Главы 102-103. Славный Хранитель. Ключ к прозрению или погибели.

102

      – Это… он?       Я с тревогой выглянула из-за угла руинированных крепостных сооружений на объятый магическим сиянием силуэт нежити, его иссохшие пальцы мёртвой хваткой стискивали древко Посоха с напоминавшим нераспустившийся бутон пиона с острыми листиками большим шарообразным навершием – того самого, что был нам так необходим для нейтрализации Ока.       – Да. Драконий жрец, как я и думал, – вполголоса пробормотал Фрей и мрачно нахмурился. – Они владеют техникой левитации, способны развивать высокую скорость, шустро уворачиваются от ударов, предпочитают атаковать издалека магией или ту’умом.       – Что, действуем так же, как и с Матерью дымок?       Энтир бросил напряжённый взгляд на высокую платформу, где и находился жрец, потом поверхностно рассмотрел некий полуразрушенный архитектурный элемент из аркоподобных конструкций. На вершине его, на вытянутых вперёд отступах, обнаружились полупрозрачные фигуры в плащах, из рук которых и лилось то заклинание, заключившее нежить в непроницаемый мерцающий кокон.       – В общих чертах – да, – Мерсер кивнул на застывших в одной позе призраков. – Ты и Марго – займётесь этими ребятами. Когда вы их уберёте, барьер развеется, и жрец освободится. Я подберусь к нему и атакую со спины, – он нахмурился и стиснул зубы до желваков на щеках. – В идеале – постараюсь отсечь руку с Посохом. Вы, как только закончите, сразу присоединяйтесь ко мне. Магией издалека не бить – я жить хочу. Всё ясно?       Бретонец выжидающе зыркнул на меня и Энтира. Эльф поджал губы и тихо хмыкнул, я ещё раз высунулась, чтобы глянуть на пленённого жреца.       – Он ведь как-то почувствовал наше присутствие, знал, что мы идём, – сбивчиво шепнула я, махнув в сторону платформы ладонью. – Значит, знает, что мы уже здесь. Но почему не отнимает магию? Не атакует ту’умом? Он определённо точно может это сделать, – я вопросительно глянула Мерсеру в лицо. – Жрец затаился и что-то задумал?       – Конечно, он не будет вмешиваться сейчас, – бретонец сухо усмехнулся. – Ждёт, когда мы его освободим. Думаешь, у меня мало шансов подобраться исподтишка?       Фрей с сомнением покосился на нежить, я нервно кивнула. Энтир скрестил руки, тяжёлый взор янтарных глаз устремился к окутанной магией высокой худощавой фигуре, лицо его заметно помрачнело.       – Посмотри на эту площадку, Фрей, – она очень узкая, между ней и прилегающей стеной никаких зазоров, – понизив голос, босмер дрожащими пальцами теребил на груди завязки рубахи. – Когда он двинется назад и ударит магией, тебе просто негде будет скрыться. А если он атакует Посохом… – мер поджал губы и хмуро покачал головой. – …боюсь, тебе несдобровать. Страшно представить, чем обернётся прямое воздействие столь мощного артефакта, – мер отрывисто выдохнул. – Чтобы обезвредить жреца прежде, чем он атакует, ты должен быть очень и очень быстрым.       – Хорош трепаться. Пошли. Действуем согласно плану, в случае неладного – по ситуации.       Шестое чувство подсказывало – вот так вот обсуждать порядок дальнейших действий прямо под носом у хозяина крипты – дурная идея. Если тот почувствовал наше присутствие чуть ли не на верхнем уровне, ему не составит труда подслушать наш разговор. Подхватив под локоть Энтира, я потащила того к лестнице на второй уровень конструкции с призраками, не забывая придерживаться стены, чтобы минимизировать риск обнаружения. Зелье невидимости, к несчастью, было израсходовано во время схватки с Матерью дымок. Фрей, кажется, мою задумку понял сразу и посему спешно метнулся к платформе, чтобы выбрать наиболее выгодную точку для скрытной атаки.       – Ты чего?!       Ухо обожгло возмущённое шипение мера.       – Нельзя трепаться. Он всё слышит. Просто чувствую.       Мой нескладный ответ учёный воспринял как удовлетворительный, прекратил препираться и молча поспешил вслед за мной к аркоподобным сооружениям.       Наверху мы разделились, Энтир двинулся к дальнему выступу, я мельком глянула вниз – Мерсер обнажил клинок и прижался к стене, готовый резко оттолкнуться и в едином рывке отсечь жрецу руку. Когда эльф подобрался к застывшему на одном колене призраку, я коротко кивнула ему и приготовила огненное заклинание, наиболее эффективно плавящее эктоплазму, из которой частично состоят осязаемые духи.       Краем глаза уловила, как в руках у мера мелькнули язычки пламени, он ударил мерцающую фигуру в спину, я последовала его примеру. Потревоженный мером дух прекратил поддерживать кокон почти сразу же, выхватил вполне материальный кинжал и с разворота пошёл в атаку. Но Энтир не растерялся – отпрыгнул к стене и парировал удар своей флягой.       Да уж – сейчас лучше не отвлекаться.       «Мой» призрак оказался более стойким, однако одного его воздействия было недостаточно для поддержания барьера жреца – тот в попытках прорваться через магический пузырь, вздёрнул костлявую руку, закованную в чешуйчатый доспех.       Любое промедление будет стоить Мерсеру жизни.       Сконцентрировавшись на циркуляции внутренней энергии, я направила её в предплечья и сделала своё пламя на несколько сот градусов жарче. Укутанное в плащ эктоплазменное тело подёрнулось рябью, подобно миражу. Надеюсь, ему не хватит прыти кинуться на меня с кинжалом.       Внизу Фрей уже готовился броситься в бой, Энтир расправился с воинственным духом, о чём свидетельствовала голубоватая лужица у края выступа. Но когда пал второй призрак, случилось нечто непредвиденное.       