Часть 6. Моя боль - твоя боль

      Нэе Морияма никогда не могла понять, что движет демонами, которые по определению являлись самыми свободными существами во всех мирах, но при этом сами себя же загоняли в рамки. Да ещё и злились при этом.       Вот и сейчас не могла понять, одними глазами наблюдая, как Король Земли побитой улиткой тащится мимо окна магазина, понуро опустив голову. Зачем он пришёл сюда, к порогу её дома, а не убрался залечивать раны в Геенне?       Она не станет ему помогать. И Шиеми не позволит ему помочь; хотя та наверняка воспротивится. Её дочь поступала именно так, как её воспитали: всепрощающей, с обострённым чувством ответственности за дорогих ей существ. И нет теперь причин её винить за доброту к демону, ненавидящему их род всеми фибрами прогнившей души.       Когда Нэе Морияма была маленькой девочкой, она никогда не жалела Амаимона. И правильно делала.       Потому что Король Земли мог вынести всё, кроме жалости. ***       Амаимон не ждал найти её здесь. Конечно, нет.       Просто из всех мест в Ассии, именно здесь он, как ни парадоксально, чувствовал себя в безопасности. Её комната, еле умещающая в себе обилие цветочных горшков и садовых принадлежностей, служила Королю местом, где он мог перевести дух и наконец успокоить пожар в груди.       Он злился. Боже, как он был зол сейчас.       Этот Окумура с его ядовитыми словами! Амаимон прекрасно понимал, чего хотел добиться мальчишка. И с трудом себя сдержал.       Мысль убить её – так заманчива. И так губительна.       Убить её, значило бы убить самоё себя.       А себя он любил и не любил в равной степени сильно; как и любой другой владыка.       Демон, шумно дыша и всё так же сгорбившись, с усилием преодолел лестницу. А когда пересёк порог её комнаты, с наслаждением стянул ботинки и сорвал с себя одежду, рваными тряпками свисающую с его обожжённого тела. Не было сил даже зажмуриться, когда спина отозвалась дикой болью в ответ на содранную, буквально отсепаровавшуюся вместе с рубашкой кожу. Капли тёмной густой крови заливали пол и мягкий голубой ковёр на полу, пока мужчина неровной походкой вышагивал в сторону ванной комнаты. Кровь из разбитой головы обильно орошала лицо, пропитывала густую чёлку и мешала обзору. От хлынувшего потока щека непрерывно зудела в том месте, где его лицо не расплавилось от огня. И Амаимону было почти смешно от мысли, что его беспокоит какая-то там щекотка, когда нос совсем обвалился, а дышать приходилось ртом и через силу. Если бы чёрные струпья не сдавливали грудную клетку...       Краем уха Король Земли услышал удивлённый писк с подоконника. Должно быть, её зелёный человечек в этот раз остался дома.       Непременно затем, чтобы шпионить за ним, а потом рассказать своей госпоже, какой бардак учинил в её апартаментах грязный и омерзительный демон.       Он, правда, не собирался вслушиваться в речь друга Шиёми. Амаимона интересовало лишь, дойдёт ли он до ванной и сможет ли схорониться там на какое-то время, пока его оболочка будет восстанавливаться после значительного урона.       А кровь всё текла. Кажется, даже из ушей.       Зелёный человечек меж тем времени зря не терял и сбегал в сад за подмогой.       И когда владыка Геенны тихо умирал на дне мраморной купели, маленький отряд из духов земли обеспокоенно суетился в саду, активно перетаскивая пакеты с землёй через комнату своей подруги, попутно пачкая уже багровый ковёр и умильно пища от страха за жизнь повелителя Земли.       Тело Амаимона уже давно не знало такого, во всех смыслах, тотального поражения. А его дух был помрачён сказанными самодовольным сопляком словами.       «Он не нужен»       В общем-то, он и сам никогда особо не хотел быть нужным кому-то…, но почему от этой мысли ему так хреново?       