушка целилась в яблоко, которое стояло на головы одного из слуг. А возле него на столе стояло, уже шесть яблок, внутри которых были стрелы.       — Ты читала сегодня газеты? — спросила королева заходя в этот момент в комнату.       — Нет, — Уэнсдей отпустила стрелу и она попала в яблоко. — Политика?       — Не угадала, твоя личная жизнь, — королева подошла к принцессе и показал ей первую страницу газеты «The Times». — Красивая фотография. Уэнсдей опустила лук и взяла в руки газету. На первой полосе была ее фотография вместе с Ксавье. Они стояли посередине парка, смотря вместе на ледяные скульптуры. Уэнсдей помнила этот момент. Она опять ходила вместе с ним на кладбище, а после они пошли через парк в кафе. Это было три дня назад…       — Ну по поводу заголовка, я бы поспорила. Еще слишком рано, — королева смотрела на принцессу пытаясь понять ее эмоции. Уэнсдей тем временем читала заголовок и текст: «Первая любовь принцессы». «Сын бизнесмена, может стать будущем королем?», «Теперь понятно почему, принцесса вернулась в Лондон».       — Ну так и что у вас с Ксавье?       — Ничего нет, я с ним провожу время из-за тебя, — Уэнсдей подошла камину и бросила газету в него. Огонь моментально сжег ее.       — Я тебя только раз просила с ним встретится, а все другие рази были только по твоему желанию. Если не ошибаюсь три дня назад вы ходили уже на третье свидания.       — Нет, никаких свиданий.       — Ну не знаю, как вы сейчас это называете. Единственное знаю, что на третьем свидание пары целуются. Уэнсдей закрыла глаза и начала считать до десяти в мыслях.       — Хорошо, не буду злить. Но знай я очень рада, хоть у него получилось тебя развеселить.       — Я не… Уэнсдей открыла глаза и увидела, что бабушки больше нет в комнаты. Поэтому пошла в свою комнату, чтобы позвонить по телефону. Но перед этим приказала, чтобы нашли всю информацию связанную с журналистом, который написал статью.

***

Уэнсдей стояла посередине своего сада, срывая с роз лепестки и бросая их в корзину. Большинство цветов в этом саде небезопасно торкаться, а другая половина находилась здесь для дальнейшего использования. С них делалось зелья или разные лекарства.       — Знаешь девушки наоборот оставляют лепестки и выбрасывают листки, — сказал мужской голос.       — Я не большинство.       — Заметил, — парень остановился возле нее и поднял корзину с пола. — Так будет удобное бросать их.       — Зачем приехал? — девушка не смотрела на него, ведь была занята розами.       — Ты прислала мне коробку с пауками, которые лазили на газете. Я понял, что ты разозлилась на ту статью, но я не виноватый.       — Пауки — ничего тебе не сделают, в отличие от змей которых я прислала журналисту.       — Уэнсдей, ну не злись. Я ж не знал, что там были фотографы. Тем более мне тоже это не понравилось и на меня еще накричали.       — Кто?       — Девушка. Уэнсдей посмотрела на Ксавье, которые держал корзину и смотрел на лепестки.       — Зачем ты ко мне приезжаешь если можешь с нем проводить время?       — Она осталась в Америке. А к тебе приезжаю, чтобы не быть одному. Тем более ты умеешь слушать.       — Опять. (Все про нее так говорят) Уэнсдей вернулась к срезанию лепестков.       — Скажем так, мне скучно здесь. Все мои друзья детства сильно изменились и я теперь удивляюсь, как мог с они дружить. А ты осталась такой же, как была.       — Мне не нужны друзья.       — Знаю, но ты не можешь меня прогнать, потому что протокол запрещает. Поэтому будешь меня слушать и терпеть.       — Нужно было тебе змей отправить, — Уэнсдей пошла в сторону дерева.       — Я между прочим, даже начал одевать на встречи с тобой темную одежду. Поэтому можно оценить это. Уэнсдей ничего не ответила и срезала один плод с дерева.       — Первые вижу такое дерево, — сказал парень смотря то на Уэнсдей, то на дерево.       — Это — Хирантодендрон. За уникальный внешний вид это растение называют рукой дьявола. Ярко-красные лепестки удлинённой формы очень похожи на руку с когтями. Из-за схожести с пятипалой кистью ацтеки использовали его в своих магических ритуалах. Хирантодендрон — представляет собой дерево высотой до 30 м и диаметром ствола до 200 см.       — Да прям такой можно дарить на Хэллоуин, — парень посмотрел на дерево в последний раз, после чего пошел дальше за девушкой.       — Он как раз и был подарком для меня.       — Кто такое дарить? — тихо спросил парень. Уэнсдей взяла небольшую коробку, внутри которой были мухи без крыльев. После чего подошла к растению, которое было в горшке. Это была — Венерина мухоловка. Цветок, по форме напоминающий челюсти, выделяет нектар, привлекающий насекомых своим запахом. Уэнсдей достала перчатками мужу и посадила на растения. Листья моментально среагировало на добычу и съела ее. Таких мух было пять.       — Ну пока ты кормишь своих питомцев, расскажу тебе еще несколько историй.       — Не получится, мне нужно собираться.       — Куда едешь?       — Встреча с одним фондом. Уэнсдей закрыла коробку и пошла обратно к столу. Где оставила мух и забрала в Ксавьера корзину с лепестками.       — Ну тогда я хочу сказать тебе зачем приехал.       — Слушаю, — Уэнсдей смотрела парню в глаза.       — Скоро День святого Валентина, и я буду один. Ты скорее всего тоже, поэтому можем встретиться и посмотреть фильм.       — Я не смотрю фильмы.       — Тогда просто поужинаем, — парень пожал плечами, его руки были в карманах джинсов. — Ничего не будет такого, просто не хочу в этот день быть одним. Папа пойдет на свидание, бабушка поедет на вечеринку к принцессе Маргарет. А я один останусь.       — Радуйся, что есть возможность побыть один.       — Я не люблю одиночество в отличие от тебя. Прошу тебя…       — Шесть вечера в Букингемском дворце и без всех этих банальных вещей. Уэнсдей обошла парня и вышла саду, она направилась в свою комнату. Почему она согласилась? Ей самой интересно.