И весьма неприятное.       Вспышка ослепительного света поглотила всё вокруг, взрывная волна отбросила меня назад. Удар об основание каменной арки выбил из лёгких весь воздух, перед глазами заплясали блёклые пятна, а гадкий звон в ушах подавил все окружающие звуки.       Что ж, повезло – ничего не сломала, головой не приложилась, с высоты не упала. Но на спине, скорее всего, расцветёт огромный синяк – кожа и мышцы словно горели огнём.       Под зажмуренными веками я всё ещё наблюдала чехарду выжженых на сетчатке клякс. Спрятавшись за древнюю конструкцию, я опустилась на корточки, прислонилась к холодному монолиту и накрыла лицо руками, надеясь на скорое избавление от последствий воздействия дезориентирующего заклинания.       В первую очередь начал отступать этот мерзкий писк. Но, то, что пришло взамен, мне совсем не понравилось.       – Жалкие слабаки! Арен послал вас сюда как свиней на убой.       Обращённые в ту’ум громогласные слова содрогнули многовековые своды крипты. Сердце в груди зашлось в безумном перестуке, а дыхание спёрло – тело предательски покинула вся магическая энергия.       Внутри всё похолодело.       Дрожащие пальцы сомкнулись на рукояти Несущего смерть. Но станет ли кинжал весомым аргументом в противостоянии с одним из сильнейших последователей культа дракона… если я буду сражаться с ним вслепую? Повреждённые клетки глазного дна восстанавливались не так быстро, как хотелось бы, я всё ещё не могла нормально видеть. А полагаться на слух сейчас почти бессмысленно, ведь благодаря левитации этот ужасный драугр может перемещаться бесшумно. «Почти», так как есть вероятность, что его выдаст шуршание одеяния или треск магии.       Вспомнив о пробирке с живительным зельем, я в облегчении выдохнула и спешно сунула пальцы в поясную сумку. Только когда содержимое спасительной склянки оказалось в желудке, зрение начало проясняться.       Где Энтир и Мерсер?       Неужели лич убил их этим взрывом?!       Нет… надеюсь, что нет. Стоило представить их мёртвыми, как сердце замерло, а потом болезненно заметалось, сбившись с ритма.       Как он про нас выразился… «Свиньи на убой». Пусть раздутое самомнение станет для жреца фатальным.       Быстро оглядевшись, я не заметила ни Энтира, ни Мерсера. Но зато увидела хозяина этой крипты – тот неторопливо плыл над платформой, словно выискивал затаившегося врага, направленное вперёд навершие Посоха светилось зелёным, концентрируя всю мощь ужасающего по силе артефакта. Полы его истлевшего одеяния из мягкой бардовой парчи тихо колыхались в воздухе, позади я заметила накидку-сеть из скреплённых заклёпками кожаных лент. Руки, грудь, пах и бёдра защищал стилизованный под драконью чешую доспех, надетый поверх ткани. Иссохшее лицо скрывалось под характерной маской из лунного камня, имитирующей утрированно заострённые и геометризированные черты лица. Если сказать короче и проще, она отдалённо напоминала голый череп, с мертвенным безразличием взирающий на мир.       Мерсера я так и не увидела, возможно, он потерял сознание из-за магического светового взрыва. Краем глаза я уловила движение на верхнем ярусе – то был Энтир, он спрятался за одну из колонн и приготовился разить лича издалека, пальцы и предплечья мера оплели голубоватые нити электрического заклинания.       Взобравшись по стоптанным за несколько десятков веков ступеням на платформу, я намеревалась подкрасться к жрецу издалека, чтобы атаковать кинжалом. Но тот не дал мне приблизиться – когда до сокрытой под полусгнившей мантией спины оставалось каких-то метров семь, он резко развернулся и сразу же, будто наугад, выпустил из Посоха голубовато-зелёный луч.       И попал точно в цель.       Эта невероятная магия не обжигала, не сковывала движений, не колола тысячами электрических игл. Когда порождённый артефактом Магнуса разряд вошёл в мою грудь, я не почувствовала боли. Сердце будто остановилось и не спешило сделать очередной удар. Ноги стали ватными, а голова закружилась, словно из черепной коробки изъяли мозг и вложили холодный камень.       Жрец плавно двинулся назад, шаровидное навершие Посоха вспыхнуло, готовое выпустить по мне очередной вытягивающий силы залп. Стараясь не рухнуть на колени, я в последний момент увернулась от этого страшного удара.       – Ты только оттягиваешь неминуемое! Глупая женщина.       Он сипло расхохотался, глядя, как я ползу по стенке ему навстречу, как скалюсь и упрямо сжимаю побелевшими пальцами кинжал.       Ну же, давай, «подойди» ближе.       Фигура зависшего над полом драугра пошатнулась и дёрнулась в конвульсиях, по серой задубевшей коже пробежали синеватые искры.       – Скотина остроухая! – прорычал жрец, узрев нападавшего.       Энтир ловко увернулся от выпущенного из Посоха импульса и ударил по хозяину крипты ещё раз.       Но тот предугадал ход его мысли и отшатнулся в сторону, молния Энтира вонзилась в скальную породу, оставив чёрную подпалину. Костлявую ладонь оплели червячки зелёной дымки парализующих чар. Если он попадёт по Энтиру, тот просто свалится с верхнего яруса сооружения и разобьётся насмерть. Нельзя этого допустить!       Я сконцентрировала в себе все остатки сил, которые держали меня на ногах, и рванула вперёд, чтобы перехватить руку жреца. Но тот уже отправил в мера зелёный сгусток. Сотворённое древним существом заклинание оказалось куда стремительнее обычного «Паралича», что стало для Энтира неприятным сюрпризом – он, не уловив скорость приближающегося заклятия, не сумел вовремя уклониться и распластался в узком проходе у основания арки, вниз свесилась его обездвиженная нога.       