Амаимон с тяжёлым вздохом откинулся на спинку ванной. Бессильно запрокинул жилистые руки на бортики, молча и покорно наблюдая за тем, как отважные человечки изо всех сил закидывают его тело чернозёмом до половины. А затем набирают воду через край, смачивая его раны растениями из её сада.       Их безвозмездная доброта ранила, но всё равно не шла ни в какое сравнение с жалостью в салатовых глазах, когда Шиёми увидела плоды трудов своего дружка-полудемона.       Юная Морияма искренне удивилась, когда её мать настойчиво предлагала ей перекусить не у себя, а на кухне, нарочно закрывая обзор на тропинку кровавых отпечатков, начинающуюся с середины зелёной лужайки и заканчивающуюся распахнутой дверью в пристройку. Потом, увидев это, Шиёми испугалась. А затем и разозлилась; непривычно, с тихим гневом глянула на родственницу и без вопросов направилась к себе в комнату, стараясь игнорировать подступающий к горлу ком от тошнотворного зрелища на полу своей опочивальни. Тут и там валялись липкие, подсыхающие ошмётки разваливающейся оболочки демона. Местами клочки волос. И, - почти везде, - контрастирующие со светлым обрамлением комнаты пятна ониксовой крови.       Казалось бы, такое тёплое и приятное, пламя Сатаны могло быть поистине ужасающим орудием в опытных руках...       Маленький зелёный народец, казалось, даже не заметил её, усиленно таская куда-то убывающую землю, вперемешку с парочкой насекомых и червей, в сторону её ванной. У Шиёми затряслась губа, когда она, превозмогая тошноту, вклинилась в этот санитарный поток и прорвалась-таки в уборную.       Как она и боялась, иссиня-чёрная кровь, размазанная по всему полу и мелкими брызгами украшающая стены, принадлежала Королю Земли.       Последний всё так же безэмоционально, словно мёртвый, смотрел прямо перед собой и, казалось, даже не дышал. Бледный, как сама смерть. Лежит себе кучей мяса, откинувшись на спину и обессиленно свесив изукрашенные увечьями руки. Шиёми сглотнула, с ужасом уставившись на вдавленные раны в области затылка и лицо демона, которое уже начало заживать и затягиваться прямо на глазах.       И тем не менее, раньше бы он управился с этими ранами за секунду, без всякой медитации; а сейчас…? Вынужден терпеть её жалобный стон, пока она прижимает его бледную руку к губам и тихо роняет слёзы, боясь дотронуться до его ран.       Шиёми, поджимая губы и сотрясаясь в рыданиях, спустя какое-то время пересилила себя и даже начала помогать низшим демонам, с обречёнными глазами удерживая Амаимона под головой, пока человечки втирали зелёную смесь в его плечи и спину. По мере лечения, комната то и дело наполнялась приглушённым шипением и клубами пара, хотя вода и не была горячей. Становилось трудно дышать, не то чтобы говорить.       Поэтому Король Земли, запрокинув голову, с каменным лицом смотрел в перевёрнутое вверх-ногами заплаканное лицо наследницы клана и старался не замечать, как блаженно утекает боль с каждой упавшей на его лицо слезой. Шиёми прижалась холодным лбом к его лбу и старалась унять дрожь. Его тело начало обретать прежний вид, но он так ничего и не сказал. Не знал, что бы такое сказать, чтобы она прекратила строить из себя страдалицу и мучать его своими аккуратными и нежными прикосновениями к плечам, к голове, к лицу.       Ха. Будто это она его так отделала…       Садовые духи больше не маячили перед глазами, оставив их одних, и Шиёми была им бескрайне за это благодарна. Ей казалось, все смотрят на неё с осуждением.       Она не предотвратила того, что случилось. А узнала обо всём уже самой последней. Рензо таки позвонил ей и предупредил, чтобы она не волновалась так сильно, но она всё равно волновалась и со всех ног помчалась домой; до конца ещё не веря в то, что Амаимон и Рин подрались. Серьёзно подрались.       Рин чуть не убил Амаимона!       Король Земли не смог защититься, потому что вновь "активированные" оковы Шемихазы и рамки мира Геенны не дают ему сражаться в полную силу.       