***

Ксавье стоял в холле Букингемского дворца, на нем были джинсы и черная толстовка. Он поглядывал все время на часы, которые стояли в холле и показывали 6:20. Он уже как 20 минут ждал Уэнсдей и начал волноваться не забыла ли она за сегодняшний день. Но когда часы пробыли 6:30, он услышал шаги наверху.       — Я дала тебе время, чтобы от этого избавится, — сказала Уэнсдей стоя на втором этаже и смотря на белого медведя с черным сердцем в руке. Ксавье посмотрел на девушку, а после на медведя.       — Зачем? Он, как и ты, — парень поднял медведя с лестницы, вместе с цветами. — Внешне все думают, что прекрасная, но у тебя черное сердце. Сердце — до которого не добиться. Парень поднялся по лестницы и подошел к девушке. Она была одета в черные джинсы и белую рубашку, которая была значительно больше нее.       — Примешь его? — спросил парень.       — Ты ж знаешь, что не могу отказаться…       — Протокол, знаю.       — Больше меня не перебывай, — принцесса перевела взгляд с парня на медведя.       — Ты прими, а потом делай с ним все, что захочешь. Уэнсдей взяла медведя на руки. Но перед этим осмотрела со всех сторон.       — Одам Фроппи, она спит на таких.       — А это тоже ей? — парень протянул букет красных роз. — Они колючие, все как ты любишь. Уэнсдей взяла букет в руки и продолжила смотреть на парня.       — Красиво выглядишь с этим всем. Уэнсдей обернулась и пошла в сторону обеденной комнаты. Ксавье спокойно шел в заде нее и рассматривал картины которые весели на стенах. Когда они добрались до комнаты, парень был удивлен. Стол был празднично накрыт.       — Вижу ты постаралась, как для обычного ужина, — сказал парень смотря на стол.       — Это не я. Королева была, дала приказ все сделать. Уэнсдей отдала цветы слуге, а медведя положила на кресло. После чего встала возле стола и посмотрела на парня.       — Ужин готов, поэтому можем садиться. Парень подошел к Уэнсдей и отодвинул ее стул назад, чтобы она села. После чего сел напротив нее. На столе стояли две тарелки салату, два бокала, приборы. Але самое интересное для Ксавье стали лепестки роз между ними, которые были разбросанные по столу.       — Это лепестки с твоего сада? — спросил парень.       — Я бы не отдала для такого свои розы. Их купили, и не смей задавать вопросы по поводу всего этого. Я здесь ссорилась перед твоим приходом из-за них.       — Что случилось? Не любишь романтику?       — Ее здесь нет, приступай к еде. Уэнсдей положила на колени салфетку, после чего взяла приборы и приступила к салату. Парень сделал все то же самое, кроме салфетки.       — Мммм, люблю этот салат. Но он очень вкусный летом, когда овощи и фрукты свежие. (Названия салата не знаю) — Салат был со свежего зеленого салата, рукколи, груши, граната, кинзы, грецкого ореха и сира.       — Хм, а он вкусный, — сказал парень съев уже половину. — Хотя я думаю, что королева приказа найти самые свежие продукты. Уэнсдей все это время молчала и ела, просто смотря то на тарелку, то на парня.       — Знаешь, мне часто этот салат делала мама. Даже когда была больная на рак, встала и делала мне этот салат. Я его как раз последний раз кушал с ней. — Парень посмотрел на девушку, которая продолжала есть. — Извини, что так часто рассказываю про нее. Просто не могу смириться, что ее больше нет. Так еще и папа пошел сегодня на первое свидания после смерти матери. Ребята доели салат, после чего их тарелки забрали и сразу подали мясо по-французски вместе спаржей.       — Если правильно понимаю, это твое любимое блюдо? — парень посмотрел на девушку, которая сменила приборы и начала есть. — Понятно играем в молчанку. Они в тишине съели мясо, после принесли десерт — шоколадный фондам с карамелью и мороженым.       — Если я что-то не так сделал, то скажи сразу. А то мне не понятно почему ты молчишь, — парень посмотрел как девушка опять сменила проборы и начала есть десерт. — Раньше ты хоть отвечала, когда я говорил. Все это время в комнаты находились два слуги, которые наблюдали за парой. Ксавье заметил, как они с интересом на него смотрели. Они как будто удивлялись все время от его вопросов. Только когда Уэнсдей доела десерт, протерла губы и руки, она заговорила:       — Во-первых, когда я ем то никогда не говорю. Во-вторых, разговоры об твоей матери я слушаю, потому что мне нравится слушать об болезны и смерти. В-третьих, я даже не знала, какие сегодня будут блюда, это все выбирала бабушка. Уэнсдей встала со стола и посмотрела на парня.       — В-четвертых, если бы мясо было с кровью, тогда можно считать его моим любимым. В…       — Все я понял, — Ксавье встал со стула.       — Не перебивай меня.       — А ты предупреждай перед ужином, что не разговариваешь. А не как идиот думаю, что случилось с тобой. Уэнсдей направилась в сторону выхода.       — Что не можешь ответить? Или не знаешь что ответить? — спросил парень смотря, как девушка уходит.