Я схватила лича за запястье, мерзко хрустнувшее под моими пальцами пересушенными костями и трескающейся, как глина, кожей. Попытка лишить его равновесия и пырнуть поддых провалилась – жрец оказался куда сильнее, чем я предполагала. Он без особого труда выдернул руку из захвата и коротким ударом выбил у меня кинжал. Несущий смерть скатился с платформы и с печальным звоном приземлился на каменные плиты внизу.       Мертвец перехватил Посох в обе руки и выбивающим дух рывком прижал меня к необтёсанной стене, ключицы болезненно придавило холодной металлической рукоятью с тонкими линиями выгравированного орнамента. Я вцепилась в неё в попытках ослабить жёсткий натиск.       К моему лицу приблизилась маска, опалесцирующая едва заметными всполохами древнего зачарования. Жрец хрипло рассмеялся, из-под резной пластины просочился гнилостный смрад, а в щелях для глаз мелькнул недобрый блик. Когда лич, нейтрализовав левитацию, опустился на пол, я из последних сил ударила по его ногам коленями и выпустила мысками сапог немного огня. Но жара моего пламени оказалось недостаточно, чтобы пробить магический щит-плоть – тонкая плёнка чар поверх серой плоти сверкнула холодной бирюзой, вмиг поглотившей враждебную магию.       Мой «фокус» не остался без внимания.       – Забавное недоразумение! Думала застать меня врасплох?       Он расхохотался, опалив моё лицо удушливым дыханием.       Я заметила позади Мерсера, тот замахнулся мечом, чтобы разрубить пленившего меня мертвеца.       Неожиданно от спины жреца отделилось изумрудное облако и объяло корпус бретонца, отчего тот сразу же повалился на пол, как игрушечный солдатик.       – Спасибо за новый приём. Так я быстрее разберусь с твоими друзьями-недоумками.       Лич склонился к моей шее и шумно втянул воздух через прорези маски.       – Ты, всё же, сильнее, чем кажется. Твоя кровь вернёт меня к жизни. Наконец-то!       Нет уж.       Крови моей ты не получишь.       И Энтира с Мерсером звать недоумками могу только я.       Как бесцеремонно он обошёлся с моими спутниками, как мерзок этот дух мертвечины, как отвратительны эти напыщенные речи.       Внутри стремительно закипала обжигающая ярость.       Мои пальцы впились в древко Посоха и будто срослись с ним в единое целое. Всепоглощающая звериная злоба повлекла за собой невероятный прилив энергии. Мощным толчком я оттеснила жреца и вырвала из его рук второй артефакт Магнуса.       – Откуда… столько силы?! – оторопело просипел он, спеша снова применить левитацию.       Эти попытки сопротивления разожгли новую волну ярости. Вложив её всю в одно верное движение, я размахнулась Посохом и сбила жреца с ног. Его омертвевшая кожа осыпалась на пол словно клочки пересушенного пергамента, кое-где даже обнажились выбеленные тысячелетиями берцовые кости.       – Размахиваешь сильнейшим Посохом как дикарь палкой… как банально и грубо. Ты не представляешь, с какими силами имеешь дело.       В сухом голосе угадывались нотки опасения, колкость лича вызвала лишь лёгкую усмешку.       – О, я точно знаю, что его не так-то просто сломать. Сильнейший Посох, как-никак.       Жрец не использовал магию, не торопился подняться, отталкиваясь локтями, он медленно отползал назад, сокрытый под маской неотрывный взгляд замер на моём лице.       Пора с ним закончить – я занесла навершие Посоха, чтобы ударить точно в голову. Но сверкающий зелёным и голубым шар врезался в выставленное вперёд предплечье, тонкое запястье не выдержало и переломилось, жрец лишился кисти.       Пока сушёные мозги не подсказали тому использовать против меня хоть какое-нибудь заклинание, я сжала Посох двумя руками и мысленно обратилась к его заряду. Древняя разрушительная энергия охотно отозвалась, аккумулировалась в шарообразной вершине и преобразовалась в разящий луч. Устремившись в лича, тот тут же начал вбирать его внушительную магическую силу… и направлять в меня.       Вскоре мои собственные резервы магии восполнились, и я прервала воздействие.       Хозяин крипты ещё двигался, его грудь тяжело вздымалась, из высушенного горла со свистом рвались хриплые вздохи. Я чувствовала – жрец на волоске от окончательной гибели, в его теле почти не осталось ресурса даже на слабенькое пламя.       – Ты Достойна… стать новым Хранителем… Посоха, – сипло прошептал он.       Поднёс к лицу уцелевшую руку и снял пластину из лунного камня.       – Маску… возьми… и используй с умом... Славный Хранитель.       При помощи чар телекинеза я подцепила сей дар с его протянутой ладони и приблизила к себе. Обезображенное смертью лицо как будто стало мягче, голубые огоньки во впадинах глазниц светились гордостью, надеждой… и, быть может, благодарностью.       Сейчас, когда всё сложилось таким образом, мне больше не хотелось с издёвками насмехаться над слабостью жреца. Из врага он за несколько мгновений словно сделался уставшим от жизни мудрецом, наконец, нашедшим себе преемника. Намереваясь проявить к старому Хранителю должное почтение, я наметила сдержанный кивок и произнесла:       – Спасибо. Ты прожил невероятно долгую жизнь, полную великих достижений.       – Да, – он с мольбой воззрился мне в глаза. – Прошу… отправь меня в Этериус.       Смиренный поклон ознаменовал одно – хозяин крипты готов умереть.       – Хорошо… Мир твоему духу. Постараюсь сделать это быстро.       Взор жреца замер на Посохе, я нацелила пучок поглощающей силы в его грудь.       Окончательно попрощавшись с миром, поверженный Хранитель закрыл глаза, выдохнул и вскоре рассыпался в прах. От него остались лишь щитки драконьей брони.       Силы берсерка ещё со мной… Они проявились и помогли мне? Давно я так не злилась.       Уже будучи в Коллегии я пыталась призвать их, и каждый раз тщетно. Нашла в Арканеуме и прочла ту книжку с медведем на обложке, про которую рассказывал Вигге, подробно расписанные там медитации и дыхательные упражнения так же оказались бесполезной тратой времени. А сейчас – всё получилось само собой.       Похоже, эту особенность стоит исследовать подробнее.       Поставив себе галочку на будущее, я метнула в Мерсера мерцающий шарик контрзаклятия. Когда бретонец зашевелился, я повторила то же с Энтиром, как следует прицелившись в свисающую с выступа ногу, чтобы пучок спасительной магии не улетел в стену. Всё получилось – мер вскоре очнулся и озадаченно приподнялся на локтях. Фрей тем временем молча осматривал себя на предмет травм.       Пока Энтир приходил в себя, я нашла у основания платформы Несущий смерть и воздействием телекинеза притянула его в кольцо на поясе. Эльф вскоре спустился и озадаченно склонился над тем, что осталось от жреца.       – Как ты с ним справилась? Это невероятно, – в смятении выдохнул он, прикоснувшись к щиткам древнего доспеха Хранителя.       Я поведала о случившемся в общих чертах, не забыв упомянуть о ярости и последовавшем за ней приливе сил.       – Маску я, пожалуй, заберу на некоторое время, – задумчиво произнёс Энтир и тут же пояснил, – необходимо изучить все свойства и наложенные зачарования, удостовериться в её безопасности. Почистить и проветрить, в конце концов. Тысячи лет пролежать на лице мертвеца – это вам не шутки, – учёный усмехнулся и вполголоса вопросил, – позволишь?       Я молча вложила в его протянутую руку пластину из лунного камня. Мер сразу же принялся детально её рассматривать, а заметив что-то на внутренней стороне, в задумчивости протянул:       – Ага-а… здесь гравировка на довазуле, сейчас прочту, – он сощурился и спустя пару мгновений, пробежав взглядом по надписи, озвучил, – Морокеи. Переводится как «Славный».       И сейчас, когда Энтир произнёс его имя, меня осенило.       – Морокеи. Так, значит, его звали… Славный, – отрешённо понизив голос, проговорила я. – Так вот почему он нарёк меня Славным Хранителем. Передал маску вместе с именем.       Я перешла на шёпот, взгляд отправился блуждать по неровному подёрнутому трещинами узору каменной кладки стен, а в мыслях тем временем яркими пятнами вспыхивали и угасали, сменяя друг друга, навеянные воображением образы из далёких времён, когда жрецы драконьего культа ещё были живы и правили этими землями, возводили похожие на Саартал нордские города…       – Наверное, он был одним из главных в Культе. Много хорошего сотворил… Славный Морокеи...       – Касаемо твоего энергетического подъёма…       Энтир сделал небольшую паузу и прокашлялся. Бросил мягкий взгляд на моё лицо, терпеливо дождался, когда я переключу на него внимание, и только после этого заговорил дальше:       – Я не уверен, что это – проявление сущности берсерка, – мер хмуро почесал подбородок и покачал головой. – Его мог спровоцировать Посох. Как раз это произошло, когда ты прикоснулась к древку. Хм… – он затих, позволив тягучей задумчивости подёрнуть взор мутной пеленой. – А что, если именно Посох «выбрал» тебя новым Хранителем, и жрец это увидел? Сильные магические артефакты с уникальными свойствами отсеивают потенциальных носителей, «открываясь» наиболее подходящим по энергетическому полю. Некоторые необразованные индивиды склонны считать, что у таких вещей есть душа, но на самом деле это действие древнего зачарования. Очень сильного и сложного. Доподлинно неизвестно, кто накладывал его – искусные нордские мастера или же сами Аэдра. Что ж, это объясняет, почему Морокеи так быстро сдался, когда артефакт оказался у тебя в руках – понял, что нет смысла сопротивляться тому, что намного старше и сильнее его самого, – Энтир с плутливой усмешкой тронул бретонца за плечо. – Мерсер? Что думаешь на сей счёт?       Фрей приподнял брови и рассеянно оглядел меня. Этот вопрос вверг его в явное замешательство, красноречиво отразившееся на лице. Улыбка эльфа же сделалась шире – ему явно доставляло удовольствие лицезреть Мерсера в таком состоянии.       – Я думаю… ответ на вопрос не определён. Чтобы сделать чёткий вывод, нужно детально изучить Посох, его возможности и… проявления берсерка, – пробурчал под нос Фрей и, отведя взгляд к двухъярусной каменной конструкции, отмахнулся. – …Оставь меня в покое.       Энтир сардонически хохотнул.       – Вон тебя как говорить у нас научили. Вроде, не знаешь ответа, но в то же время…       – Хватит.       Мой голос прокатился по залу крипты неожиданно зычно. Мер вмиг посерьёзнел и умолк, в его недоумевающем взоре читалась доля испуга.       – Пора возвращаться в Винтерхолд, – произнесла я уже тише.       С этим мои коллеги сразу согласились, и мы двинулись к выходу, обнаруженному по ту сторону сооружения с арками и выступами.       Там мы вновь столкнулись со спрайтами Арена и его подопечных – прежде, чем развеяться навсегда, Архимаг попросил у них прощения. Эти слова были услышаны не только бесплотными духами, но и нами.