На задворках сознания маячила мысль, что, если бы она поговорила с Рином в своё время и объяснила ему, что Король Земли теперь не враг, ничего бы не произошло, и Амаимон не умирал бы сейчас у неё на руках. Может, если бы она не была такой эгоисткой и не выклянчила у совета право доучится в Академии, то вообще бы ничего этого не было. Амаимону не пришлось бы с ней возиться и терпеть к себе такое отношение со стороны всех. Даже Мефисто Фель ему не помог, а только строил козни всё это время!       Блондинка задыхалась от жалости к себе и к демону, с которым её связала судьба и годы ненависти между Шемихазой и Королём Земли. Но никак не могла успокоиться. Даже когда открыла глаза и поняла, что Амаимон почти уже восстановился и продолжает с тупым выражением лица смотреть на неё, как на последнюю дуру, нервно бултыхая хвостом в воде. Вернее, в том месиве из крови, земли и трав, которыми была наполнена её ванная до краёв и испачканы её одежда и руки. И теперь уже волосы, за то время что она безутешно оплакивала его.       -Прости – хныкала девушка, видя, что демон не одобряет её поведения. – Я думала ты…       -Заткнись. - Грубо прервал её демон, резко поднимаясь. Шиеми, покраснев, тут же отвернулась от вставшего в полный рост мужчины, пока Амаимон смывал с себя душем остатки чёрного вязкого марева, в котором ему пришлось искупаться. Слёзы на её щеках мигом высохли.       А спустя три минуты, так же в чём мать родила, демон вальяжно прошествовал в спальню, попутно убирая щелчками пальцев следы своего унизительного поражения. И даже не думал благодарить её за сочувствие! Полный игнор и буш самодовольства...       Шиеми хотела было возмутиться на такое поведение, но быстро смирилась; к бездушию Амаимона она уже привыкла. И не собиралась ничего менять, потому что ей было бы так удобно. В конце концов, здесь не она, а Король Земли – заложник ситуации.       И она даже думать не хотела, как сильно он её ненавидит теперь. Решит ли он, что это она виновата, что Рин напал? Что, вдруг,... она сама невольно подзуживала экзорциста пойти на такую глупость, а теперь раскаивается?       -И долго ты собралась ныть там? - Сухо поинтересовался зеленоволосый, уже застёгивая на груди голубую рубашку в оранжевую полоску.       Хорошо, всё-таки, что теперь добрую половину её шкафа занимают вещи Амаимона. А она ещё грозилась выкинуть их, когда увидела, что демон оставил ей лишь один отсек, хотя изначально – это её шкаф.       Ещё бы пришлось напяливать на него свои кимоно, лишь бы демон не щеголял голым по улицам в столь поздний час.       Шиеми рассмеялась от собственных мыслей, а Амаимону вдруг остро захотелось покрутить пальцем у виска, а не просто смерить её уничижительным взглядом.       Дура.       Очень хитрая дура.       -Прости, просто я подумала, что бы было, если бы тебе пришлось бегать за новой одеждой в резиденцию ректора. – Улыбаясь, оправдывалась за неуместный смех блондинка. – Понимаешь, я как раз пробовала выращивать на днях куст лаврушки…       И ей не нужно было особо приглядываться, чтобы увидеть, как Король Земли, - по-видимому, уловив аналогию, - улыбнулся краем губ и, будто смутившись, поправил галстук на шее.       И от этой недоулыбки на усталом лице, у Шиеми гора ушла с плеч.       Он не винит её… Вернее, винит, но не так чтобы сильно. И не собирается прерывать с ней общение из-за этого инцедента с Рином.       Они всё ещё друзья.       Ну или хорошие знакомые (если ему так проще это интерпретировать).       Она-то навсегда останется его другом. Поэтому, вместо того, чтобы вдаваться в детали и пытать его расспросами, Морияма, которой не впервой учиться на собственных ошибках, предлагает Королю Земли вместе посмотреть новый фильм на ночь. И разумеется, по такому случаю закупиться в ближайшем круглосуточном магазине всяким сладким фастфудом. Амаимон, не меняясь в лице, тут же вызывается идти с ней; даже несмотря на то, что ему придётся нести пакеты на обратном пути.