***

Уэнсдей вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Сейчас была зима и на улице было -10, но это ей не мешало. Ведь она начала задыхаться от всей обстановки, которая была в комнате.       — Не стой там, холодно ж, — парень подошел к ней.       — Мне не холодно, — ответила принцесса, смотря на парк Букингемского дворца.       — Извини, что немного поддался эмоциям, знаю что ты такое не любишь.       — Ты был жалким.       — Может это из-за того, что ты меня не предупредила обо всем? — парень снял свою толстовку и протянул ее Уэнсдей. — Одень ее, здесь действительно холодно. Уэнсдей посмотрела на парня, который сейчас стоял в белой футболке.       — Я привыкла к такому холоду, а вот ты нет.       — Привыкну тогда, — парень так и не одел футболку, просто держал ее в руках. — Если захочешь одеть, то скажи.       — Мы договаривались на ужин, сейчас он уже прошел. Поэтому можешь ехать.       — Не хочу, мне здесь комфортно. Прекрасный вечер, — парень смотрел на небо, где светила ясно луна и было много звезд.       — В ночь, когда умерли родители было такое самое небо, — Уэнсдей подняла глаза верх.       — Ты никогда про они не вспоминаешь. Я понимаю, что тебе было только пять лет. Но хоть, что-то.       — Нет смысла вспоминать прошлое.       — Ну, а я вспоминал недавно похороны твоих родителей. Тогда собрался весь народ, чтобы с ними простится. Твоя бабушка была напуганная когда, смотрела на тебя. А ты… просто молчала весь день и смотрела только прямо. Ни разу не заплакала, не опустила голову. Парень посмотрел на Уэнсдей, пытаясь увидеть ее глаза.       — Ты похожая на маму, полностью. Внешне, глаза, волосы… но называли тебя папиной дочкой. Он единственный, кто всегда тебя понимал.       — Откуда знаешь? — Уэнсдей дальше смотрела на небо.       — Бабушка сказала, что ты совершенно не Виндзор, и поэтому тебя отец любил. Но я уверен не только из-за этого.       — Этого достаточно, ты можешь ехать домой.       — Не хочу.       — Вижу до тебя плохо доходит, — девушка посмотрела на парня.       — Нет, я все понимаю. Но не оставлю тебя, пока не увижу, что ты пошла спать.       — Тогда будешь ждать до десяти.       — В детское время идешь спать?       — П…       — Протокол, знаю.       — Зачем меня перебываешь? — девушка посмотрела на парня.       — Интересно, что ты делаешь когда поступают не так, как ты хочешь, — парень посмотрел на Уэнсдей.       — С жизнью прощаются. Девушка вышла с балкона и направилась в свою комнату, за ней шел Ксавьер.       — Как ты тогда меня отбросила в коридоре? Я понял, что ты сначала смотрела в глаза, а потом я оказался возле стены. Чтобы ты знала у меня теперь там большой синяк. Уэнсдей не отвечала и шла дальше в сторону своей комнаты.       — А еще пересмотрел ту книгу, которую ты была тогда, оставила на столе в библиотеке. Ты читала про оборотней, но там были слова, которые я впервые вижу. Она как будто древние. Девушка не обращала внимания на слова парня и продолжала идти дальше. Пока ее не взяли за руку и обернули.       — Я к тебе говорю целый вечер… Парень так и не договорил, ведь лежал на полу в конце коридора.       — Никогда не торкайся меня. Уэнсдей зашла в комнату и закрыла двери. Она поняла, что была слишком не внимательная и парень увидел книгу с древними рунами. А еще ее без палочковая магия, об которой скоро поймет королева. Если она будет и дальше так продолжать. Поэтому девушка взяла пергамент и начала писать письмо. Она собиралась встретиться с человеком, для которого уже была, сделала зелья. Ей нужно было, чтобы он его испробовал на себе. И не только это…