***

10-й день Середины года, 4Э 209 год. Поздний вечер.

      Едва уклонившись от раскалённого хвоста одной из аномалий, я ринулась к стенам лавки Бирны. Мерсер взвалил на себя все наши баулы, а Энтир отгонял кометовидные сгустки электрическими заклинаниями. Мастера и ученики старших курсов высыпали на улицу, чтобы отважно сразиться за город плечом к плечу с немногочисленными стражниками.       Торговка вновь согласилась присмотреть за вещами, Фрей сбросил мешки на пол возле её стойки и, обнажив меч, без лишних слов поспешил наружу. А мы с Энтиром направились в Коллегию. Мер сунул мне в руки три крупных кристалла, которые он взял с собой ещё перед вылазкой в Мзулфт.       – Для подзарядки Посоха эти сгодятся. Если удастся прорваться, забегу к себе, принесу тебе ещё несколько тёмных камней, – отрывисто бросил он, пока мы бежали к мосту.       – Ребята, подождите меня!       Позади раздался хриплый окрик Толфдира.       Обернувшись, я махнула ему рукой, чтобы поторопился. Мастер Изменений ловко уничтожил сразу с десяток атаковавших его аномалий, ударив по ним взрывоопасным огненным шаром.       – Моя помощь вам не помешает, – сипло выдохнул он и несколько виновато отвёл взор. – Марго, это не значит, что я сомневаюсь в ваших способностях и в силе Посоха. Я бы очень хотел увидеть воочию взаимодействие двух, вероятно, сильнейших артефактов.       В любом случае присутствие опытного мага повышает вероятность предотвращения катастрофы. Позабыв о словах, мы втроём ринулись на мост.       Воздвигнутый Анкано барьер пал от выпущенного из Посоха импульса за считанные секунды, бесследно растворившись в воздухе. Во внутреннем дворе мы разделились, Энтир направился в свои покои за камнями душ, а я и Мастер Изменений – в Зал Стихий.       – Когда вы разрушите этот барьер, попробуйте сразу же воздействовать Посохом на Око.       Беглый взгляд Толфдира встревоженно скользнул по ряби ещё одной магической стены, перекрывшей проход в основной лекторий Коллегии. Нельзя терять ни секунды – я выпустила луч по заслону и сразу же забежала в Зал, готовая испытать силу Посоха Магнуса на Оке.       Но Анкано оказался куда расторопнее.       – В моих руках сосредоточена мощь, способная уничтожить мир! – крикнул мер, обезумевший взгляд его метнулся к моему лицу. – Ты думаешь, что можешь со мной тягаться?!       От тела талморца отделились шарики паралича, один настиг Толфдира, проигнорировав выставленный им магический щит. От второго я сумела увернуться, зеленоватый сгусток впитался в колонну, за которую я спряталась. Спустя несколько секунд я убедилась, что заклинание рассеялось – иначе оно прошло бы через камень и поразило меня.       Сконцентрировав всю мощь Посоха в навершии, я вышла из-за колонны и направила ослепительно яркий луч прямо в сердцевину видоизменившегося из-за манипуляций Анкано Ока – разъединившиеся пластины парили над сверкающим подобно звезде ядром.       – Ах ты паскуда!       Голос эльфа непроизвольно дал петуха, а лицо его скривилось в гротескной гримасе. Анкано ударил по сфере молниями.

