1

Одинокая фигура стояла посреди кладбища. Все люди уже давно разбрелись, закончив орать песни и соболезнования. Мужчина сплюнул на землю пред насыпью, смотря на мозаику, которой был выложен портрет. —Ну что, сука, лучше без меня стало, да? Криво ухмыльнувшись проговорил он. Смертельная обида, звучала в словах, но даже она не застилала ненависть. —А чего ты ожидал, придурок? Ты ничто без меня, мы все в этом убедились. Я ушёл по твоей вине и что сейчас? У меня жена, успешная группа, двое детей. А ты сдох, паскуда. Главное как? Сорвался, наркоман ты херов. Ветер завыл, прерывая гневную триаду поэта. Это лето выдалось холодным. Впрочем, в Питере не бывает иной погоды. —Классно тебе, да? Радуйся что мать осталась, иначе бы точно в земле гнил. Хмыкнул тот, выдыхая облачко пара и прикусывая губу. —Гад.. сука, а я ведь считал что мы действительно любим друг друга. – на выдохе, рваным голосом, который чуть дрожал от прохлады произнес блондин – А ты вот так. Выгнал меня, дак ещё и имя моё оклеветал. Кто же так делает, а, Горшок? Только ты и можешь так. Заключил мужчина, поднимая глаза к небу. Больно было стоять тут, больно было вспоминать. Но все равно ноги несли его сюда уже сколько лет подряд. —Да пошёл ты, ублюдок.. ты лишь переменная в моей жизни. Ничего ты не значишь. Пожалуй, это Князев хотел доказать себе самому. Безусловно, даже после того как его отвергли, он все ждал и надеялся что главный вокалист передумает, что его будут ставить вровень с ним, да хотя бы микрофон сделают нормальным!! Этого не случилось. В один день Горшеневу надоело терпеть все эти взгляды. Их пути разошлись. Разошлись, ещё тогда, когда Миша впервые принес идею об опере. Предложение сыграть мясника, скорее было мольбой. Он бы выкинул его, после первых выступлений. —Да пошёл ты, Горшенев. – в последний раз глянул на мозаику тот и развернувшись, отправился на выход, кутаясь в шарф.