103

      Попытки Анкано вернуть контроль над Оком не увенчались успехом.       Провалились, равно как и мои надежды на его стабилизацию.       Испещрённые лентами неизвестных символов сегменты никак не желали смыкаться, от воздействия выпущенного из Посоха импульса они только в разные стороны вращались вокруг сияющей сердцевины как электроны на модели атома. Талморец силился нивелировать влияние, странные чуть зеленоватые молнии, тянущиеся от облачённых в чёрные кожаные перчатки ладоней, будто заставили артефакт Магнуса «задуматься». Вероятно, советник как-то сумел сымитировать энергию Посоха, и потому сфера не могла распознать какой из двух лучей является «истинным».       Вовремя определив истощение заряда по частому мерцанию навершия, я подзарядила артефакт выданным Энтиром светлым камнем.       И в этот самый момент Око словно сошло с ума.       Из его центра фонтаном хлынули аномалии, подобные тем, что атаковали Винтерхолд. Раскалёнными кометами они устремились на Анкано и… бездыханное тело Мирабеллы, лежавшее у его ног. Мер позабыл об Оке, теперь фокус его внимания переключился на защиту от обжигающих хвостов спродуцированных творением Магнуса явлений. Он отчаянно разил их молниями, но те всё наступали устрашающим облаком.       Я же в это самое время продолжала процесс нормализации артефакта Посохом. И молилась. Просила вселенную сокрыть меня от внимания враждебных аномалий, вылетающих из Ока неиссякаемым потоком.       К счастью, эти одушевлённые сгустки по некоей неизвестной причине игнорировали моё присутствие – может, благодаря Посоху в моих руках, а может потому, что очень заинтересовались мёртвым телом заместительницы Архимага. Прилипая к окоченевшим конечностям, они словно падальщики стремились растворить безжизненную плоть. Анкано, заметив это тут же кинулся им наперерез.       – Нет! – душераздирающе закричал он.       Но все усилия талморца были ничем против порождённого сиянием Ока войска.       Эти существа рьяно набрасывались на него, прожигая в чёрной форме юстициара огромные дыры, оставляя на золотисто-оливковой коже страшные пузырящиеся язвы, вновь и вновь наотмашь ударяя его по голове горячими хлыстообразными хвостами, сжигая его лощёные светлые волосы. Мер игнорировал боль и как обезумевший зверь хаотично метал молнии по аномалиям, силясь отогнать те от тела любимой. Но его сопротивление было лишь каплей в море. Око перестало их продуцировать, но несмотря на это на смену поверженным тут же приходило по несколько новых из числа кружащих под куполом.       Когда выбившийся из сил Анкано рухнул на колени, навстречу общему потоку явлений ринулось одно, вылетевшее из грудной клетки Мирабеллы. Заметалось волчком подле советника, словно желая уберечь его от себе подобных, закрыть собой.       Что же это? Душа Мирабеллы, по милости Ока переродившаяся таким вот необычным образом?       Едва ли она одна может противопоставить что-то целому полчищу.       Но она вполне способна выразить свою любовь, продолжающую гореть ярким пламенем даже после остановки сердца и смерти мозга. Подарить Анкано несколько драгоценных секунд передышки.       Показать мне, как она ценила его, такого вот далеко не идеального, ехидного и высокомерного. Но умеющего любить, игнорируя древний альтмерский закон о «чистоте крови» и кодекс чести юстициаров Талмора, строго запрещающий иметь какие-либо связи с представителями «низших рас».       Быть может, она хочет, чтобы я дала ему шанс на спасение?       Не знаю, что на этот счёт думать.       Возможно, тогда, в Миддене я бы без промедления прикончила талморца, равнодушно глядя на его мучения, но сейчас… когда он обессилен и беззащитен, жертвует собой ради Мирабеллы, я не могу ответить себе однозначно.       Но даже если я сохраню советнику жизнь, и всё закончится благополучно, его будут судить и справедливо заставят ответить за все деяния. Однако при вмешательстве Верховного Короля подобные выходки объявят преступлением против Скайрима, а за это мера гарантированно ждёт казнь. Тогда эта смерть будет уже вне моей ответственности.       И каков при таких условиях смысл моего вмешательства?..       – Марго, вы в порядке?       Толфдир выдернул меня из круговорота раздумий, я скользнула отрешённым взглядом по его чуть сгорбленной фигуре. Парализующее заклинание развеялось, Мастер Изменений пришёл в себя и, обернувшись, покачал головой.       – Прорваться к выходу не выйдет, аномалии перекрыли путь. Отступим к стене и создадим барьер! – крикнул он, ударив по эктоплазменным сущностям огненными шарами.       Посох был близок к очередному истощению, я прервала воздействие, ставшее нерезультативным после первой подзарядки. Толфдир продолжил оттеснять летунов огнём, а я вспомнила его уроки. Если добавить к заклинанию оберега элементы телекинеза, можно получить щит, непроницаемый для физического урона.       Но что, если взять, скажем, фрагменты стихийной магии? Огня или молний?       Оставив Посох возле стены, я сконцентрировала в ладонях всю свою энергию и сплела воедино три заклятия, очертила руками широкий полукруг, представив границы оборонительной стены, и выпустила импульс. Над нашими головами сразу же возник подобный мыльному пузырю купол и стремительно разросся на несколько метров, его поверхность угрожающе блеснула голубыми всполохами электрических зарядов.       Прежде, чем переливающаяся рябь барьера соединилась с полом, Толфдир применил телекинез и притянул безвольное тело Анкано. На мой вопросительный взор он сокрушённо развёл руками.       – Я не могу просто взять и оставить его на растерзание этим аномалиям. Как и вам, Анкано мне крайне неприятен, но даже он не заслуживает столь ужасной гибели.       Мастер махнул на эктоплазменные сгустки, силящиеся прорваться сквозь щит.       Попытавшись вновь найти тело Мирабеллы, чтобы попросить Толфдира затащить и его, я узрела лишь безразличный камень, выглаженный временем и ногами множества магов. Аномалии полностью поглотили мёртвую плоть.       – Советник жив, потерял сознание. Пожалуй немного его подлечу…       Я обернулась на суетливое бормотание Толфдира – он уложил талморца на скамью и принялся осматривать безобразные ожоги, тут же приглаживая их мягким воздействием целительных чар.       Что ж при благоприятном исходе у Анкано будет шанс во многом переосмыслить свои взгляды.       – Так… травма головы в области левого виска… вероятно, серьёзная, – пробормотал Мастер.       Сквозь покрытые пигментными пятнами узловатые пальцы просочился зелёный всполох.       – Пожалуй наложу паралич, чтобы не вскочил на ноги, когда очнётся. С таким повреждением ему необходимо оставаться неподвижным.       Я же, дежурно кивая на беспокойный монолог, возвратила взгляд к барьеру, разящему электричеством приближающиеся аномалии. Пузырь требовал постоянной подпитки, тонким канатиком с моей руки к нему тянулась энергия.       – Что же случилось с Посохом? Почему Око так отреагировало на попытку воздействия?       – Марго?..       Не дождавшись ответа, Толфдир мягко коснулся моего локтя мягко сухой ладонью, в его глазах застыло встревоженное недоумение. Пожимая плечами, я отрывисто буркнула:       – Не знаю. Это произошло после первой подзарядки от камня душ.       Старый маг пригладил седую бороду, устремив хмурый взор на сияющее Око.       – Хм. Весьма любопытно. Что же могло пойти не так… Великие Боги!       Толфдир изумлённо выпучил глаза – у ворот замаячила знакомая фигура, своим появлением тут же взбудоражившая аномалии. Те вмиг пикировали на того, но тут же встретили жёсткое сопротивление – жар огня поглотил их и расплавил, превратив в бездушные лужицы. Мер не растерялся, прижавшись спиной к колонне, атаковал очередную стайку явлений, ринувшуюся из-под потолка.       Я глянула на Толфдира – он почему-то медлил и не стремился как можно скорее что-либо предпринять.       – Затащите Энтира под купол.       Мой голос вывел Мастера из ступора, опомнившись, он ловким движением пальцев «расстегнул» в поверхности пузыря небольшой лаз и притянул босмера телекинезом. Как только эльф оказался рядом, Толфдир так же легко сомкнул проделанную им брешь.       Дрожащими руками Энтир сунул мне увесистую сумку, откинув клапан, я увидела около десятка грубо огранённых камней, опалесцирующих глубокой тёмной синевой. Толфдир достал один кристалл и задумчиво глянул его на просвет.       – Некоторые артефакты, в особенности очень сильные, принимают заряд только от чёрных душ, так как светлые недостаточно высокоразвиты и попросту неспособны дать необходимое количество энергии, – старый маг озадаченно смял пальцами кончик бороды. – Но в таком случае зачарованный предмет просто не работает. Видимо, конкретно у этого Посоха энергия светлой души вызывает сбой… только неясно – всегда или при взаимодействии с Оком.       Похоже, Толфдир мыслит в правильном русле, и дело действительно в камнях душ.       – И правда, с собой у меня были только светлые... – отрешённо пробормотала я, вспомнив, какие именно камни мне отдал Энтир.       План в моей голове созрел моментально.       – Толфдир, проделайте в верхней части купола по направлению к центру Зала отверстие диаметром метра в два – я выпущу остаток заряда по аномалиям, потом подзаряжу Посох тёмным камнем и продолжу разбираться с Оком. Потом вы двое – уничтожайте аномалии.       – Хорошо. Думаю, можно расширить окно до четырёх метров, – Мастер кивнул и сделал мягкое движение двумя пальцами, что вызвало у меня невольную ассоциацию со смахиванием программ на сенсорном экране.       Как только окружность защитного пузыря разомкнулась, аномалии тут же хлынули внутрь. Но огненные залпы Энтира и Толфдира изрядно потеснили их, заставили оплавиться и стечь к полу по стенке барьера.       Надеюсь, какое-то время он просуществует без подпитки. Я отсоединила от ладони тянущийся к рябкой поверхности энергетический поток, вновь вооружилась Посохом и приготовила один из чёрных кристаллов, чтобы сразу же восполнить заряд. И весьма скоро он мне пригодился – энергия светлой души закончилась почти моментально, не причинив вреда всё наступающим эктоплазменным существам.       Поток голубоватого переливчатого света перетёк в навершие Посоха сразу же, как только грань камня коснулась покрытого гравировкой древка. Преобразовавшись в импульс, лучом устремился в сверкающее подобно звезде ядро Ока. Пластины его панциря продолжили вращаться в том же ритме без видимых изменений, внутренняя надежда обрушилась как башня из бумажных стаканчиков.       Неужели дело не в душах? Тогда в лучшем случае всё останется по-прежнему, а в худшем – придётся разбираться с ещё одним сбоем, вероятно в несколько раз более серьёзным.       Что ж… в любом случае нельзя прерывать луч. Так хотя бы станет известно, что будет дальше, и верную ли мы выбрали тактику.       Но спустя где-то минуту, если верить внутренним ощущениям, части сферы плавно накренились и сдвинулись к центру, несколько раз причудливо прокрутились вокруг сердцевины и, наконец, сомкнулись, полностью сокрыв под собой сияние Ока. Враз стало оглушительно тихо – пропал сопровождавший весь процесс воздействия низкий гул, ранее казавшийся лишь подобным морскому прибою фоновым шумом, воздух словно стал чище и мягче – довлеющая энергетика первого артефакта Магнуса отступила.       Я выдохнула с облегчением и отстранила Посох, заставив зелёный импульс прерваться, и подпитала защитный барьер.       Но произошло нечто, заставшее меня врасплох – из стыка сегментов Ока вырвался яркий белый луч и подобно лазеру устремился в мою сторону. Он прошёл сквозь щит, словно его не было, и, кажется, коснулся лба. Когда это случилось, меня ослепила вспышка солнечного света.       Взметнувшись к куполу и вырвавшись наружу, он унёс меня высоко-высоко в небо так, будто я сама сделалась пучком света и слилась с магическим потоком. Не чувствуя собственного тела, но ощущая небывалую лёгкость, я без всякого страха перед головокружительной высотой узрела простирающиеся далеко внизу горы, точку-Коллегию, россыпь нордских домиков и зелень хвойных лесов на горизонте. Сияние Ока помчалось над землями Скайрима, увлекая меня за собой. На сумасшедшей скорости я летела мимо скалистых вершин, разрезала облака, невесомым дуновением проносилась над пиками елей, неумолимо приближаясь к южной границе провинции и фолкритской тайге.       Показался поросший травой пригорок с большим камнем на вершине, необъятный ствол старого дерева. У его корней я сорвалась в подземную тьму, беспрепятственно проваливаясь сквозь толщи древних пород до тех пор, пока моё сияние не достигло некоего объекта. То был многоугольный парагон, испещрённый меандрами, так похожими на двемерские.       Образ этого предмета чётко отпечатался в сознании, после чего меня головокружительно резко потянуло назад.       Вновь я почувствовала биение собственного сердца, тяжесть в конечностях и обруч ноющей боли, сжимающий черепную коробку.       Я разомкнула веки, зрение быстро адаптировалось к полумраку каменного зала, отрешённый взгляд скользнул по его стенам, на секунду замер у купола, где над потухшим Оком метались обозлённые аномалии, и перескочил на Энтира, один за другим пускающего по эктоплазменным существам огненные шары. В отточенной до совершенства годами практики стойке мер подобно борцу кунг-фу смотрелся эффектно. Плечом к плечу с ним отчаянно сражался Толфдир, так же разя созданные Оком явления жарким пламенем.        Но что же показал мне артефакт Магнуса? Я не могла не узнать это место с деревом и камнем. Прямо под тем холмом сокрыто некое изобретение двемеров?       На сей счёт я, пожалуй, поразмышляю позже.       А сейчас придётся иметь дело с суровым настоящим, ведь барьер уже начал истончаться и мерцать, в некоторых местах аномалии прожгли в нём мелкие свищеобразные дыры с округлыми краями. Что же сделать – бросить все силы на укрепление защиты или полностью выложиться в мощную атаку?       Попробовать нейтрализовать аномалии Посохом?       А если опять произойдёт какой-то сбой, и они начнут, скажем, воспроизводить сами себя?       Нет уж, хватит с нас приключений.       Нужно восстановить стенки пузыря, не закрывая окно для обстрела, иначе, направь я всю энергию в контрнаступление, рискую быстро ослабнуть и потерять сознание. В мастерстве Энтира и Толфдира я не сомневаюсь, но вдвоём против целого роя существ из раскалённой эктоплазмы они, боюсь, не продержатся дольше нескольких минут.       Что ж, решено. Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза и вспомнила, как создавала это заклинание – оберег, телекинез и молнии. На выдохе от кончиков пальцев к щиту потянулись нити энергии и заполнили проеденные аномалиями прорехи.       А теперь надо побыстрее придумать чем же ударить, чтобы эффективно уничтожить множество целей сразу. Цепная молния могла бы разбить их все по очереди, но огненные чары расходуют энергию гораздо экономнее – с имеющимся во мне количеством магических единиц, пламя получится смертоноснее и жарче. Если я заставлю стену огня радиально расширяться, она за раз расплавит не меньше трёх десятков аномалий – то, что надо.       Намереваясь сгенерировать огонь над поверхностью пузыря, я сфокусировалась на его обратной стороне, куда яростно вгрызались порождённые Оком существа. Дистанционное сотворение магии потребовало предельной концентрации на месте применения заклинания, из-за когнитивного перенапряжения виски пронзило острой болью. Руки начали гудеть от накапливающейся в них энергии, незримым импульсом она отсоединилась от ладоней и перетекла наружу, постепенно раскалила воздух, мелькая над барьером рыжеватыми всполохами. Когда огонь достиг предельной температуры, послышался треск плавящейся эктоплазмы.       В этот момент у меня предательски закружилась голова – на создание воспламенённой прослойки ушло слишком много сил.       А надо ещё заставить её сдвинуться вперёд с дальнейшим расширением… что ж. Так я уберу как можно больше аномалий, прежде, чем потеряю сознание.       Нужно больше огня…       Игнорируя раскалывающую череп боль и дрожь в конечностях, я зажмурилась и вложила в ещё один рывок остатки внутренней энергии. Послышался гул и треск погибающих в пламени сущностей.       Получилось?       Последним, что я увидела, разлепив веки, были маячащие перед осыпающимся магическим щитом изрядно поредевшие кучки аномалий и вспышки атакующих заклинаний Энтира и Толфдира.       Надеюсь, они справятся…       Зрение затуманилось, всё вокруг плыло и троилось, стремясь погрузиться в непроглядную вязкую тьму. В теле вдруг почувствовалась необыкновенная лёгкость, а потом я словно резко ухнула вниз с большой высоты, погружаясь в безмолвные глубины бессознательного.